То же самое мы видим в споре о том, как правильно славословить невесту:

«Учили мудрецы: как подобает танцевать перед невестой? Сказали последователи Шамая: “Невесту восхваляют только за ее истинные качества”. Согласно же последователям Гилеля, [в любом случае следует говорить:] “Невеста прелестна и миловидна”.

Возразили ученики Шамая ученикам Гилеля: “Если невеста хрома или слепа — как можно назвать ее прелестной и миловидной? Разве не написано в Торе: ‘Сторонись неправды’ (Шмот, 23:7)?”

Отвечали на это ученики Гилеля: “Как по‑вашему, если человек купил на рынке плохой товар — [его друзьям] следует хвалить или бранить его? Разумеется, хвалить. Ибо учили мудрецы: с людьми необходимо всегда вести себя тактично”» Ктубот, 16б‑17а.
.

Разумеется, ученики Гилеля не требовали говорить неправду или приписывать невесте качества, которых у нее нет. Просто они исходили из предположения, что в глазах жениха его невеста всегда «прелестна и миловидна». А для того, чтобы повести себя тактично, нам следует проявить терпение и подумать, какие качества делают невесту «прелестной и миловидной» в глазах ее избранника. Школа Шамая, напротив, не требует от нас столь вдумчивого и кропотливого анализа. По мнению учеников Шамая, нужно радовать жениха, восхваляя очевидные, сразу бросающиеся в глаза достоинства его невесты, и ни в коем случае не произносить ничего, что может показаться неправдой.

Иными словами, как и в первом случае, мудрецы Школы Шамая считают главным первое впечатление. Ученики же Гилеля, напротив, требуют от каждого приложить усилие, чтобы тщательнее и подробнее оценить ситуацию.

Третий пример мы находим у Рогачевского гаона Рабби Йосеф Розин из Рогачева (1858–1936) — выдающийся законоучитель и комментатор Писания. Славился обширным и глубоким знанием Вавилонского и Иерусалимского Талмудов.
, в объяснении разногласий между школами Гилеля и Шамая относительно того, принимают ли ритуальную нечистоту чехлы, предназначенные для хранения свитков Торы. Мудрецы Школы Шамая считали, что они могут оскверниться независимо от наличия или отсутствия вышивки. Последователи же Гилеля полагали, что чехлы без вышивки принимают ритуальную нечистоту, а чехлы с вышивкой — не принимают Мишна Келим, 28:4. Ритуальная нечистота — физическое состояние, не позволяющее еврею зайти в Храм. Согласно еврейскому закону человек становится ритуально нечистым в результате прикосновения к трупу, а также в результате семяизвержения, некоторых болезней и т. п.; ритуально нечистыми могут также быть некоторые предметы. В эпоху Второго храма некоторые евреи добровольно придерживались законов ритуальной нечистоты в повседневной жизни, поэтому мудрецы уделяли им очень большое внимание.
.

Согласно мнению Рогачевского гаона, в своих измышлениях мудрецы Школы Гилеля исходят из общего принципа, что ритуальную нечистоту принимает собственно изделие или инструмент, а не украшения. В соответствии с этим принципом, обычный чехол считается предметом, предназначенным для определенной цели, и потому может оскверниться. Однако чехол с вышивкой в первую очередь имеет эстетическую и только потом практическую ценность, и поэтому он оскверниться не может. Последователи же Шамая этим доводом пренебрегали, поскольку на первый взгляд между вышитым и не вышитым чехлом никакой разницы нет, оба служат одной цели, и, следовательно, закон в обоих случаях должен быть одинаков.

Иными словами, для мудрецов Школы Гилеля и здесь характерен терпеливый, вдумчивый подход, требующий внимания к деталям и нюансам, в то время как последователи Шамая удовлетворяются общим впечатлением, возникающим при первом взгляде на предмет исследований.

Еще один общий принцип, характерный для разногласий между школами, можно увидеть в споре о порядке зажигания ханукальных свечей.

Ученики Шамая считают, что в первый день праздника зажигают восемь свечей, а дальше уменьшают по одной; в свою очередь, мудрецы Школы Гилеля утверждают, что в первый день нужно зажигать одну свечу и дальше прибавлять по одной Шабат, 21б. .

В чем принципиальная разница между этими подходами? Мудрецы Школы Шамая думают о будущем («потенциальном» — на языке традиционной еврейской философии): в первый день впереди восемь дней праздника — значит, зажигаем восемь свечей. Последователей Гилеля, напротив, прежде всего, интересует то, что есть здесь и сейчас («актуальное»): в первый день праздника зажигаем одну свечу, во второй — две и т. д.

То же самое мы наблюдаем в споре о том, как читать «Галель» Молитва, составленная из благодарственных псалмов, которую читают в праздники и новомесячья.
во время пасхального седера. Последователи Шамая считали, что, прежде чем приступить к трапезе, следует читать только один псалом, 113‑й («Хвалите, рабы Г‑сподни, хвалите Имя Г‑сподне»). А последователи Гилеля полагали, что нужно прочесть и следующий псалом, «Когда вышел Израиль из Египта» Псахим, 116б.
.

Аргументы сторон приведены в Иерусалимском Талмуде:

«Сказали последователи Шамая: “Зачем упоминать здесь об Исходе? Разве сыны Израиля вышли из Египта [до того, как съели мясо пасхального агнца]?”

Сказали им последователи Гилеля: “Даже если ждать до петухов, не пройдете и полдороги до Избавления, ибо они вышли [из Египта] только в полдень”» Иерусалимский Талмуд, Псахим, 10:5.
.

Ученики Шамая считали, что «потенциал Избавления» возникает в момент вкушения пасхального агнца (который, пока существовал Храм, был центральным элементом пасхальной трапезы). Поэтому, по их мнению, псалом «Когда вышел Израиль из Египта» следует читать после трапезы. А ученики Гилеля рассуждали иначе: поскольку Исход начался только в полдень, нет смысла откладывать чтение этого псалма до окончания трапезы Поскольку пасхального агнца надо съесть до рассвета: «И пусть съедят мясо в ту же самую ночь, жаренным на огне; с опресноками и с горькими зельями будут есть его… И не оставляйте от него до утра; но оставшееся от него до утра сожгите на огне» (Шмот, 12:8, 10).
.

Еще один пример двух разных подходов — спор о ритуальной нечистоте рыбы и сот (последний из законов, приведенных в Талмуде):

«Когда рыба начинает принимать нечистоту? Мудрецы Школы Шамая говорят: “С момента, когда ее поймали”. А ученики Гилеля говорят: “С момента, когда она умрет”.

Соты — когда [мед] начинает принимать нечистоту? Мудрецы Школы Шамая говорят: “С момента, когда выкурили пчел”. А ученики Гилеля говорят: “С момента, когда сломали соты”» Мишна Укцин, 3:8, 11. Спор в данном случае идет о том, в какой момент рыба и соты приобретают статус пищи, поскольку некоторые законы ритуальной нечистоты распространяются именно на еду.
.

Поскольку рыба умирает вскоре после того, как ее поймали и вытащили из воды, ученики Шамая полагали, что она становится восприимчивой к ритуальной нечистоте в тот момент, когда ее поймали, ибо уже тогда она считается потенциальной едой. Последователи Школы Гилеля, напротив, считали, что до того, как рыба умрет, она не может считаться едой и потому все еще невосприимчива к ритуальной нечистоте.

То же самое с сотами. По мнению учеников Шамая, в тот момент, когда появляется возможность извлечь из них мед, он становится потенциальной пищей и, следовательно, может принимать ритуальную нечистоту. Мудрецы Школы Гилеля, напротив, утверждали, что это происходит только тогда, когда ломают соты, чтобы извлечь из них мед.

То, что закон, ставший предметом спора Школ Гилеля и Шамая, был выбран в качестве последнего, обсуждаемого в Мишне Трактат «Укцин», последний из трактатов Мишны, заканчивается рассуждением о награде праведникам: «Сказал рабби Йеошуа бен Леви: “В будущем Святой, благословен Он, наделит каждого праведника тремястами и десятью мирами, как сказано: ‘Чтобы дать в наследство любящим Меня, есть у Меня добро, и сокровищницы их наполню’” (Мишлей, 8:21)».
, свидетельствует о том, что речь идет об общем принципе. И действительно, те же два подхода мы находим в споре последователей Гилеля и Шамая относительно предназначения вселенной и человека.

О сотворении мира в Талмуде сказано:

«Мудрецы Школы Шамая утверждают: “Сначала было сотворено небо, а затем земля, ибо написано: ‘В начале сотворил Б‑г небо и землю’ (Берешит, 1:1)”. А ученики Гилеля возражают: “Сначала была сотворена земля, а затем небо, ибо сказано: ‘…Во время создания Г‑сподом Б‑гом земли и неба’” (там же, 2:4)». Хагига, 12а.

Как объяснял рабби Шнеур‑Залман из Ляд Тора ор, Ваигаш.
, небеса, то есть духовный мир, несомненно, были созданы прежде материального мира: именно духовные миры дают жизненную энергию материальным. Тем не менее целью Творения был материальный мир, как сказано: «Возникший последним, но задуманный первым» Цитата из гимна Шломо Алькабеца «Леха доди» («Выйди, друг»), который поют, встречая субботу.
. Если воспользоваться аналогией: именно построенное здание А не котлован или фундамент, с которых начинается стройка. свидетельствует о первоначальном плане строителя.

Это требует дополнительного анализа. Ибо, если последователи Гилеля и Шамая говорят о разном: мудрецы Школы Шамая рассуждают о хронологическом порядке сотворения, а ученики Гилеля — о цели Творения, — то получается, что разногласий между ними в данном случае нет. Однако язык Талмуда («Мудрецы Школы Шамая утверждают… А ученики Гилеля возражают») свидетельствует о том, что они не соглашались друг с другом.

О чем же тогда идет спор? Не о хронологии, но о том, что важнее. Согласно мнению последователей Гилеля, самое главное происходит «на земле» — в материальном мире, ради которого Всевышний сотворил все миры. Ученики Шамая, напротив, считали, что, хотя намерение Творца проявляется в материальном мире, в первую очередь оно проявляется «на небесах» — в духовных мирах, а смысл нашего служения заключается в том, чтобы возвысить наше материальное существование до такого уровня, чтобы оно отражало духовную реальность. Иными словами, ученики Гилеля подчеркивали актуальное проявление цели сотворения, тогда как ученики Шамая превозносили духовные истины, позволяющие проявиться намерению Творца, то есть то, что существует лишь потенциально.

Итак, мы видим, что и в этом, и в других случаях последователи Шамая отдают предпочтение потенциальному. И поскольку смысл сотворения они видели в реализации этого потенциала (возвышении материального до уровня духовного), именно духовное (небеса) казалось им главным. Последователи Гилеля, напротив, считали, что мир сотворен ради того, чтобы духовные идеи раскрылись и проявились именно в материи. Соответственно, главной для них была «земля».