В этой главе мы читаем о городах‑убежищах, куда мог скрыться совершивший непреднамеренное убийство человек и где он мог раскаяться. Месяц элул, на который всегда приходится эта глава, во времени является тем же, чем города‑убежища являлись в пространстве. Это — месяц святости и раскаяния, время, когда человек может, отвернувшись от проступков прошлого, полностью устремиться к новому, освященному будущему. Глава говорит о важной особенности таких городов: они могли существовать только в земле Израиля несмотря на то, что судьи и судебные исполнители, обеспечивающие соблюдение Закона Торы, назначались повсюду, где жили евреи. Почему же законы действуют везде, а подобное убежище существует только на Святой земле? И как это связано с месяцем элулом — нашим духовным убежищем во временном пространстве еврейского календаря?

СУДЬИ И УБЕЖИЩЕ

Известно, что элул в хасидской философии сравнивается с городом‑убежищем.

Комментарий Сифрей (цитируется у Рамбама, Сефер а‑мицвот, предписывающая заповедь 176) так объясняет первую фразу главы «Судей и надсмотрщиков поставь себе во всех вратах твоих»: это применимо ко «всем местам проживания твоего», включая и те, что вне Израиля. И продолжает: кто‑то может подумать, что города‑убежища могут существовать и за территорией земли Израиля; поэтому Тора использует ограничительный термин — «Эти города‑убежища», чтобы подчеркнуть, что они находились только в пределах Святой земли.

Тем не менее Сифрей говорит, что человек, совершивший непреднамеренное убийство за пределами Израиля и пришедший в город‑убежище, обретет там неприкосновенность. Значит, сами города, а не люди, которых они защищали, должны были быть на территории Израиля.

Сам факт, что Сифрей сравнивает «судей и надсмотрщиков» с городами‑убежищами, говорит о связи между ними. Вот в чем она заключается: судьи, применяющие закон, и надсмотрщики, исполняющие приговоры, стремились не покарать, а как бы очистить виновного. И цель городов‑убежищ в том, чтобы обеспечить беглецу искупающее его изгнание. Искупление здесь — раскаяние, которое стирает преступление вплоть до восстановления изначальной близости человека к воле Б‑га. Мы могли бы решить, что если это убежище, это место искупления существовало в святой атмосфере земли Израиля, то тем более оно необходимо за ее пределами, где легче впасть в грех. Тем не менее за пределами Израиля существовали только судьи и надсмотрщики — исполнители закона, но не предоставленное законом убежище.

ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ

Есть две фазы тшувы: сожаление о содеянном и желание не повторять ошибок в будущем (Макот, 10б). Они неразрывно связаны. Ведь единственное доказательство искренности сожаления — это стремление впредь вести себя лучше. Сокрушаться о прошлом, не меняя поведения, — пустое.

Вот почему убежища находились только в Израиле. Человек не мог полностью очиститься, оставаясь в окружении, приведшем его к греху. Он мог испытывать угрызения совести, но не порвал бы со своим прошлым. Чтобы сделать этот решающий шаг, он должен был идти в землю Израиля, то есть к святости. И там, на Святой земле, его решимость стать лучше могла обрести почву.

Судьи, однако, могли назначаться и вне земли Израиля, потому что, как в Пиркей Авот (2:4) сказано: «Не суди ближнего твоего, пока не окажешься в его положении». Суд, находящийся на территории Израиля, не может знать об искушениях и испытаниях, существующих за его пределами, о том, как трудно сохранять веру в изгнании. Земля Израиля — это место, где «Глаза Б‑га, Всесильного твоего, на ней от начала года и до конца года» (Дварим, 11:12). Это — земля
Б‑жественного милосердия. Нельзя судить по ее законам человека, не живущего под ее защитой. Поэтому судьи тоже должны были находиться в том же окружении, что и обвиняемый. Они должны были не просто знать, что человек совершил, но и сами испытать действие обстоятельств, которые его к этому привели.

Однажды во время йехидут (частной аудиенции) у Мителер Ребе (второй Ребе Хабада) человек, с которым Ребе беседовал, попросил его помочь исправить нечто ужасное, совершенное им, и из‑за этого пришлось прервать аудиенцию на некоторое время. Ребе объяснил, что, прежде чем помочь кому‑либо исправить грех, человек, пытающийся помочь, должен сначала обнаружить в себе аналогичные качества и побуждения, пусть и на сколь угодно возвышенном уровне. Для того и была прервана беседа: Ребе пытался найти в себе то, что позволило бы ему отождествить себя с грешником.

Именно этот принцип положен в основу приказа, данного Б‑гом Моше, когда евреи сделали золотого тельца: «Иди вниз, ибо растлился твой народ» (Шмот, 32:7). В тот момент Моше находился на священных высотах горы Синай, без еды и питья, полностью отрешенный от мира. Евреи же опустились из‑за своего греха. Говоря «твой народ», Б‑г создает между Моше и евреями связь, на основании которой Моше обретает способность просить за них.

УБЕЖИЩЕ И ГРЕХ

Хотя все города‑убежища должны были находиться в земле Израиля, не все они располагались в одной области. Три города были собственно в Израиле, на Святой земле, три — на территории Трансиордании, где «человекоубийство было распространено» (Макот, 9б). Во времена Машиаха, «когда расширит Б‑г, Всесильный твой, границы твои» (Дварим, 19:8; Иерусалимский Талмуд, Макот, 2:6), еще три города появятся на новых территориях.

Это значит, что каждому уровню духовности будет соответствовать свое убежище: от относительно беззаконной Трансиордании до Святой земли и далее до мира грядущего. Это верно как в географическом, так и в духовном смысле. На каждом этапе религиозной жизни человека возможны срывы, для которых должны быть убежище и искупление. Даже если человек никогда не нарушает волю Б‑га, он, возможно, все равно не выполняет всего, что в его силах, чтобы еще больше приблизиться к Б‑гу. В этом и есть назначение месяца элул. Это время самоанализа, когда каждый должен спросить себя, достиг ли он всего, чего мог достичь (Ктубот, 67а, 104а; Сота, 13б). А если нет, то он должен раскаяться и стремиться к тому, чтобы более полно реализовать себя в будущем. Бизнесмен и посвятивший себя Учению, тот, кто просто жил в реальном мире, и тот, кто проводил свои дни в шатрах Торы, — оба должны превратить элул в период самоанализа и духовного убежища.

В западном мире элул, как правило, — разгар лета, месяц каникул, беззаботного отдыха. А должно быть совершенно наоборот. Это прежде всего время для самопознания, для того, чтобы изменить свою жизнь. И подходящим местом для этого является город‑убежище на Святой земле, что для нас означает — в месте, где учат Тору. Каждый еврей должен в месяц элул или хотя бы в последние его 12 дней, начиная с 18‑го числа (каждый из последних 12 дней элула будет соответствовать месяцам прошедшего года — Хай элул, 5703, с. 42) или, по крайней мере, в те дни, когда говорят слихот (в ашкеназских общинах это делают, начиная с воскресенья той недели, на которую выпадает Рош а‑Шана), сделать своим убежищем место, где учат Тору.

Убежище — место, куда человек бежит, чтобы, оставив прошлую жизнь, начать новую. Элул — это похороны прошлого во имя лучшего будущего. И это обязательная подготовка к Рош а‑Шана, изобилию и процветанию в следующем году.