«К справедливости,

к справедливости стремись…»

Дварим, недельная глава «Шофтим»

«Тот, кто притворяется хромым,

слепым или безногим, не умирает до тех пор,

пока действительно не становится таким, как сказано: к справедливости, к справедливости стремись».

Вавилонский Талмуд, трактат «Пеа»

Сын Аптер Рува, раввин Йосеф‑Мойше, собрался по делам в Яссы. Перед поездкой он пришел к ребе Исроэлю, Магиду из Козиниц (евреи называли это местечко Кожницы) за благословением. Магид благословил раввина, а затем затеял странный разговор:

— Вот, предположим, ты едешь на телеге и встречаешь по дороге усталого нищего. Что станешь делать?

— Попрошу кучера остановиться, — без тени колебания ответил раввин, — и возьму его в телегу.

— А если, — продолжил Магид, — тебе попадется нищий на костылях?

— Тем более! — воскликнул раввин. — Помочь такому человеку — заповедь!

— Я так не думаю, — произнес Магид. — Скорее наоборот. Посуди сам. Когда здоровый человек отправляется в путь, он полагается на собственные силы. Если попадется попутная телега — замечательно, если же нет, дойдет своими ногами. Но хромой на костылях, на что он рассчитывает? Понятно, что самостоятельно добраться до цели ему не удастся. Значит, он так уверен во Всевышнем, что полагается на чудо? Вряд ли. Тут что‑то не так. Этот нищий должен вызывать подозрения. Может, он не хромой вовсе, а притворяется, преследуя свои, вероятно, недобрые цели.

Выйдя из комнаты, раввин Йосеф‑Мойше долго недоумевал, для чего Магид рассказывал про хромого нищего? Что он имел в виду? После долгих раздумий раввин не пришел к определенному выводу, а просто перестал ломать голову над отгадкой и утром следующего дня отправился в путь.

Дорога была долгой. Раввин к тому времени уже приближался к возрасту, когда давно прошедшее становится близким, очертания предметов расплываются, а запах земли все сильнее. Он лежал на телеге, укрытый одеялом, и дремал, просыпаясь время от времени, когда колесо телеги попадало в глубокую рытвину.

По дороге телега обогнала нищего, ковылявшего на костылях.

— Люди добрые, — закричал нищий жалобным голосом. — Пожалейте, не дайте пропасть. Спасителем заклинаю, смилуйтесь над несчастным калекой!

Сердце служки раввина наполнилось жалостью, и он велел кучеру остановиться. Пока лошади замедлили бег и встали, нищий остался далеко позади и, продолжая причитать, потихоньку подбирался к поджидавшей его телеге.

Йосеф‑Мойше проснулся и спросил:

— Что случилось, почему стоим?

— Нищего поджидаем, — ответил служка. — Бедолага еле тащится на костылях.

— Что‑о‑о! — вскричал Йосеф‑Мойше, сбросил одеяло и рывком сел. Увидев хромого, он тут же вспомнил предупреждение Магида и велел кучеру: — Трогай, не будем никого подбирать.

Удивленный кучер крикнул лошадям, и те тронули с места.

— Сжальтесь! — закричал нищий, увидев, что телега начала двигаться. — Подождите еще минутку!

— Погоняй, погоняй! — настаивал раввин. Кучер поднял кнут и щелкнул им над головами лошадей. Те ускорили ход, а несчастный калека, увидев, что телега удаляется, вдруг подхватил костыли и припустился бегом.

— А ну стойте, — проревел он грозным басом. — Стоять, кому сказано!

Бежал он очень быстро, и в этот момент из‑за кустов вокруг дороги выскочили еще трое разбойников.

— Гони! — крикнул раввин. — Гони что есть сил!

Перепуганный кучер вытянул лошадей кнутом. Те с места взяли в галоп, и телега понеслась. Разбойники не успели добежать до дороги, как оказались позади. А «хромой», видя, что добыча ускользает, запустил вслед один из костылей. Его наконечник, окованный железом и заостренный, точно наконечник копья, глубоко вонзился в борт телеги.

Лишь спустя полчаса кучер перевел лошадей на шаг, телега медленно катилась между полями несжатой пшеницы, а раввин Йосеф‑Мойше не уставал восхвалять Всевышнего, спасшего их от неминуемой смерти, и благодарить Магида, затеявшего с ним этот странный разговор.