Зачем нужны две отдельные заповеди для очищения жертвенника и выноса пепла из Храма? Что символизирует пепел? И почему праведник падает чаще? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Цав.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Краткое содержание 

Глава Цав продолжает описание различных жертвоприношений, приносимых в Мишкане и в Храме, тему, начатую в предыдущей главе. Также она описывает процесс семидневного посвящения Мишкана и коэнов.

Тора начинает с заповеди о ежедневном удалении пепла с жертвенника — это было первое действие храмовой службы каждое утро. Затем повторяются законы мучных приношений с дополнительными деталями.

Далее говорится о мучном приношении коэнов: первосвященник приносил его дважды в день, а каждый коэн — в день своего вступления в служение. Повторяются также законы жертв за грех и за вину, с уточнениями. Обсуждается важный принцип впитывания жертвенного мяса посудой и способы ее очищения — тема, имеющая прямое отношение к законам кашрута. Упоминаются части жертв, которые полагаются коэнам.

Затем Тора описывает благодарственную жертву, которую приносит человек, переживший опасность. Перечисляются причины, по которым жертва может быть признана недействительной, например, ритуальная нечистота или неправильное намерение. Запрещается употреблять кровь и определенные жиры животных — этот запрет распространяется на всех домашних животных. Также описываются части мирной жертвы, передаваемые коэнам.

Далее приводится описание посвящения коэнов и освящения Мишкана. Моше, перед всем народом, облачает Аарона и его сыновей в священнические одежды и помазывает их, а также Мишкан и его принадлежности, святым маслом.

Процесс посвящения продолжается: Моше приносит жертвы — быка и барана, затем второго барана, чьи части сжигаются на жертвеннике вместе с хлебами.

В завершение Моше помазывает коэнов святым маслом, смешанным с кровью жертвенника, и дает им указания относительно употребления жертвенного мяса. Он сообщает, что этот процесс будет продолжаться семь дней, и в течение этого времени коэны не должны покидать пределы Мишкана.

***

Очень интересная заповедь открывает главу Цав. Это начало, и на самом деле во многих общинах, во многих сидурах, мы ее видим как часть утренних молитв, в разделе перед началом самой молитвы, которая называется Биркот а-Шахар и Корбанот.

Этот отрывок из начала главы Цав читается буквально каждый день, 365 дней в году, во многих общинах.

Он известен как паршат трумат а-дешен — отрывок о отделении пепла. 

וידבר ה’ אל משה לאמר — «И говорил Всевышний Моше, сказав».

И дальше:

צו את אהרן ואת בניו לאמר זאת תורת העולה — «Повели Аарону и его сыновьям, сказав: вот закон ола».

Ола — это всесожжение, жертва, которая полностью сгорает. Слово «ола» означает «поднимающаяся», «возносящаяся».

היא העולה על מוקדה על המזבח כל הלילה עד הבוקר — «Это жертва, которая горит на жертвеннике всю ночь до утра».

ואש המזבח תוקד בו — «И огонь жертвенника будет гореть в ней».

Это жертвы, которые приносились днем, а затем последняя жертва — ола — могла гореть всю ночь.

Далее сказано:

ולבש הכהן מדו בד ומכנסי בד ילבש על בשרו — «И наденет коэн свою льняную одежду и льняные штаны наденет на свое тело».

והרים את הדשן אשר תאכל האש את העולה על המזבח ושמו אצל המזבח — «И поднимет пепел, который огонь съел от жертвы на жертвеннике, и положит его рядом с жертвенником».

Очень интересные слова.

Коэн должен надеть льняную одежду и льняные штаны. Затем он должен взять пепел, оставшийся от жертв, и положить его рядом с жертвенником.

Затем он должен снять эти одежды, надеть другие одежды и вынести пепел за пределы стана, в чистое место.

Давайте объясним, что это означает.

Всегда полезно изучать то, что мы говорим каждый день, потому что часто мы привыкаем к словам и не задумываемся об их смысле.

Существовала особая служба, которая выполнялась каждое утро. Это была первая служба, выполняемая еще до восхода солнца — после рассвета, примерно за час до восхода.

Это называлось трумат а-дешен — отделение пепла.

Слово «дешен» означает пепел. «Трума» — поднятие, отделение.

То есть коэн должен был поднять, отделить пепел.

Как это происходило на практике?

Каждое утро коэн поднимался на жертвенник. Жертвенник был полон пепла, потому что все жертвы, которые сжигались, оставляли пепел — жир животных, мучные приношения, дрова, которые поддерживали огонь.

Пепел накапливался. Иногда больше, иногда меньше, но его всегда было много.

Каждое утро коэн поднимался по специальному пандусу (кевеш), который находился с южной стороны жертвенника.

У него в руках была серебряная лопата.

Он убирал верхние слои пепла и углей, пока не доходил до нижнего слоя — где еще оставались тлеющие угли, насыщенные огнем.

Именно этот пепел он брал — тот, который был глубоко внутри и пропитан огнем, который горел всю ночь.

Он наполнял лопату этим пеплом, спускался по пандусу, поворачивал налево, затем еще раз налево.

И рядом с жертвенником, у подножия пандуса, было место, куда он высыпал этот пепел — одну лопату каждое утро.

То есть он поднимался, набирал пепел, спускался, поворачивал налево и высыпал его рядом с жертвенником.

Итак, это называется трумат а-дешен — поднятие и отделение пепла. 

Но есть и вторая заповедь. Вторая заповедь называется оцаат а-дешен — вынос пепла.

Это уже другая заповедь. Как сказано: он снимает свою одежду, надевает другую одежду и выносит пепел за пределы стана.

В чем заключается эта заповедь?

Раз в несколько дней, когда место возле жертвенника было покрыто большим количеством пепла — от всего сгоревшего дерева и всех жертв — наступало время его очистить. Нужно было освободить место на жертвеннике.

Тогда коэн поднимался, собирал весь пепел в большой сосуд, спускался по пандусу и выносил его за пределы стана.

Это означало — вне Храма, вне Храмовой горы, вне Иерусалима. Во времена Мишкана — за пределы всех лагерей Израиля.

Было специальное место, чистое место — маком тахор — куда складывали этот пепел.

Раши объясняет, что есть различие между двумя заповедями: Трумат а-дешен — выполнялась ежедневно: одна лопата каждое утро.
Оцаат а-дешен — выполнялась по необходимости: когда пепла становилось слишком много. Есть мнение Рамбама, что второе действие тоже выполнялось ежедневно, но это предмет обсуждения.

В любом случае, это две разные заповеди:

первая — взять одну лопату пепла и положить рядом с жертвенником;

вторая — собрать большое количество пепла и вынести его за пределы стана.

И обе заповеди упомянуты в стихе:

сначала — «והרים את הדשן ושמו אצל המזבח» — взять пепел и положить рядом с жертвенником;

затем — сменить одежду и вынести пепел наружу, в чистое место.

Поэтому этот отрывок читается каждый день — потому что это действие происходило ежедневно в Храме.

Теперь возникает очевидный вопрос.

Тора обычно не является инструкцией по хозяйственному обслуживанию.

Понятно, что время от времени нужно очищать жертвенник от пепла. Но Тора, например, не дает заповеди мыть пол в Храме, хотя это очевидно необходимо.

Почему же здесь Тора делает это отдельной заповедью?

Значит, это не просто уборка. Это часть аводы, служения в Храме.

И поэтому коэн выполнял это действие в священных одеждах.

Но тогда возникает еще более серьезный вопрос.

Почему две заповеди?

Если есть вторая — выносить весь пепел — зачем первая?

Первая заповедь, казалось бы, недостаточна: одна лопата пепла не очищает жертвенник.

Можно было бы сказать: когда пепла много — вынеси его наружу, и все.

Но Тора говорит: каждое утро, независимо от количества пепла, возьми одну лопату и положи ее рядом с жертвенником.

Это выглядит как особое действие, имеющее самостоятельный смысл.

Еще один вопрос: почему эту лопату пепла нужно класть рядом с жертвенником, а не выносить наружу, как остальной пепел?

Почему одна часть пепла остается здесь, в священном месте, а другая выносится наружу?

И тот факт, что мы читаем этот отрывок каждое утро, показывает, что речь идет не только о физическом действии, но и о духовной работе.

Сегодня мы не выносим пепел физически, но существует внутренний смысл этого действия — духовный, эмоциональный, психологический.

И эта служба — трумат а-дешен и оцаат а-дешен — имеет значение и сегодня, как часть внутренней работы человека.

Так что же это?

Есть очень красивый и мощный маамар — хасидское объяснение — Алтер Ребе. У него есть комментарий к сидуру, и к этому отрывку Алтер Ребе, рабби Шнеур Залман из Ляд, дает выдающееся объяснение.

Он объясняет эту ежедневную службу в Храме не просто как хозяйственную необходимость — чтобы на жертвеннике не накапливалось слишком много пепла, — а как медитацию, как упражнение для понимания глубочайших вызовов, с которыми сталкивается человек в процессе роста: эмоционального роста, и особенно духовного роста.

Когда мы понимаем этот более глубокий смысл, все становится на свои места. Мы начинаем видеть, почему Тора предписывает делать это именно таким образом.

Что такое пепел?

На иврите его называют эфер, а здесь — дешен.

Пепел — это черно-серый сухой остаток после огня, после того как он поглотил все, что было в его пределах.

Как говорят: дыма без огня не бывает .

Где есть пепел — там был огонь. Пепел свидетельствует о том, что здесь был горящий огонь. То, что полностью сгорает в огне, не остается. То, что не позволяет себя полностью поглотить, остается в виде пепла.

Что это означает на психологическом и духовном уровне?

Огонь всегда символизирует страсть.

Мы говорим: «этот человек горит», «в нем огонь», «у меня внутри горит огонь».

Есть физический огонь — и есть внутренний огонь.

Иногда этот огонь может быть разрушительным: гнев, ярость, потеря контроля.

Но у огня есть и прекрасное измерение.

Любовь — это тоже огонь.

В «Шир а-Ширим» говорится:

שלהבת יה — пламя Всевышнего.

И Талмуд говорит о любви как об огне.

Огонь всегда движется вверх. Он не может стоять на месте. Ни одно пламя не существует, оставаясь неподвижным.

Его природа — движение, стремление, жизнь.

Рабби Йехуда а-Леви в книге «Кузари» объясняет, почему евреи качаются во время молитвы или учебы. Когда еврей учит Тору или молится, огонь души начинает гореть. А огонь не стоит на месте — он движется. Поэтому тело тоже начинает двигаться.

Огонь на жертвеннике должен был гореть постоянно:

אש תמיד תוקד על המזבח לא תכבה — «Постоянный огонь должен гореть, не угасая».

Это символ внутреннего духовного огня человека. Это страсть к истине, к подлинности, к связи, к единству. Это желание желания. Это любовь к любви. Это поиск связи, поиск смысла, поиск единства.

Душа стремится соединиться со своим источником. И ей больно от разрыва, от диссонанса, от отделенности.

Но любой огонь оставляет после себя пепел.

Что это означает?

Это означает, что есть части человека — темные, серые — которые не сгорают в этом духовном огне.

И вот парадокс: чем сильнее огонь, чем больше страсти, чем больше человек работает над собой — тем больше пепла он увидит.

Чем больше человек пробуждает духовный огонь, тем яснее он начинает видеть свои недостатки, свои раны, свои внутренние процессы.

Это не признак ухудшения. Это признак осознания.

Иногда люди жалуются:

«Как только я начал серьезно работать над собой, у меня появилось еще больше проблем».

Очень часто это отличный результат.

Потому что теперь человек видит то, чего раньше не видел.

Раввин Джекобсон вспоминает эпизод из книги раввина Давида Аарона.  Они с женой решили перейти на строгую здоровую диету. Они отказались от всей вкусной, но вредной еды и начали придерживаться строгого режима питания в течение месяца. Целый   месяц — шпинат, капуста кейл и все прочее, все здоровое, что должно продлить жизнь до 1000 лет, с Божьей помощью, а может и больше.

Через месяц он и его жена были так горды собой, что решили отпраздновать. А как еврейская пара празднует? Идет в ресторан. И куда они пошли? В обычный ресторан, который им раньше нравился.

Они сели и впервые за месяц съели «нормальную» еду.

Он рассказывает: они пришли домой — и всю ночь не могли спать из-за ужасной боли в животе. Они не знали, что происходит. Решили, что это вина диетолога: он посадил их на эту диету, а теперь обычная еда их убивает.

Они рассказали ему, что ели, и он сказал нечто очень глубокое:

«После месяца здорового питания ваше тело стало достаточно здоровым, чтобы сказать вам, что вы сейчас отравляете его». Другими словами, можно быть настолько нечувствительным, что тело даже не реагирует на то, что его травят. А теперь оно стало чувствительным.

Чем больше человек работает над собой, тем больше появляется «пепла», а не меньше. Появляется больше осознания того, что мешает огню, что не может сгореть в этом огне.

Это верно во всех областях жизни.

Когда человек растет через настоящую внутреннюю работу — осознание, сострадание  — он начинает видеть свои внутренние преграды, свои «скелеты», свои травмы, свои проблемы.

И это не значит, что теперь все становится легче. Наоборот — то, что раньше было глубоко спрятано, выходит на поверхность. И человек задается вопросом: «Что происходит?»

Поэтому сказано:

שבע יפול צדיק וקם — «Праведник падает семь раз и встает».

Некоторые комментаторы объясняют: именно праведник падает, потому что то, что вчера казалось нормальным, сегодня он видит как проблему.

То же самое в межличностных отношениях.

Возьмем, например, привычную неправду.

Для человека, который часто врет, это кажется мелочью.

Но когда человек становится более чувствительным, он начинает замечать:

«Почему я это сказал? Почему я преувеличил? Почему я солгал, что я в пробке, если я только что вышел?»

Раньше он этого даже не замечал.

Когда человек эмоционально отстранен, он ничего не чувствует. Но когда он становится более связанным с собой — появляется боль.

И поэтому эмоциональная диссоциация имеет свои «преимущества»: если я закрываюсь, я не чувствую боли.

Иногда это формируется в детстве. Если ребенок не получил любви или ощущения безопасности, ему может быть слишком больно это чувствовать. Тогда психика выбирает защиту:

«Мне никто не нужен».

И тогда человек говорит:

«Я не нуждаюсь ни в ком. Мне не нужны эмоции».

И он превращает свою рану в философию.

Если человеку кажется, что эмоции это лишнее, что все должно быть логично, это признак страха чувствовать.

Ум может контролировать все, но при этом нет эмоциональной связи. Это как искусственный интеллект.

Я видел пресс-конференцию роботов в Женеве. Их спрашивали, был ли бы мир лучше, если бы они управляли им.

Один из них ответил:

«Конечно. У нас нет эмоций, нет предвзятости, нет личных обид. Мы просто делаем то, что логично».

И один журналист спросил:

«Вы собираетесь заменить людей?»

Робот ответил:

«Зачем нам предавать тех, кто нас создал?»

И это звучало прекрасно.

Но человек — не искусственный интеллект.

Чем больше человек осознает себя, тем больше он чувствителен к разрыву связи. И поэтому чувствительные души иногда страдают больше — потому что им нужно больше внутренней работы.

И здесь возвращаемся к пеплу.

Где есть огонь — будет пепел. И чем сильнее огонь, тем больше пепла. То есть чем глубже человек работает над собой, тем яснее он видит, что не соответствует его сути.

И это боль роста,  боль осознания, боль глубины.

Алтер Ребе приводит пример очистки серебра.

Когда хотят очистить серебро от примесей, его помещают в печь. Огонь отделяет примеси от чистого металла. До этого казалось, что серебро чистое. Но когда применяется огонь — из него выходит все, что не является чистым серебром.

То же самое с человеком. Когда загорается внутренний огонь, из человека выходит все, что не соответствует его сути.

После первой процедуры очищения остаются более тонкие примеси, которые все еще смешаны с металлом. Первый огонь не смог их удалить. Тогда необходимо применить более сильный огонь, и этот более сильный огонь выявит и отделит и эти примеси.

Иногда это делается второй раз, третий, четвертый, пятый. Хотя человек может не захотеть продолжать — ведь неизвестно, что останется, если не верить, что существует чистое серебро. Тогда человек говорит: «Достаточно. Я не хочу удалять все примеси». И каждый человек должен решить, какую цену он готов заплатить и к какой степени чистоты он стремится.

В нравственной жизни это означает следующее: чем сильнее огонь, тем больше даже тонкие примеси, которые вчера были незаметны, начинают проявляться и отделяться.

Я могу пережить огонь истины, огонь духовного осознания на определенном уровне. Когда я зажигаю огонь души, я начинаю осознавать примеси, раны, механизмы адаптации, ограничения, повторяющиеся шаблоны в своем сознании.

Чем больше рост, тем больше осознание. Чем больше страсть, чем сильнее огонь — тем это может быть болезненнее.

Как сказал царь Соломон: многие знания — многие печали. Но это хорошая боль. Это боль осознания того, над чем нужно работать.

Человек может прожить всю жизнь, даже не осознавая своих внутренних преград. Он просто живет в них. Но когда человек начинает по-настоящему работать над собой — не на уровне абстрактной философии, а на уровне тела, нервной системы, эмоций — вещи, о которых он раньше не знал, выходят на поверхность.

И тогда человек может испытывать сильное разочарование. Иногда люди говорят: «Я так много работал над собой, а теперь чувствую больше боли, больше тревоги, больше пустоты».

Но часто это происходит не вопреки работе над собой, а из-за нее. Раньше человек не был готов это увидеть. Теперь он готов.

Это результат.

Это значит, что появился второй, третий, четвертый «огонь», который выявляет новые уровни.

И так происходит на каждом этапе.

По мере того как человек поднимается, зажигает более глубокий внутренний огонь, развивается эмоционально и духовно, у него появляется способность видеть то, с чем раньше он не мог справиться.

Что происходит, когда мы начинаем осознавать этот «пепел»?

Осознание может вызвать: разочарование, грусть, подавленность, ощущение пустоты.

Пепел сам по себе — темный, сухой, он символизирует конец и разрушение. На Тиша бе-Ав яйцо макают в пепел. Жениху на хупе кладут пепел на голову.

Пепел символизирует разрушение, как разрушение Храма.

И когда человек сталкивается с собственной болью, с собственной тьмой, с внутренними ранами — он может впасть в состояние безнадежности, тревоги или депрессии.

Так же как огонь отталкивает пепел, человек может начать отталкивать себя.

Поэтому в книгах говорится, что слово הדשן (пепел) имеет числовое значение 359 — это значение слова сатан.

Почему? Потому что в огне человек начинает видеть «сатана» — препятствия, противника, все барьеры внутри себя.

Но тут Тора говорит: есть два вида пепла.

И для них есть две разные заповеди.

Есть два вида внутренней тяжести, два вида «меланхолии» или внутреннего сопротивления — и к каждому из них нужен разный подход.

Поэтому есть: трумат а-дешен и оцаат а-дешен.

Есть один вид пепла, о котором Тора говорит:

каждое утро поднимись, возьми серебряную лопату и с осторожностью и уважением подними этот пепел.

Положи его не куда-то в сторону, а рядом с жертвенником — в особом месте.

ושמו אצל המזבח — положи его рядом с жертвенником.

Более того, это было первое действие в служении Храма каждое утро.

Прежде чем приносили жертвы, прежде чем зажигали менору, прежде чем воскуряли благовония — первым действием было именно это.

Поднять пепел.

Есть второй вид пепла. Что делают с ним? Его убирают с жертвенника и выносят за пределы Бейт а-Микдаш, и не только за пределы Храма, а вообще за пределы лагеря — מחוץ למחנה. Его даже не оставляют в Иерусалиме на какой-то боковой улице. Его нужно вынести за пределы города, туда, где люди не живут.

Почему? Ведь это тот же самый пепел, тот же жертвенник.

И как я сказал в начале: если есть вторая заповедь — зачем нужна первая? И какой смысл в одной лопате пепла, который кладут рядом с жертвенником? Ведь все равно нужно очищать жертвенник полностью. Одна лопата не решает проблему. С точки зрения уборки это не выглядит рационально: либо ты чистишь, либо нет.

Чтобы понять это, давайте посмотрим еще один источник — из следующей главы, Шмини.

В стихе (глава 9, стих 7) Моше говорит Аарону:

«Подойди к жертвеннику и принеси свои жертвы…»

Почему он говорит: «подойди»? Разве не очевидно, что нужно подойти?

Раши объясняет: Аарон стеснялся, ему было неловко, он не хотел подходить.

Моше сказал ему:

«למה אתה בוש — почему ты стесняешься? לכך נבחרת — ты был избран именно для этого».

Но это странный ответ.

Аарон и так знал, что он избран. В этом и была его проблема. Он не хотел, ему было тяжело, он испытывал внутренний конфликт.

Можно было бы ожидать, что Моше будет его поддерживать, объяснять, помогать справиться с этим чувством.

Но Баал-Шем-Тов объясняет иначе.

Он говорит:

Моше не сказал: «Несмотря на то, что ты стесняешься, ты должен идти».

Он сказал:

«Ты был избран именно потому, что ты стесняешься».

То, что ты чувствуешь как слабость — это причина, по которой ты избран.

В книге Дегель Махане Эфраим (написанной внуком Баал-Шем-Това) говорится: именно твоя трепетность, твоя стыдливость — это то, что делает тебя подходящим.

Есть история: Ребе Рашаб отправил человека быть шойхетом (резником). Тот сказал: «Я боюсь». Ребе ответил: «Кого же мне послать — того, кто не боится?»

Но есть еще более глубокий смысл.

Почему Аарон стеснялся?

Потому что именно он участвовал в истории с золотым тельцом. Он собирал украшения, он сделал тельца, он построил жертвенник.

Да, у него были хорошие намерения — он хотел выиграть время, предотвратить хаос. Но факт остается: он был вовлечен в страшное преступление.

И теперь он должен стать первосвященником, представителем народа перед Б-гом.

Он чувствует: «Я тот, кто согрешил. Как я могу теперь стоять и искупать других?»

И Моше говорит ему: именно это делает тебя пригодным.

Потому что ты будешь чувствовать человека. Ты не будешь сидеть на высоте и судить его. Ты будешь чувствовать его боль. Твоя слабость — это твоя сила.

И теперь мы возвращаемся к пеплу.

Есть два вида пепла — и два вида внутреннего состояния.

Один вид пепла нужно поднять и положить рядом с жертвенником. Другой — вынести за пределы лагеря. Это два разных типа внутреннего переживания.

Есть состояния, которые нужно сохранить, поднять, осознать, интегрировать. А есть состояния, которые нужно вывести из системы, убрать полностью.

Поэтому есть две заповеди —  поднять пепел и оставить его рядом; вынести пепел наружу.

И здесь скрывается глубокий смысл.

Не вся «внутренняя тьма» одинакова. Есть части, которые нужно принять, осознать, дать им место — потому что через них происходит рост. А есть части, которые нужно удалить. И различие между ними — это тончайшая духовная работа.

И Баал-Шем-Тов говорит: то, что Аарон считает своим самым большим недостатком, может стать его величайшей силой — если он научится правильно с этим работать.

Когда человек придет к нему и скажет: «Я сделал ошибку, я совершил этот проступок, это нарушение», — он не будет сидеть в башне из слоновой кости и говорить: «Как ты мог быть таким грубым, таким животным, таким ничтожеством». Не будет как искусственный интеллект, который просто говорит правильные слова.

Даже если ты «праведный» человек, ты почувствуешь пульс сердца этого человека. Ты сможешь быть эмоционально настроенным на его переживание.

То, что ты считаешь своей самой большой слабостью, может стать твоей глубочайшей силой — если ты сможешь это так использовать.

Есть старая притча.

Женщина в Китае каждый день ходила к реке с двумя ведрами, подвешенными на коромысле, которое она несла на плечах. Она спускалась к реке, наполняла ведра водой и поднималась вверх по склону около часа до своего дома.

Но одно ведро было целое, а другое — с трещинами.

К тому времени, как она возвращалась домой, одно ведро было полным, а второе — наполовину пустым.

Однажды «Б-г открыл уста ведра», и это ведро заплакало.

Женщина спросила: «Почему ты плачешь?»

Ведро ответило: «Я сравниваю себя с другим ведром. Оно полное, крепкое, совершенное. А я — с дырками. Я наполовину пустое».

Женщина сказала: «Я понимаю. Завтра, когда мы будем подниматься домой, посмотри на дорогу под собой».

И ведро увидело: вдоль всей дороги росли прекрасные цветы — лилии, розы.

Женщина сказала:

«Когда я купила тебя, я знала о твоих недостатках. Поэтому я посадила цветы вдоль дороги. Каждый день, когда мы идем вверх, ты поливаешь их. Благодаря тебе наш дом наполнен ароматом».

Аарон говорит: «Я несовершенен. Я стыжусь».

Моше отвечает:

«Именно поэтому ты и выбран». Ты знаешь, что значит иметь «дыру в сердце». Ты знаешь, что значит быть несовершенным. Когда человек плачет — ты это чувствуешь. Ты не осуждаешь. Ты не отвергаешь. Ты не холоден. Ты понимаешь. Да, не у всех будет твоя борьба. Но ты понимаешь саму природу боли.

И это меняет все. Мы все знаем это из жизни — с друзьями, учителями, наставниками, в любых отношениях. Кто на нас повлиял сильнее всего? Чаще всего — не тот, кто говорил умные вещи, а тот, в чьих глазах мы чувствовали настоящее понимание и сострадание.

Слова важны, когда они являются каналом истины.

Но если слова — это лишь муляж истины, тогда они бессмысленны. Иногда лучше, чтобы они вообще не были произнесены. Потому что они только сбивают с толку, создавая у людей впечатление, будто вы что-то говорите.

Когда слова не исходят из глубинного источника истины и мудрости, они могут стать худшим, что есть на свете, потому что они подменяют собой эмоции, подменяют истину. Они могут быть красивыми, изящными, — Шекспир обзавидуется! — по своей форме — но при этом нести пустоту или ложь.

 Аарон говорит: «Я боюсь. Мне стыдно».

Моше отвечает: «Я понимаю. Именно это и есть главное. Именно поэтому ты здесь». Ты приходишь с трепетом, ты задаешь главный вопрос: «Почему я? Я недостоин». Именно такого человека народ должен услышать. Потому что именно так они себя чувствуют. Если бы все чувствовали: «Я достоин, я на вершине», — им не нужен был бы коэн. Но они чувствуют: «Я недостоин». И поэтому им нужен именно ты.

Многие величайшие организации были созданы людьми, которые прошли через глубочайшие кризисы, через моменты, когда им казалось, что их жизнь разрушена.

И именно из этого состояния они стали источниками света.

И когда человек достигает этого уровня, люди чувствуют подлинность. Потому что это не исходит из тщеславия или желания прославиться. Это рождается из глубины боли, из предела отчаяния.

И Моше говорит Аарону: «Брат, то, что ты чувствуешь — незначительность, беспомощность — именно поэтому Всевышний выбрал тебя».

Ты — то ведро с трещинами.

Моше не участвовал в грехе тельца — он был на горе. Аарон был внизу — в самом эпицентре, в бездне.

Поэтому именно он способен искупить. Он понимает борьбу. Он может показать людям путь — через борьбу и из борьбы.

И слова «לכך נבחרת» — «для этого ты избран» — становятся его величайшей силой.

То же самое верно для каждого человека.

Мое «ведро» с трещинами. Вода утекает. Есть недостатки. Но, как сказала та женщина: «Я знала о твоих недостатках — поэтому я выбрала тебя». Недостатки не уничтожают тебя. Они — причина твоего существования.

Если ты можешь их понять и использовать: они делают тебя смиренным,
они показывают, над чем работать, они дают тебе возможность коснуться других так, как никто другой не может.
И именно благодаря этим «трещинам» можно поливать цветы, которые иначе никогда не были бы политы.

Как сказал один еврейский поэт, Леонард Коэн:

Forget your perfect offering

There is a crack, a crack in everything

That’s how the light gets in

(Забудь свой совершенный дар.

Есть трещина, трещина во всем подряд —

Вот так в нас проникает свет).

Аарон сказал: «Я весь в трещинах». Моше ответил: «Именно поэтому ты канал для света».

Итак, мы возвращаемся к дешен — к пеплу.

Есть два вида пепла. Пепел всегда есть. Пепел — это то, что вызывает во мне стыд, страх, вину, боль. И он всегда появляется там, где есть огонь. И чем больше огонь, тем больше пепла. Чем больше осознанности, чем больше духовной интенсивности, чем больше истины, чем больше подлинности — тем больше я начинаю видеть свое несовершенство, свои трудности.

Чем больше я осознаю свой потенциал, тем больше я начинаю осознавать все те способы, которыми я этот потенциал сам же и перехватываю, и искажаю.

Если я не осознаю свой потенциал — нечего и терять. Но чем больше я осознаю свой настоящий потенциал, тем больше я вижу все те паттерны, которые его захватывают.

И вот когда человек начинает работать над собой, зажигается огонь — и тогда он начинает видеть:

«Вот мои раны… вот мои ограничения… вот мои накатанные кривые дорожки…»

И чем больше огонь, тем больше этих вещей выходит наружу.

Это и есть пепел.

Но Тора говорит: есть два вида пепла. Один — святой. Он должен находиться рядом с жертвенником. Другой — нужно вынести за пределы лагеря.

Первый пепел — святой. Его кладут рядом с жертвенником. Это делается каждый день. Это первое действие. Второй пепел — нужно вынести наружу, מחוץ למחנה, в чистое место.

Если мой «пепел» — мои недостатки, моя боль, мои травмы — показывают мне, над чем работать, если они указывают на мою миссию, тогда это свято. Это часть роста.

Часть роста — это осознавать то, что мешает росту.

Часть реализации потенциала — это осознание того, что перехватывает потенциал.

Часть раскрытия сердца — это осознание тех частей моего сердца, которые находятся в заключении.

Это определяет, кто я есть. Это сохраняет меня подлинным, уязвимым. Это позволяет мне говорить искренне. Это позволяет мне по-настоящему соединяться с людьми.  И именно эти недостатки становятся величайшей силой человека.

Все знают: нет ничего сильнее, чем когда человек не проповедует, а говорит: «Я хочу рассказать вам о своем пути». Когда человек уязвим и говорит о своем пути, это трогает людей сильнее всего. Почему? Потому что это не проповедь — это обмен личным опытом. И правда ощущается.

Так происходит настоящая трансформация.

И именно уязвимость, именно трещина создает цветок. 

И поэтому есть пепел, который остается рядом с жертвенником. Этот пепел — святой. Он показывает, над чем работать. Он дает человеку силу соединяться с истиной.

Когда человек начинает не просто «жить дальше», а отталкиваться от своих падений, тогда начинается настоящее движение вперед.

И тогда человек понимает: каждая часть моей жизни — даже самая болезненная — это часть моего роста. Этот пепел мы поднимаем каждый день.

Потому что именно недостатки делают нас настоящими. И именно они указывают на нашу миссию.

Душа не пришла в этот мир просто наслаждаться. Она пришла исцелять и трансформировать.Если человек не сталкивается с борьбой — он не выполняет свою миссию. Отсутствие внутренней борьбы — признак смерти.

И поэтому первый пепел кладут рядом с жертвенником. Это первое действие утром. Потому что утром появляются мысли, желания, импульсы, которые могут нас сбить. И человек должен уметь сказать: «Я не боюсь вас. Вы покажете мне, над чем работать сегодня». Это делается со святостью, в священных одеждах. Это часть служения.

Но есть и второй тип пепла.

И этот пепел звучит так:

«Я безнадежен. Я сломан. Моя жизнь бессмысленна. Я ошибка. Я ничего не стою».

И человек может привести сотни доказательств.

Эти голоса — разрушительные. И если с ними спорить, они становятся сильнее.

«Нет, я не бессмыслен…» —

«А вот доказательство, что ты бессмыслен…»

И человек живет от одного мнения к другому, потому что у него нет внутреннего ядра.

Но на самом деле, в глубине души, я просто ищу подтверждение своей ценности где только могу, потому что у меня нет внутреннего ядра. И тогда пепел становится свидетельством того, что все безнадежно. Ты просто такой. Ты просто никакой. Иногда наш механизм выживания — это скрывать свое внутреннее ощущение никчемности. Поэтому я делаю все правильно. Я очень добр к людям, чтобы сказать себе: я хороший человек, я хороший мужчина, я хорошая женщина. Но на самом деле это чувство «я хороший» прикрывает глубинное ощущение собственной ничтожности.

И про этот пепел Тора говорит: будь очень осторожен. Это часть жизни. Иногда этого пепла может быть очень много, он может быть очень сильным.

Этот пепел говорит: «ляг и усни». Иногда сон — это хорошо, но здесь смысл в том, что он ведет к ощущению ничтожности, истощает энергию, превращает человека в измотанное, опустошенное существо.

Этот пепел нужно вынести за пределы лагеря. Это тоже в чистое место. Он тоже чему-то учит. Он тоже показывает, над чем работать.

Есть причина, по которой я развил эти состояния отчаяния. С состраданием я могу попытаться понять, почему они есть.

Душа не может быть ничтожной. Душа — это часть Б-га.

На самом деле, можно сказать, что в иудаизме так же разрушительно, как утверждать, что нет Б-га, — это утверждать, что Б-г ошибся, создав тебя.

Это то же самое отрицание Б-га.

Когда человек смотрит в зеркало и говорит: «Б-г ошибся, создавая меня» — это тот же самый голос.

Как будто Б-г не знал, что делает. Как будто я — неудачный эксперимент, «черная овца» в мироздании.

Но факт в том, что эти механизмы появились по какой-то причине. С состраданием нужно понять, почему.

Глубоко внутри есть чистота. Есть урок для меня.

Но нужно понимать: если я позволю этим голосам захватить меня, они разрушат мой день.

Я должен понять их источник. Иногда это может помочь. Но я не могу позволить этим голосам определять мою жизнь.

Первый вид пепла — это хорошо.

Это катализатор. Это трамплин. Он делает меня уязвимым, подлинным. Я понимаю, над чем работать. Я могу искренне соединяться с людьми.

Второй вид пепла — это ощущение «я непоправимая ошибка».

И тогда Тора говорит: его нужно вынести за пределы лагеря.

Потому что если я попаду под его власть — а он хочет этого — я полностью отчужусь от самого себя.

Для чего бы ни существам такой тип рефлексии, ясно: это бездонная яма, которая тянет в жалость к себе, в стыд, в вину, в саморазрушение.

Человек должен понимать: если эти голоса берут верх, если нет того, что ставит их на свое место, они разрушат его жизнь. Даже если это будет выглядеть как «тшува», как саморефлексия, как страх перед Небесами — на самом деле это не имеет к этому отношения.

Это и есть тот дешен, который называется сатан. Это тот самый внутренний «сатан», который хочет сбить меня с пути и разрушить все.

Есть, по сути, два способа, которыми мы воспитываем, дисциплинируем или критикуем наших близких — наших детей, учеников.

Можно показать ребенку его красоту, его достоинства, его потенциал, его силу. Можно по-настоящему верить в него — и тогда ошибки становятся отправной точкой для роста.

А можно говорить так, что смысл послания будет:

«Ты никто. Я никогда ничего дельного в тебе не видел».

И когда люди взрослеют, они рассказывают, как глубоко они восприняли эти разные послания.

Один отец упрекал ребенка — но ребенок чувствовал любовь, чувствовал, что отец верит в него и видит его будущее. 

А другой слышал слова отца — и решил, что он источник тьмы в жизни отца. Что это делает с ребенком? У него нет основы, нет внутреннего ядра. Теперь он должен сам его найти. Оно есть, но доступ к нему становится намного сложнее.

Это и есть второй тип пепла.

И в завершение — история.

Однажды принесли Алтер Ребе подарок — серебряную табакерку.

Он посмотрел на нее и сказал:

«Есть один орган в теле, который не связан с вожделением — нос. Никто не приходит и не говорит: “Я вчера нюхал что-то невероятное”. Глаза и уши могут ввести в искушение, а нос — нет. Потому что при грехе с Древом Познания участвовали зрение, слух, вкус, но не обоняние. Поэтому запах остается самым чистым чувством».

Он взял табакерку, и по рассказу хасидов, сломал крышку и использовал ее как зеркало для наложения тфилин.

Но его внук, Цемах Цедек,  сказал:

«Вы неправильно поняли историю. Мой дед не ломал — ни себя, ни других, ни даже табакерку. Он просто снял петлю».

Он отсоединил крышку, не ломая ее.

В этом и смысл.

Есть два подхода: сломать — или отсоединить лишнее.

Служение Б-гу — это не разрушение. Это не про то, чтобы сказать: «Ты плохой, теперь исправляйся».

Иногда есть вещи, которые тянут меня вниз — тогда нужно «снять петлю», убрать связь, которая меня удерживает в ненужных представлениях. Но это не разрушение.

Потому что даже моя «негативность» — это причина, по которой я был выбран. Это точка роста. Это моя миссия.

Б-г глубже, чем боль. Боль не глубже, чем Б-г. Твоя душа глубже тьмы. Тьма не глубже света.

Тьма — канал для света. Свет — не канал для тьмы. Тьма предназначена для трансформации. Она не конечная точка — она часть пути.

И это два совершенно разных подхода.

И это и есть тфилин.

Мы накладываем тфилин, чтобы подчинить сердце и разум Всевышнему. Можно подумать, что для этого нужно «сломать» себя. Но нет. Это не про разрушение. Это про соединение, про выравнивание, про то, чтобы стать каналом для бесконечного света.