«Женщина в золотом» — под таким названием в венском Бельведере экспонировался «Портрет Адели Блох‑Бауэр» (1907). Шедевр Густава Климта был экспроприирован нацистами у семьи Блох‑Бауэр после аншлюса, а в 1945‑м национализирован Австрией. Так же назвал английский режиссер Саймон Кертис фильм, который при скромных художественных достоинствах собрал в мировом прокате в пять раз больше того, что стоил продюсерам.

Но сначала все же о полотне Климта, входящем в десятку самых дорогих когда‑либо проданных произведений искусства. Портрет 26‑летней Адели был написан по заказу ее мужа, Фердинанда Блох‑Бауэра, главы одной из богатейших еврейских семей Вены. Адель умерла в 1925‑м, бездетной, портрет завещала передать после смерти мужа народу Австрии. Но в 1938‑м Фердинанд бежал из Вены и в 1945‑м умер, большая часть семьи погибла. Арт‑коллекция и драгоценности были разграблены. Колье Адели, с портрета, видели на жене Геринга. Сам портрет еврейки нацистов не интересовал: в 1945‑м он непонятно как попал в Бельведер и был вывешен как «Женщина в золотом» без упоминания имени модели.

Из семьи Блох‑Бауэр войну пережили лишь племянники Адели — успели эмигрировать. На разворованное наследство они не претендовали, да и не могли: в Австрии закон о реституции был принят только в 1998‑м. Австрия позиционировала себя как жертву, а не союзницу Гитлера и отказывалась возвращать украденное во время войны. Когда ситуация изменилась, из наследников Блох‑Бауэров жива была только племянница Адели — Мария Альтман. Узнав, что статус «Женщины в золотом», находящейся в госфонде Австрии, считается сомнительным, она возбудила иск. И спустя восемь лет его выиграла. И продала портрет за 135 млн долларов Рональду Лаудеру с условием, что тот будет выставлен в «Новой галерее» в Нью‑Йорке и останется там навсегда.

Фильм упрекают в несоответствии сюжета отдельным фактам. И неточности правда есть: например, Альтман не была одинокой, у нее было четверо детей. Но легко понять желание сценариста опустить эту деталь — действующих лиц и так более чем достаточно. Некоторых даже играют знаменитые актеры. Играют — громко сказано, скорее, мелькают на экране: секундные камео заставляют сомневаться — неужели он? В роли Климта появляется неузнаваемый в бороде Мориц Бляйбтрой, в роли судьи — Элизабет Мак‑Говерн, другой судья — Джонатан Прайс. Можно считать эти камео художественным приемом — в отсутствие других.

На такой сюжет можно было снять захватывающий детектив, здесь же схематичный сценарий воспроизводит жанровые штампы судебной драмы, режиссура откровенно слаба. Как следствие, в исторических флешбэках нацистов и евреев играют в картонной стилистике наивного агитпропа военных времен, а сцены суда сняты в духе клишированных телесериалов про юристов. Продюсеры не поскупились, пригласив на роль Марии Альтман Хелен Миррен, которая после фильма «Королева» стала живым воплощением Англии и самой дорогой актрисой в стране. Наверняка существенная часть скромного 11‑миллионного бюджета — ее гонорар. А большое кино никто и не собирался снимать. Картину делали на Би‑би‑си, явно как очередной байопик или исторический фильм, которые госкорпорация штампует десятками. Но прокатом занимались американцы — «The Weinstein Company», мощные профессионалы, выставившие картину на Берлинале. Сюжет, подогретый победным воцарением «Золотой Адели» на Пятой авеню (в 2006‑м), многих привлекал. К выходу фильма в прокат в апреле 2015 года в «Новой галерее» с помпой открыли выставку в честь Климта и его модели. Она закрылась 7 сентября. План продюсеров и прокатчиков сработал. Теперь за ними подбирают остатки «пираты», выпустившие фильм на черный кинорынок — в интернет.