Жить — значит служить Б‑гу и людям. Недельная глава «Везот а‑браха»
Какой выбор сделали бы вы? У вас три варианта. Первый — шанс прожить всю жизнь в статусе приемного сына царской дочери, в величайшей империи Древнего мира в пору ее высочайшего расцвета. Вам гарантированы почти немыслимые богатства и власть. Убранство гробницы Тутанхамона, обнаруженное в 1922 году британским археологом Говардом Картером, до сих пор поражает воображение: золото, драгоценные камни, искусная работа мастеров. По всему видно, что фараонов не просто чтили, а обожествляли. Быть вхожим в ближний круг фараона означало, что вы принадлежите к беспрецедентно могущественной элите — куда там элите других времен и народов.
Второй вариант: вести жизнь пастуха в Мидьяне, с верной женой, влиятельным тестем и двумя сыновьями, стеречь свои стада в тишине и спокойствии, вдали от битв, сотрясающих большой мир, наедине с пейзажем, ветром и небом, в единении с Б‑гом, который позволяет вам прилечь отдохнуть на зеленом лугу, указывает путь на берегу, у безмятежных вод, исцеляет душу. Такая жизнь не приносит богатства и власти, но протекает в кротости, в ладу со вселенной и подобна пасторальной симфонии.
Либо третий вариант: взять на себя руководство народом, который печально известен своей строптивостью. Причем все эти люди сейчас порабощены, а вам поручено вывести их из неволи на свободу. Вам придется вновь и вновь пререкаться с фараоном и египтянами, а также с собственными соплеменниками и вдобавок нередко с Самим Б‑гом. С какой стати хоть один человек выберет третий вариант? Неудивительно, что Моше, когда Б‑г призвал его ради этой миссии, раз за разом отказывался. Наконец Б‑г рассердился и заявил, что отказа не потерпит.
Результатом стали сорок бурных лет, когда Моше почти не знал покоя, еще реже видел признательность со стороны тех, кем руководил, зато пережил целую череду огорчений, приступов гнева и разочарований. Однажды Моше настолько отчаялся, что попросил Б‑га прикончить его, а не принуждать продолжать эти труды: «Если так Ты поступаешь со мной, то — коль скоро я Тебе угоден! — лучше убей меня сразу, лишь бы мне не видеть моей беды» (Бемидбар, 11:15).
Второго Моше никогда не было и не будет, но его биография опровергает все расхожие представления о лидерстве. Мы судим о лидерах по их успехам. Моше чуть ли не на каждом этапе терпел неудачи. Когда он впервые попытался добиться свободы для сынов Израиля, фараон в ответ только ужесточил гнет. Сыны Израиля возроптали на Моше. И продолжали роптать в долгие годы скитаний по пустыне. То есть нечего, то нет воды, то еда однообразная, то вода горькая, и вообще мы хотим обратно в Египет. Через три дня после чуда с рассечением Тростникового моря народ возроптал снова. Через сорок дней после откровения на горе Синай, величайшего откровения в истории, народ изготовил золотого тельца. Казалось бы, до страны уже рукой подать, но разведчики вернулись с докладом, из‑за которого народ пал духом, и Б‑г отсрочил вступление в Землю обетованную на сорок лет.
Корах оспорил власть Моше. Даже его родные брат и сестра высказывались о нем негативно. Более того, за минутный срыв в эпизоде с ударом по скале Б‑г запретил Моше войти в Землю обетованную, и сколько бы Моше ни молился, повеление так и не было отменено. Родные сыновья Моше не пошли по его стопам: ни один из них не стал его преемником. Он страшно сокрушался оттого, что почти не повлиял на свой народ. Люди совершенно не менялись, невзирая на все увиденное и пережитое. Моше не питал светлых надежд на будущее. Он сказал следующему поколению: «Ведь я знаю вашу строптивость и упрямство. Даже теперь, когда я еще жив, [когда я] с вами, вы непокорны Г‑споду. Тем более [вы будете непокорны Ему] после моей смерти!» (Дварим, 31:27).
Может ли жизнь, состоящая из сплошных неудач, оказаться успешной? В мирском понимании не может. В духовном смысле — безусловно может. Правда, некролог Моше в недельной главе «Везот а‑браха» начинается в очень сдержанном тоне: «И умер там Моше, слуга Г‑спода , — в стране Моав, по слову Г‑спода» (Дварим, 34:5). Но Тора не ставит на этом точку. Она добавляет в абзаце, которым завершается весь текст: «И не было более пророка в Израиле, равного Моше, которого Г‑сподь знал бы лицом к лицу. [Не было равного Моше] по знамениям и чудесам, которые совершил он, направляемый Г‑сподом, в земле Египетской, с фараоном, со всеми его рабами и со всей его страной, и по всем могучим деяниям, грозным и великим [делам], которые совершил Моше на глазах у всего Израиля!» (Дварим, 34:10–12).
Мудрецы Талмуда спорили, кем именно написаны эти строки. Кто их выводил? Сам Моше, со слезами на глазах, под диктовку Б‑га, или его верный ученик Йеошуа (Бава батра, 15а)? Мне нравится думать, что их написал Йеошуа, ведь это вердикт истории, а никому из нас при жизни — даже Моше не сподобился! — не суждено узнать вердикт истории о своих свершениях. Моше — один из первых в длинном списке тех, кто так и не дожил до своей славы.
Когда Ирмеяу, пророчествуя, предостерегал людей, ответом были насмешки и издевательства. Однажды его бросили в темницу, в другой раз он едва избежал смерти. Его пророчества пропускали мимо ушей. Он дожил до времен, когда завоеватели заняли его страну, разрушили Храм и увели народ в плен. Рабби Акива верил, что Бар‑Кохба — истый мессия, которому предначертано вернуть народу свободу. Но римляне подавили восстание и предали рабби Акиву мучительной казни.
В менее далеком прошлом, в 1655 году, великий раввин и дипломат из Амстердама Менаше бен Исраэль попросил Кромвеля снять запрет на въезд евреев в Англию. В итоге Кромвель воздержался от официальных заявлений на сей счет, так как личные советники заверили, что в них нет необходимости. В 1657 году Менаше вернулся домой разочарованный, ошибочно решив, что потерпел неудачу. Но каждый из этих деятелей был на свой манер героической фигурой своей эпохи, и потомки воспели их достижения.
Так обстоит дело не только с религиозными лидерами, но и со многими другими. Иоганн‑Себастьян Бах при жизни не считался ни величайшим композитором своей эпохи, ни даже самым талантливым в собственном семействе. Ван Гог при жизни продал всего одну картину. Эмили Дикинсон опубликовала лишь десять стихотворений. Важность принципов генетики, открытых Грегором Менделем, человечество осознало лишь спустя много лет после его смерти. Франц Кафка даже не представлял себе, что после смерти прославится на весь мир. Мало того, он велел своему другу Максу Броду после собственной кончины уничтожить неопубликованные рукописи. Только благодаря тому, что Брод ослушался, мы прочли такие шедевры, как «Процесс» и «Замок». Нам никогда не дано знать, какая судьба постигнет наше наследие, какое место мы займем в людских сердцах.
Но кое‑что мы можем знать. Мне открылась эта истина, когда я только‑только стал раввином и начал совершать похоронные обряды. Поскольку в той общине я был новичком, в первые годы мне часто приходилось провожать в последний путь людей, которых я не знал лично. Приходилось расспрашивать родных и близких, за какие качества они больше всего уважали и ценили покойного. Тогда‑то я и обнаружил разницу между «добродетелями из резюме» и «добродетелями из надгробного слова» (по терминологии Дэвида Брукса).
«Добродетели из резюме» — все, о чем мы упоминаем, предлагая себя работодателям: образование, квалификация, профессиональные умения, достижения, мирские успехи. Я обнаружил (и ничуть не удивился), что в памяти окружающих остаются вовсе не эти заслуги. Вспоминая об ушедших, говорят о другом: о том, что они были любящими и преданными супругами, родителями и друзьями, об их добрых делах, о том, как они поддерживали общину и свои любимые благотворительные организации, как охотно, не жалея своего времени, приходили на помощь. Все это тихие, не пафосные добродетели, но именно из них складывается наш самый драгоценный вклад в будущее. Когда я утешал скорбящих или сам принимал утешения, обнаружилось, что добрые дела глубоко впечатываются в людскую память, они долговечны, вдохновляют передавать эстафету благодеяний, самим совершать дела милосердия, хеседа для нуждающихся, чтобы отблагодарить за милосердие, проявленное к тебе когда‑то кем‑то другим. Добрые дела заразны, как и дурные поступки. Живя среди альтруистов, сам приходишь к альтруизму.
В конечном счете Моше стал столь вдохновляющим образцом для подражания вовсе не потому, что творил чудеса, передавал людям слово Г‑спода и учил Его законам. Чудеса и слова исходили не от самого Моше, а от Б‑га. Величие Моше проистекало из того, что он был «слугой Г‑спода». Такую хвалу воздает ему Тора: «И умер там Моше, слуга Г‑спода, — в стране Моав». В Танахе Моше назван «слугой Г‑спода» 18 раз. Кроме него, такой похвалы не удостоился ни один человек, за исключением Йеошуа, именуемого «слугой Г‑спода» два раза. Моше шел туда, куда ему велел Б‑г, никогда не объявлял случившееся своей заслугой, никогда — он ведь был смиреннейшим из людей — не впадал в грех высокомерия. Он просто служил Б‑гу и людям.
Даже когда народ был сам виноват, Моше вступался за него перед Б‑гом, сознавая, что Б‑г назначил его защитником народа. Моше считал себя самым обыкновенным человеком, всего лишь орудием, чьими руками совершались необыкновенные деяния. Я уверен, в конце концов он уяснил, что все те особенности, из‑за которых он, по его разумению, не годился в лидеры, на поверку оказались ценнейшими сильными сторонами. Например, оттого, что Моше не умел красиво говорить, не был красноречив, а был, по его выражению, «человеком с необрезанными устами» , люди понимали: слова, которые слетают с его языка, исходят не от Моше, а от Б‑га.
Пример Моше учит нас: наше духовное величие напрямую зависит от того, большое ли место мы уделяем в своем сердце другим людям, высоким целям, которые грандиознее наших личных интересов, идеалам, которые делают мир справедливее и добрее. Залог истинного величия — принципы, по которым мы живем, и высокие цели, во имя которых мы живем.
Это не всегда осознают даже люди умные и даровитые. Я знал успешных предпринимателей, которые запятнали свою репутацию и закончили жизнь с клеймом позора, потому что польстились на какую‑то сделку, пошли на обман, попытались замести следы, то есть совершили неподобающий шаг ради барыша, который им, в сущности, не был остро нужен. Я видел, как успешные люди злоупотребляли своими полномочиями, чиня обиды другим людям, так как мнили, что их могущество — гарантия юридической неприкосновенности. Я видел, как политики предавали коллег из‑за неудовлетворенных амбиций, со зла или в отместку, хотя тем самым перечеркивали свою карьеру, — ведь после такого любой вменяемый человек потеряет к ним уважение и доверие. Я видел, как люди вредят другим и разбивают жизнь себе, пытаясь хитрить да мудрить, не имея подлинной мудрости. Думая, что сумеют обмануть других, они забывали, что Б‑га не обманешь, а обманщик околпачивает в итоге только себя. Моше — категоричное опровержение такого пустоголового неразумия на жизненном пути.
Расскажу об одном из самых необычайных моментов современной эпохи. 3 апреля 1968 года, в церкви в Мемфисе (штат Теннесси, США), Мартин Лютер Кинг‑младший читал проповедь. Под конец он коснулся последнего дня в жизни Моше, человека, который вывел свой народ из рабства на свободу. В тот день Б‑г повел Моше на вершину горы, чтобы тот издали увидел страну, куда ему не суждено войти. Кинг сказал, что в этот вечер испытывает те же чувства: «Я просто хочу исполнить волю Б‑жью. И Он позволил мне взойти на гору. И я посмотрел вдаль. И я увидел землю обетованную. Возможно, я не войду в нее вместе с вами. Но сегодня вечером я хочу сказать вам: знайте, мы как народ войдем в землю обетованную».
То был последний вечер в жизни Кинга. На следующий день его убили. Этот молодой, не доживший и до сорока лет христианский проповедник, лидер движения за гражданские права в США, напоследок отождествил себя не с кем‑то из христианских святых, а с Моше.
Из жизни Моше он извлек урок: «Не тебе завершить работу, но нет у тебя права отказаться от нее» (Мишна, Авот, 2:16) .
А также другой урок: «Каждый из нас может стать великим, — говорил Кинг, — потому что каждый может служить другим. Чтобы служить другим, необязательно иметь университетский диплом. Чтобы служить другим, необязательно знать, как согласовываются подлежащее и сказуемое. Достаточно иметь сердце, полное милосердия. Душу, сотканную из любви».
Итак, о чем говорит нам история Моше? Нам подобает отстаивать справедливость даже перед лицом тех властей, которые кажутся непобедимыми. Б‑г на нашей стороне, когда мы решительно сопротивляемся гнету. Мы должны верить в тех, кого ведем за собой, даже если они не верят в нас. Перемены происходят медленно, но верно. Благородные идеалы в конце концов облагораживают людей, пусть даже потребуется несколько столетий. Мало кто из нас при жизни успеет в полной мере увидеть плоды своих усилий. Главное поступать праведно не ради похвалы, а во имя праведности, быть человеком чести, выполнять свой долг, не слагать с себя ответственность за свои поступки, не винить в собственных неудачах никого, кроме себя. Не нужно добиваться признания своих успехов. Заслуженное признание все равно придет, даже если мы до него не доживем. Таковы были принципы Моше.
В Торе есть незабываемые слова о нем: «Моше было сто двадцать лет, когда он умер; [до самой смерти] его глаза не тускнели , а его силы не истощались» (Дварим, 34:8). Поначалу я решил, что «его глаза не тускнели» и «его силы не истощались» — просто две части словесного портрета. А потом до меня дошло, что второе обусловлено первым. Почему силы Моше не истощались? Потому что его глаза не тускнели, то есть он никогда не утрачивал идеалы своей молодости. Да, иногда он терял веру в себя и свои руководящие способности, но никогда не терял веры в свое дело: в Б‑га, служение людям, свободу, во все праведное, доброе и святое. В конце жизни его речи были такими же страстными, как и в начале.
Таков Моше, вовеки олицетворяющий идею, что человек, оставаясь простым человеком, может стать гигантом в нравственной жизни — достаточно лишь быть «слугой Г‑спода». Жизнь — это шанс служить другим. Все остальные истины — комментарий к этой мысли. Иди и делай. Иди и наставляй людей. Иди и исцеляй. Иди и будь живым благословением. Вот суть еврейской духовности, которую можно изложить, пока стоишь на одной ноге .
Моше — человек и горящий куст. Недельная глава «Везот а‑браха»
Книга заканчивается, а путь — нет. Недельная глава «Везот а‑браха»
