Материал любезно предоставлен Tablet

Поэт и литературный критик Адам Кирш читает даф йоми — лист Талмуда в день — вместе с евреями по всему миру и делится размышлениями о прочитанном. На этот раз речь пойдет о принципе, которым руководствуются мудрецы Талмуда: в любой ситуации есть правильный образ действий, поскольку Б‑г смотрит на нас.

На протяжении последних двух недель читатель даф йоми изучали третью и последнюю главу трактата «Моэд катан», где мудрецы излагают правила, регулирующие еврейские траурные обряды. Мы видим здесь резкую смену темы — ведь начинался трактат с обсуждения довольно второстепенного вопроса о том, какие виды действий запрещены в промежуточные дни праздников. Интересно посмотреть, как Талмуд перескочил с одной темы на другую.

Раздел о трауре начинается, как ни странно, с обсуждения стрижки волос. Обычно стричь волосы запрещено в промежуточные дни праздника, но в Моэд катан, 13а, мудрецы перечисляют целый ряд исключений. Общий принцип состоит в том, что, если по какой‑то причине человек не смог подстричься до начала праздника, ему разрешено сделать это в холь а‑моэд. Причина, по которой человек не сумел подстричься, может быть практической — например, он находился в тюрьме или в длительном путешествии — или юридической. Назореям, мужчинам, давшим временный обет святости, запрещено стричь волосы (как и пить вино); то же самое относится к людям, подвергшимся херему, то есть отлученным от общины, и прокаженным.

В последующем обсуждении мудрецы рассматривают такой случай: ребенок родился в дни праздника — разрешается ли остричь ей или ему волосы, если по какой‑то причине это необходимо для его удобства и благополучия? Ответ положительный, поскольку мудрецы проводят неожиданную, но уместную аналогию между новорожденным ребенком, только что покинувшим тело матери, и освободившимся из тюрьмы узником. Как говорит Шмуэль, «нет большей тюрьмы, чем эта», имея в виду утробу матери. В целом, поясняет рав Пинхас, правила стрижки волос в праздничные дни параллельны тем, что применяются к человеку, находящемуся в трауре: «Все те, о ком мудрецы сказали: “Разрешено бриться в праздник”, — разрешено также бриться и в дни траура». Поскольку на несовершеннолетних законы траура не распространяются, для них нет и ограничений относительно стрижки волос в праздничные дни.

Таким образом от законов полупраздничных дней Талмуд переходит к законам траура и на следующих листах приводит длинный ряд еврейских траурных ритуалов. Скорбящий должен прикрывать голову и лицо, но ему нельзя накладывать тфилин, приветствовать людей, стирать одежду, купаться, работать и даже изучать Тору. Скорбящий обязан перевернуть свою кровать вверх дном, прежде чем ложиться на нее, потому что, как объясняет Бар Капара, когда человек умирает, Б‑г говорит: «Я вложил подобие образа моего в людей, и из‑за их грехов я перевернул его». Далее мудрецы обсуждают, как долго скорбящий обязан соблюдать траур и что делать, если шабат или праздник выпадет на середину траура. Начальный и самый строгий период траура длится семь дней, объясняют мудрецы, по аналогии со стихом из Книги Амоса, где пророк говорит: «И обращу ваши праздники в траур» (8:10). «Подобно тому как праздник длится семь дней, и траур длится семь дней», — объясняет Талмуд. Как это часто бывает, это больше похоже на объяснение постфактум, чем на историческое. Мудрецы любят находить библейское обоснование для любого еврейского обычая, каким бы неправдоподобным оно ни выглядело, как будто для того, чтобы подкрепить миф о том, что все в иудаизме происходит напрямую из Библии.

В конце третьей главы мудрецы дают также подробные указания касательно того, когда и как скорбящий должен разорвать свою одежду. В Моэд катан, 26а сказано, что еврей должен разорвать свою одежду после смерти отца, матери или «учителя, который учил его Торе»: отношения учителя и ученика столь же священны, как отношения родителя и ребенка. Кроме того, одежду следует разорвать, если слышишь плохие новости или если кто‑то проклинает имя Б‑га — и здесь Талмуд использует типичный эвфемизм, заменяя слово «проклятый» на «благословенный», чтобы избежать даже упоминания столь ужасного богохульства. (Точно так же всякий раз, когда речь идет о совершении еврейским народом коллективного греха, вместо «еврейского народа» написано «враги еврейского народа» — Талмуд тем самым как бы отрицает, что евреи сами способны на что‑то подобное.)

Кроме того, следует рвать одежду, если видишь разрушенные города Иудеи, опустошенные римлянами, или руины Иерусалимского храма. Разумеется, храм и по сей день разрушен, но интересно, по‑прежнему ли следует рвать одежду при виде Иерусалима, как предписывал Талмуд, ведь Иерусалим уже давно не руина, а процветающая столица еврейского государства. Коль скоро вы надорвали свою одежду, уточняют мудрецы, ее нельзя потом полностью починить. «Можно соединить эти части и сметать их свободными стежками, подшить или закрепить неровными ступенчатыми стежками. Но их нельзя заштопать ровными аккуратными стежками». Как и сама утрата, траур не может пройти бесследно.

На листе 26б обсуждение принимает, по‑моему, характерно талмудический оборот. Предположим, что человеку сообщили о смерти отца и он разорвал свои одежды; а затем, еще до окончания траура, он узнал, что умер и его сын. Может ли он продолжить первоначальный разрыв или новая утрата требует нового разрыва? А если «его отец умер, его брат умер и его сестра умерла» — все одновременно: достаточно ли одного разрыва на всех? Это очень конкретные и практические вопросы — мудрецы любят задаваться вопросами такого типа, пусть в данном контексте вопрос одежды может показаться незначительным. Несомненно, человек, потерявший всю свою семью, будет слишком подавлен горем, чтобы беспокоиться о том, как именно порвать одежду. Но главный принцип Талмуда заключается в том, что всегда, в любой жизненной ситуации, есть правильный образ действий; и в этой строгости, возможно, содержится некое утешение, ведь она зиждется на вере в то, что Б‑г наблюдает за каждым нашим поступком.

В данном случае мудрецы заключают, что скорбящий может продлить разрыв, имея в виду вторую свою утрату, но должен помнить, какая часть разрыва сделать в знак скорби по отцу, а какая — по сыну. Вторую часть впоследствии можно зашить, первую — нет. Можно подумать, это значит, что потеря отца — большее горе, нежели потеря сына, но это безусловно не так: мы надеемся пережить наших родителей и молимся, чтобы не довелось нам пережить наших детей. Возможно, разрыв должен коррелировать не с эмоциями, которые мы испытываем, а с уважением, которое мы питаем к усопшему.

Это объясняет следующее правило, сообщаемое в Моэд катан, 25а: «Когда умирает ученый, знаток Торы, каждый человек — его родственник», то есть каждый еврей обязан надорвать свою одежду. Правило действует, даже если умерший не великий ученый, а просто «праведный человек». Это предписание столь важно, что пренебрежение им может привести к фатальным последствиям. «По какой причине сыновья и дочери у человека умирают молодыми?» — вопрошают мудрецы и дают такой ответ: «Потому что он не плакал и не скорбел по умершему праведнику». Это, конечно, выглядит чудовищно суровым и несправедливым наказанием: разве можно наказывать ребенка за то, что его отец не скорбел должным образом?

Но и правда, не раз в Талмуде мы читаем о том, как отец был покаран потерей детей или муж — потерей жены. Семья, с точки зрения талмудического рассказчика, — это не группа отдельных индивидов, а собственность одного человека, мужчины, которую можно отнять у него за его грехи. Рассуждая в этом русле, мудрецы старались найти хоть толику логики, обнаружить причинно‑следственные связи. Если ты наказан, значит, ты заслужил это. Аналогично, в Моэд катан, 18б сказано, что человека никогда не обвиняют в преступлении, если он не виновен, хотя бы отчасти: «Человека подозревают, что он сделал что‑то дурное, только если он действительно сделал это. Если не полностью, то частично. А если и частично не сделал, то в сердце своем собирался это сделать. А если и не думал сам сделать это, то видел, как другие это делают, и радовался». Мудрецы всеми силами старались избежать признания того, что горести и страдания в жизни могут быть просто случайны.

Оригинальная публикация: Rules for Hair Cutting and Rending Garments—and Exceptions for Newborns