Университет: Интервью,

Бенгт Янгфельдт: «Мне самому не хотелось писать агиографию, но что делать»

Беседу ведет Михаил Эдельштейн 16 февраля 2015
Поделиться

Шведский славист Бенгт Янгфельдт известен как биограф Маяковского и Романа Якобсона, переводчик и приятель Иоси­фа Бродского. Недавно в издательстве «Corpus» вышла его новая книга: «Рауль Валленберг. Исчезнувший герой второй мировой». С автором встретился корреспондент «Лехаима».

 

Михаил Эдельштейн В России вас знают в первую очередь как биографа Маяковского. Существует ли для вас какая‑то внутренняя связь между ним и Валленбергом или же это случайная последовательность?

Бенгт Янгфельдт Мне сейчас пришло в голову, что название моей книги о Маяковском, «Ставка — жизнь», могло бы быть и названием биографии Валленберга — как, впрочем, и многих других биографий… Нет, связи с Маяковским нет, кроме того, что это еще одна трагедия, связанная с Россией.

Раньше я писал о людях, которыми долго занимался, в случае Маяковского, или хорошо знал, в случае Бродского. С Валленбергом другая история. Это первая книга, которую я написал не по своей инициативе. Один мой знакомый, профессор‑историк, работающий в шведском МИДе, занимался там, среди прочего, вопросами, связанными с Валленбергом. И он позвонил мне в 2010 году и сказал: «Через два года будет столетие Валленберга, а нет книги о нем, написанной человеком, который владеет советским контекстом и мог бы посмотреть русские документы». Это не был прямой заказ с его стороны, скорее предложение подумать. Я немного подумал и решил, что если писать о Валленберге, то мне не хочется сосредоточиваться на том, что называется «делом Валленберга»: как он пропал в Советском Союзе, как шведское правительство пыталось что‑то узнать о его судьбе — и даже на будапештской истории, которая достаточно хорошо известна. В конце концов, в Будапеште он провел шесть месяцев, в Советском Союзе, очевидно, два с половиной года, а до этого он жил тридцать два года. И я предложил своей издательнице написать полноценную биографию Валленберга. Она ответила: «Замечательная идея, тем более скоро юбилей». Вот так это началось.

lech274_Страница_24_Изображение_0001МЭ О Валленберге написано очень много. Как вы решились писать еще одну книгу о нем?

БЯ Парадокс в том, что не существовало ни одной биографии Валленберга, написанной так, как положено, — с исследованием архивов, документов. Практически все книги о нем написаны иностранцами — американцами, англичанами, — не знавшими шведского языка. И 90–95% из этих книг — как раз о Будапеште и о Советском Союзе. И это понятно, потому что без знания шведского очень трудно писать о его детстве или юности.

Кроме того, Валленберги в Швеции — это как Ротшильды во Франции. Их архив, где хранится личная, семейная переписка, содержит и банковские, промышленные документы. Он открыт только для докторов наук, да и то не для всех. Я получил доступ к нему очень быстро, что меня немного удивило. Для семьи Валленберг исчезновение Рауля в СССР — вопрос весьма болезненный, родственников (двоюродных братьев его умершего отца, владельцев банка и промышленных предприятий) обвиняли в том, что они не сделали максимум возможного для его освобождения. Но, видимо, теперь семья решила, что пора допустить исследователей к архиву. И там я нашел очень много интересного о ранней жизни Рауля. Так что половина книги посвящена этому периоду, раньше практически не освещавшемуся.

МЭ Валленберг — один из самых известных в мире шведов. Как получилось, что за столько лет на родине не было написано его полной биографии?

БЯ Так сложилось, что весь интерес писавших о нем фокусировался либо на будапештском эпизоде, спасении евреев, либо на его трагической гибели. И это отчасти справедливо: понятно, что его молодость или детство интересны в основном на фоне того, что случилось потом. Хотя биография любого человека по‑своему значима, каждый из нас принимает в жизни важные решения: образование, работа, на ком жениться или за кого выйти замуж. В случае Валленберга к этому добавляется, помимо героического и трагического финала, еще и драматическая семейная история: как я показываю в книге, он стал до некоторой степени жертвой внутриклановых игр.

МЭ Насколько вообще Валленберг важен для современного шведского самосознания? Извне он воспринимается как одна из эмблем страны — но ощущают ли его так же сами шведы?

БЯ Как ни странно, только в самое последнее время. Он же стал почетным гражданином США еще в 1981 году, вторым после Черчилля. А в самой Швеции — ну да, конечно, о нем писали: такая трагедия, Советский Союз, Сталин. Но только несколько лет назад его именем была, скажем, названа площадь в Стокгольме, поставили памятники, в год его столетия в шведском календаре появился официальный день Рауля Валленберга — 27 августа. Когда наш МИД принимал решение отмечать его столетие, они вряд ли рассчитывали, что это станет таким громким событием. А юбилей действительно прошел очень успешно. Я путешествовал почти по всему миру с докладом о Валленберге, был в Израиле, Будапеште, Берлине, Риме, Ватикане, Америке — везде его имя окружено чрезвычайным почетом.

МЭ В последнее время появилось несколько «ревизионистских» по отношению к подвигу Валленберга публикаций, и не от отрицателей Холокоста, а наоборот, от серь­езных исследователей, в том числе израильских. Речь идет о том, что практический результат его деятельности был скорее неудачным, что многие евреи, получившие охранные паспорта, «шуцпассы», все равно погибли в ходе нилашистских погромов или были интернированы в лагеря.

БЯ Это не так. Огромное большинство евреев, которым выдавались охранные паспорта, выжили. Это были разовые паспорта для проезда в Швецию. В Швецию никто, конечно, не ехал, потому что немцы не пропускали, но и в Венгрии эти паспорта были большой защитой. Я пытался найти какие‑то документы, которые поставили бы под сомнение его статус героя (кстати, я в книге не употребляю это слово, оно слишком клишированно), но все подтверждается документально.

Причем паспорта — это только часть им сделанного, наиболее известная. Для меня самого был полной неожиданностью организационный, деловой талант Валленберга, то, как он устраивал больницы, детские сады, снабжал их едой. Видимо, это было у него в крови.

В Швеции некоторые говорят, что деятельность Валленберга была бы невозможна без изменения позиции шведского правительства в 1943 году. Это правда. Но он ведь был не кадровым дипломатом, а бизнесменом (не очень удачливым бизнесменом), получившим дипломатический статус. Он провел всего два дня в МИДе, чтобы хоть как‑то войти в курс дела перед отъездом в Будапешт. Возможно, другой дипломат и делал бы на его месте что‑нибудь подобное — но Валленберг ведь известен не дипломатической деятельностью в обычном смысле слова, а скорее нарушениями протокола. Его коллеги из других посольств делали массу полезного, но они при этом сидели в основном за своими письменными столами. А Валленберг ночами посещал пункты, где собирали евреев для отправки в концлагеря. Его сотрудники рассказывают, как они утром приходили на работу, Валленберга не было, и они каждый раз боялись, что его убили. А потом он появлялся — потный, с красными глазами — и засыпал на стуле. Может быть, в этом было и желание доказать что‑то себе и своей семье — но психология психологией, а факты фактами.

Понимаете, мне самому не хотелось писать агиографию, но что делать, если все так и было.

МЭ Существует большое количество свидетельств, по всей видимости ложных, о том, как Валленберга видели в тюрьмах и психушках вплоть до 1980‑х [footnote text=’См. об этом: Рауль Валленберг. Уйти в никуда‘]годов[/footnote]. Вы считаете, что эти «свидетели» ошибались или врали либо за этим могли стоять какие‑то провокации КГБ?

БЯ Не только КГБ, но и ЦРУ. Американцы хотели давить на СССР в 1970–1980‑х годах, поэтому они просили евреев и не только рассказывать, будто те видели Валленберга. Параллельно со мной работала другая исследовательница Валленберга, Ингрид Кальберг. Ее книга, вышедшая по‑шведски в том же 2012 году, что и моя, как раз посвящена посмертной судьбе Валленберга, поэтому я этой темы практически не касался. И она нашла документы ЦРУ об этих провокациях.

МЭ А есть ли какие‑то документы, подтверждающие версию о сотрудничестве Валленберга с американской [footnote text=’См. об этом: Василий Христофоров: «Мы пытаемся найти ответы на вопросы»‘]разведкой?[/footnote]

БЯ Послать его в Будапешт было американской инициативой, поэтому советской стороной он, наверное, мог восприниматься как шпион. Но есть люди, которые специально занимались этим вопросом, — ничего, никаких подтверждений.

МЭ Традиционный последний вопрос: ваши творческие планы?

БЯ Я только что закончил книгу о своей «русской истории», о моих отношениях с русским языком, с Россией, о встречах с Берберовой, Бродским, Эткиндом, Синявским, Барышниковым. В нынешнем виде она ориентирована на шведского читателя, для русского издания ее надо даже не редактировать, а переписывать. Не уверен, что решусь на это…

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Недельная глава «Беар». Права меньшинств

Ситуация с правами меньшинств — самое верное мерило свободы и справедливости в обществе. Со времен Моше права меньшинств играют стержневую роль в концепции общества, которое Б‑г велит нам создать на Земле Израиля. А значит, крайне важно, чтобы сегодня мы относились к ним серьезно.

Сбывшееся благословение. На всю оставшуюся жизнь

Мог ли простой мальчик из местечка, учивший в подполье хасидут и мечтавший о встрече с Ребе, — хотя бы на несколько минут, — представить себе, что он будет редактировать язык его речей, делать его как можно более понятным простым хасидам! Ребе сказал, что прекратил бы говорить свои речи, если бы знал, что он болен?! Большей награды, большего счастья он уже не мог удостоиться.

На их плечах: Сара Рафаэлова

Мнение нашей семьи о событиях в стране определял и формировал отец Шимшон. Будучи глубоко верующим человеком, все обсуждения он завершал словами: «Им (властям) не отпущено много времени. Геула (избавление) близка, мы должны продолжать делать свое дело — служить Б‑гу».