Уроки Торы I

Уроки Торы I. Матот

Менахем-Мендл Шнеерсон 15 июля 2015
Поделиться

В первых стихах этого недельного раздела приводятся законы о клятвах и обетах, а также о том, как их можно отменять. Сам человек не может снять с себя обязательства, но в известных случаях это могут сделать за него другие, скажем, отец вправе освободить от обещаний несовершеннолетнюю дочь, а муж — жену. В случае с девушкой, пока только помолвленной, сочетаются обе вышеуказанные возможности: ее могут освободить от какого‑либо обета отец и потенциальный супруг. Их общая власть распространяется и на клятвы, данные ею до обручения.

В этой беседе рассматриваются в противопоставлении помолвка и брак. Ребе анализирует отношения между евреем и Б‑гом и разъясняет важный вопрос о том, почему обручение наделяет человека даже большими правами, нежели супружество.

КЛЯТВЫ И ИХ ОТМЕНА

Эту недельную главу открывает перечисление законов о том, как даются и отменяются клятвы и обеты. Отменять их можно тремя способами, то есть с помощью, во‑первых, признанного мудреца («хахама»), который имеет право задним числом освободить человека от взятого им обязательства; во‑вторых, отца юной женщины, которая дала обет, находясь еще под отцовской опекой; и, в‑третьих, мужа, который может запретить обет, принятый женой. Власть отца и мужа не имеет обратной силы, то есть они могут отменять лишь те обязательства, которые должны быть исполнены впредь, но не прошлые.

В те времена, когда еврейский брак состоял из двух четко разделенных по времени ступеней — обручения («кидушин») и собственно бракосочетания («нисуин»), власть мужа над обещаниями жены в эти периоды различалась. Естественно было бы предположить, что после свадьбы власть будет больше, чем в период помолвки. Но в одном отношении дело обстоит иначе: между помолвкой и свадьбой — не после бракосочетания — мужчина имеет право отменять обеты, которые его супруга взяла еще в девичестве (Недарим, 67а, б; Шульхан арух, Йоре деа, 234:5 и 35).

Почему же обручение наделяет мужа бoльшими правами в отношении обязательств жены, чем сам брак?

Объяснить это, в частности, можно тем, что будущий супруг обладает подобной властью не один, а во взаимодействии с отцом невесты (Недарим, 66б). В этом случае отец как бы передает свои полномочия в отношении дочери жениху, и общими усилиями они могут отменять ее обеты и клятвы. С другой стороны, муж имеет право запрещать, а значит, он не заимствует это право у тестя. Вот почему его право не распространяется на период ее девичества, когда она не была с ним связана никакими узами.

 

ОБРУЧЕНИЕ И БРАКОСОЧЕТАНИЕ С Б‑ГОМ

Нечто сходное происходит и в нашей религиозной жизни. Еврей может соединиться с Б‑гом двумя путями: через «обручение» и через «бракосочетание».

Как девушка после помолвки становится запретной для всех мужчин, кроме жениха, так и еврей, «обрученный» со Всевышним, берет на себя серьезные обязательства. Он решает целиком и полностью посвятить себя воле Б‑га, не давая ничему иному мешать проявлению такой преданности. Однако человек еще не достиг того духовного подобия брачного союза, при котором он «прилепляется… и они становятся одной плотью» (Берешит, 2:24). Если плодом брака становятся дети — отражение своих родителей, — то плодом слияния с
Г‑сподом становятся благие дела, в которых воплощается
Бжья воля и скромность человека. «Какое потомство оставляют праведники? Свои благие дела» (Раши, нач. гл. Ноах, Берешит раба, 30:6).

ОЩУЩЕНИЕ НЕПОЛНОТЫ

Хотя духовное «супружество» идет дальше «обручения», первый уровень брачных уз обладает собственными достоинствами.

Мужчину, достигшего уровня супружества, подстерегает опасность поддаться гордыне. Ему может показаться, будто он достиг совершенства в своей праведности, будто он «хозяин в доме», а потому имеет право самостоятельно «отменять обеты». В отличие от жениха, может рассудить он, ему теперь не требуется согласия отца.

Что таким образом он совершает роковую ошибку, видно на примере Бар‑Кохбы, поведение которого убедило раввинов в том, что он недостоин своего имени (Бар‑Кохба, буквально «сын звезды», — мессианское прозвище, которое происходит из стиха «Взошла звезда от Яакова») и должен носить другое, Бар‑Козиба, «сын обмана» (ср. Иерусалимский Талмуд, Таанит, 4, 5; Гитин, 57а; Сангедрин, 93б).

Сила обручения прежде всего проявляется в осознании женихом того факта, что его (алахическая) власть реализуется только в союзе с отцом невесты. Сам по себе он не имеет никаких прав. В духовном плане это означает понимание им того, что все его способности зависят от Б‑га и что, действуя совместно с Ним, он может достичь высот, недосягаемых в одиночку. В частности, он может обрести способность к «отмене», если сумеет избавиться от иллюзий, которые скрывают от человека присутствие Б‑га, причем эта способность имеет обратную силу, то есть распространяется далеко за пределы привычных представлений о времени и пространстве. Если обет связывает, а отмена его разрушает эти оковы, то обручившийся со Всевышним может освободить целый мир от его оков — обмана, ограниченности и сокрытия Б‑га.

СИЛА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Суть вышесказанного заключается в следующем: как бы далеко ни ушел человек в своем духовном развитии, даже если он целиком и полностью посвящает себя Г‑споду, он ни в коем случае не должен забывать, что собственными силами ему не достичь ничего. Необходимо объединиться с более могущественной силой.

В религиозной жизни нет места самоуспокоению. Как бы высоко ни поднялся человек, всегда есть нечто высшее, чему следует сохранять верность и к чему следует тянуться. Сам по себе человек несовершенен, он всего лишь «обрученный», но совместно с Г‑сподом, то есть с Отцом, он обладает поистине безграничной способностью освобождать мир от оков.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

In Geveb: Прогулки по литературным тропам Хабада: От «Ликутей Тора» до Хаима Гравицера

В жизни и литературном творчестве Фишла Шнеерсона и Авраама Шлёнского и в переводе «Хаима Гравицера» с идиша на иврит продолжается парадоксальный диалог между традицией и современностью, между мятежным духом хасидизма и ограничениями его религиозных законов. Этот парадокс был свойственен Хабаду с самого начала, и его изучение, как мы увидели, было целью и путешествия Гравицера. Современные посланники Хабада, шлухим, отличаются от всех прочих еврейских активистов тем, что для них равно большое значение имеет трансцендентный дух каждого человека и ограничения алахического ритуала.

Тринадцатое колено

Загадка присоединения православных русских людей к иудаизму не разгадана до сих пор и едва ли будет когда-нибудь исчерпывающе разъяснена. Родион Агеев, принявший иудаизм в России и собственноручно сделавший себе и своим сыновьям брис-милу, ступил на берег Яффы не иммигрантом, а репатриантом. И, как и у большинства новых репатриантов, его интеграция в новую среду не была безоблачной.

Время утешать

Несмотря на свой оптимистический взгляд на мир как на Б‑жественный сад, Ребе никогда не закрывал глаза на то, что время от времени наш мир гораздо больше напоминает джунгли. Поэтому он неизменно настаивал, что наша реакция на трагедию, ставшую следствием сознательных человеческих поступков, должна предполагать конкретные шаги по исправлению морально‑нравственного состояния общества.