27 августа 1941 года. Каменец-Подольский: массовое убийство становится технологией

27 августа 1941 года возле Каменец-Подольского началась массовая расправа, продолжавшаяся три дня. Это произошло еще до Бабьего Яра, до Ванзейской конференции, до Белжеца, Собибора и Треблинки. Каменец-Подольский стал первым эпизодом Катастрофы, когда в ходе одной операции число убитых евреев превысило 20 тысяч человек.

Особенно страшна предыстория этой расправы. Значительная часть погибших вообще не жила в Каменец-Подольском и не была гражданами Советского Союза.

После аншлюса Австрии и расчленения Чехословакии тысячи евреев оказались на территории Венгрии. Летом 1941 года венгерские власти решили избавиться от тех, кого считали «иностранными» евреями или чье венгерское гражданство не было должным образом документировано.

На практике это определение применялось очень широко. Среди депортированных были люди, десятилетиями жившие в Венгрии, семьи с детьми, беженцы из Польши, Австрии и Чехословакии. Их собирали, доставляли к границе и передавали на недавно захваченную Германией территорию Украины.

Так около 18 тысяч человек оказались в районе Каменец-Подольского. Венгерское государство просто вытолкнуло их за границу, не интересуясь тем, что произойдет дальше. А для германских оккупационных властей возникла «проблема»: десятки тысяч евреев, которых нужно кормить и где-то размещать. Решением стало убийство.

Операцией руководил высший начальник СС и полиции Фридрих Еккельн. К депортированным из Венгрии добавили местных евреев Каменец-Подольского и окрестностей.

Людей группами выводили за город, заставляли отдавать деньги и ценности, раздеваться, подходить к заранее подготовленным ямам и ложиться рядом с уже убитыми. Расстрелы продолжались 27-го, 28-го и 29 августа.

Всего было убито около 23 600 человек. Большинство из них составляли евреи, депортированные из Венгрии, остальные — местные жители.

К лету 1941 года айнзацгруппы уже расстреливали евреев на оккупированной советской территории. Но Каменец-Подольский означал переход новой границы. Уничтожали уже не сотни людей, которых можно было объявить «коммунистами», «саботажниками» или заложниками. Убивали десятки тысяч мужчин, женщин, стариков и детей исключительно потому, что они евреи.

Через месяц в Бабьем Яру будут убиты более 30 тысяч киевских евреев.

Каменец-Подольский показал убийцам, что физическое уничтожение целой еврейской общины за несколько дней не только возможно — его можно организовать как обычную административно-полицейскую операцию.

27 августа 1945 года. Возвращение с Маврикия

27 августа 1945 года в подмандатной Палестине завершилась одна из самых странных одиссей еврейских беженцев времен Катастрофы. Более 1300 евреев, которых британские власти почти пять лет держали в заключении на острове Маврикий в Индийском океане за попытку нелегального въезда в Эрец-Исраэль, наконец получили право остаться в стране.

История эта началась осенью 1940 года. Европа уже была охвачена войной. Германия захватила Польшу, Нидерланды, Бельгию и Францию. Австрийские и немецкие евреи отчаянно искали возможность выбраться с континента.

Несколько старых переполненных судов — Atlantic, Pacific и Milos — повезли тысячи беженцев через Черное и Средиземное моря в Палестину.

Британское правительство не собиралось их принимать. Действовала «Белая книга» 1939 года, резко ограничивавшая еврейскую иммиграцию. Лондон опасался, что, если нелегальных иммигрантов просто интернировать в Палестине, будут продолжать прибывать новые корабли.

Было решено создать устрашающий прецедент: депортировать беженцев далеко за пределы страны. Часть пассажиров перевели на лайнер Patria, чтобы отправить на Маврикий. Хагана решила вывести это судно из строя взрывом и тем самым сорвать депортацию. Но заряд оказался слишком мощным. 25 ноября 1940 года Patria затонула в хайфском порту, погибли более двухсот человек.

Выжившим с Patria позволили остаться в Палестине. Но более полутора тысяч других беженцев погрузили на корабль и отправили через весь Индийский океан на Маврикий. Там их заключили в бывшую тюрьму Бо-Бассен.

Мужчин и женщин первоначально содержали раздельно, даже если они были супругами. Тропический климат, непривычные болезни и сама неопределенность заключения очень тяжело действовали на людей. За годы интернирования более ста человек умерли.

Самое абсурдное заключалось в том, что это были люди, бежавшие от Гитлера, которых союзная с Великобританией власть держала за колючей проволокой именно потому, что они пытались спастись.

Некоторые мужчины из лагеря добровольно вступили в союзные вооруженные силы.

Другие пытались создавать внутри лагеря подобие нормальной жизни. Работали мастерские, школа, синагога. Люди женились, рождались дети.

Война закончилась в мае 1945 года, но и тогда освобождение пришло не сразу. Только в августе бывшим заключенным разрешили отправиться в Палестину. Они вышли с Маврикия на британском лайнере Franconia. После двухнедельного путешествия судно прибыло в Хайфу.

Из примерно 1300 остававшихся к тому времени на острове интернированных подавляющее большинство выбрало Эрец-Исраэль. Их одиссея продолжалась почти пять лет.

Они покинули Европу, когда Катастрофа только начиналась, провели войну в британском лагере на другом конце света и вернулись к своей первоначальной цели уже после поражения Германии. В этом есть горький парадокс всей истории еврейского беженства во время войны: люди спаслись от нацистского уничтожения — но не потому, что перед ними вовремя открыли границу. Они спаслись, проведя годы за другой колючей проволокой.

27 августа 1965 года. Памятник Бабьему Яру без слова «евреи»

27 августа 1965 года стало известно о решении киевских властей установить памятник жертвам Бабьего Яра.

29 и 30 сентября 1941 года немецкие подразделения при участии вспомогательной полиции согнали к Бабьему Яру евреев Киева. Людям приказали явиться с документами, деньгами, ценностями и теплыми вещами. Многие думали, что их собираются переселять.

За два дня были расстреляны 33 771 человек.

Позднее в Бабьем Яру убивали и других — советских военнопленных, ромов (цыган), подпольщиков, пациентов психиатрической больницы. Но первоначальная и крупнейшая акция была именно уничтожением еврейского населения Киева.

После войны наступили коллизии истории памяти. Советская власть последовательно стремилась растворить специфически еврейский характер преступления в общей формуле о гибели «мирных советских граждан».

Это было частью более широкой советской политики памяти о Катастрофе. Евреи в этом дискурсе могли присутствовать как жертвы нацизма, но само уничтожение евреев как отдельная цель нацистской политики почти исчезло из публичного дискурса.

В Бабьем Яру это молчание было особенно заметным.

На месте одного из крупнейших массовых расстрелов эпохи Катастрофы не существовало полноценного памятника. Более того, сам овраг начали засыпать отходами кирпичных заводов, физически стирая место преступления.

В 1961 году произошла «куреневская катастрофа»: дамба не выдержала, и огромная масса жидкой грязи обрушилась на жилые кварталы Киева. Погибли люди.

В том же году Евгений Евтушенко написал стихотворение «Бабий Яр», начинавшееся словами: «Над Бабьим Яром памятников нет». Стихотворение стало событием далеко за пределами литературы, Дмитрий Шостакович использовал его в своей Тринадцатой симфонии.

Вопрос о Бабьем Яре уже невозможно было замалчивать. И в августе 1965 года власти объявили о решении поставить памятник. Но возник главный вопрос: кому?

Советский официальный язык снова говорил о советских гражданах, уничтоженных немецко-фашистскими захватчиками. Еврейская идентичность подавляющего большинства жертв сентябрьской акции оставалась второстепенной.

Сам монумент открыли только в 1976 году. На нем была надпись о более чем ста тысячах граждан Киева и военнопленных, расстрелянных здесь немецко-фашистскими захватчиками. Слова «евреи» на памятнике не было.

Первый мемориал, обозначающий еврейских жертв Бабьего Яра, — памятник в форме меноры, — появится лишь в 1991 году.

Поэтому сюжет, связанный с 27 августа 1965 года, не просто история о строительстве памятника. Это история о том, как память тоже может быть политикой.

Евреев Киева убили потому, что они были евреями. А после войны потребовалось еще полвека, чтобы это простое обстоятельство получило право быть названным на месте их гибели.