4 сентября 1267. Рамбан возвращает еврейскую жизнь в Иерусалим

4 сентября 1267 года, согласно датировке его знаменитого письма, рабби Моше бен Нахман — Рамбан, или Нахманид — находился в Иерусалиме, куда прибыл после вынужденного отъезда из Испании. Ему было около семидесяти лет.

За четыре года до того Рамбан участвовал в знаменитом Барселонском диспуте. Король Хайме I Арагонский заставил его публично спорить с выкрестом Пабло Кристиани о том, доказывают ли еврейские источники мессианство Иисуса. Рамбан получил необычное право говорить свободно и защищал иудаизм перед королевским двором и церковными сановниками. После диспута он записал свою версию спора. Доминиканцы сочли текст оскорбительным для христианства, и в конце концов Рамбан покинул Арагон.

Он отправился не в соседнюю еврейскую общину, а в Землю Израиля. Иерусалим, который он увидел, совсем не напоминал город еврейской памяти. Крестоносные войны, смена правителей, монгольское вторжение и недавние военные потрясения опустошили его. В письме сыну Рамбан описывал разоренный город и сообщал, что нашел в нем считаных евреев.

Для человека, всю жизнь писавшего о заповеди жить в Земле Израиля, это стало не только зрелищем разрушения, но и практической задачей. Рамбан начал собирать еврейскую общину заново. Он нашел заброшенное здание, которое можно было приспособить для молитвы, организовал миньян и, согласно традиции, основал синагогу, позднее получившую его имя.

Синагога Рамбана станет одним из символов непрерывности еврейского присутствия в Иерусалиме. Ее история окажется бурной: здание будут закрывать мусульманские власти, оно будет разрушаться и восстанавливаться, а после возвращения евреев в Старый город в 1967 году синагогу откроют вновь.

Но деятельность Рамбана не ограничилась организацией молитвенного дома. Его приезд стал важным импульсом для возвращения евреев в город. Из разных мест начали приезжать все новые жители. Сам Рамбан позднее поселился в Акко, крупнейшем в то время центре еврейской жизни, где продолжал преподавать и завершать свои труды.

Один из крупнейших раввинов средневековой Испании вынужден был покинуть страну после публичной речи в защиту иудаизма и завершил жизнь в Земле Израиля. В своем комментарии к Торе Рамбан называл поселение в Земле Израиля заповедью. В старости он превратил собственное толкование в биографию: приехал в почти опустевший Иерусалим и начал искать десять евреев для миньяна.


4 сентября 1942. «Отдайте мне ваших детей»: самая страшная речь в Лодзинском гетто

4 сентября 1942 года глава юденрата Лодзинского гетто Хаим Румковский выступил перед его жителями с речью, ставшей одним из самых страшных документов Катастрофы. Немцы потребовали подготовить к депортации больных, стариков и детей моложе десяти лет. Румковский должен был объявить родителям, что их детей требуют отдать.

Лодзинское гетто существовало с весны 1940 года и было почти полностью отрезано от внешнего мира. Румковский построил свою политику на единственной идее: гетто должно стать незаменимым для германской военной экономики. Если евреи будут производить одежду, обувь, снаряжение и другие необходимые рейху товары, немцам будет выгоднее сохранять их как рабочую силу, чем уничтожать.

Эта стратегия дала Лодзи необычайно долгую жизнь по сравнению с большинством других польских гетто, но потребовала от юденрата участия в соблюдении германских приказов. Осенью 1942 года немцы решили удалить из гетто тех, кого не считали полезными работниками. Сначала забрали пациентов больниц. 2 сентября юденрату приказали подготовить к отправке 20 тысяч человек — прежде всего детей, стариков и больных.

4 сентября Румковский вышел к жителям гетто. Он говорил, что на гетто обрушился страшный удар и от него требуют отдать самое дорогое, детей и стариков. Его призыв «отдайте мне ваших детей» стал символом той моральной бездны, в которую нацистская система загоняла еврейское руководство: попытка спасти часть общины означала участие в выборе тех, кого отправят на смерть.

На следующий день немцы ввели всеобщий комендантский час. Началась акция, известная как «Гешпере». Немецкие полицейские и еврейская полиция ходили по домам, искали спрятанных детей и стариков, забирали людей из квартир. Родители пытались прятать детей в подвалах, на чердаках и в тайниках. Немцы стреляли в тех, кто сопротивлялся.

За несколько дней около 15 тысяч человек были вывезены из гетто и отправлены в Хелмно, где их убили в газвагенах. После акции Лодзинское гетто окончательно превратилось в огромный принудительный рабочий лагерь и просуществовало еще почти два года, до лета 1944-го.


4 сентября 1949. Пикскилл: антикоммунистический митинг превращается в охоту на евреев и чернокожих

4 сентября 1949 года возле Пикскилла, примерно в пятидесяти километрах к северу от Нью-Йорка, состоялся концерт знаменитого певца и актера Пола Робсона. Дорога домой после концерта для тысяч зрителей превратилась в коридор насилия: машины забрасывали камнями, людей вытаскивали из автомобилей и избивали, а вместе с расистскими оскорблениями звучали антисемитские выкрики.

Робсон был одной из самых известных афроамериканских звезд своего времени — певцом, актером, борцом против расовой сегрегации и одновременно человеком, открыто симпатизировавшим Советскому Союзу. В атмосфере начинавшейся холодной войны его политические взгляды сделали его мишенью антикоммунистической кампании.

Первый концерт возле Пикскилла собирались провести 27 августа. Но еще до его начала толпа противников Робсона напала на приехавших зрителей. Концерт пришлось отменить. Организаторы решили не отступать и назначили новый на 4 сентября.

На этот раз охрану взяли на себя тысячи профсоюзных активистов и добровольцев. Концерт прошел перед огромной аудиторией. Вместе с Робсоном выступал Пит Сигер. Среди слушателей было много нью-йоркских евреев — членов профсоюзов, левых организаций, семей из еврейских летних лагерей и дачных поселков этого района.

Главное произошло после окончания концерта. Полиция направила автомобили зрителей по дорогам, вдоль которых собрались враждебные толпы. Камни разбивали стекла машин. Людей оскорбляли, избивали палками и кулаками. Очевидцы вспоминали крики против чернокожих, коммунистов и евреев; вдоль дороги появились антисемитские надписи. Пострадали более ста человек.

Пикскилл показал, насколько легко в послевоенной Америке антикоммунизм мог соединяться со старыми расовыми и антисемитскими предрассудками. Всего четыре года прошло после окончания войны с нацистской Германией, но для части американской толпы слово «еврей» по-прежнему звучало как ругательство на фоне политических обвинений.

События вызвали огромный общественный спор. Одни представляли насилие как патриотическую реакцию на коммунизм, другие видели в нем нападение на свободу слова и демонстрацию того, что расизм и антисемитизм остаются внутренней американской проблемой. Среди тех, кто позднее вспоминал Пикскилл как один из важных политических эпизодов своей юности, был Пит Сигер; фотографии разбитых автомобилей и окровавленных зрителей широко разошлись по стране.