25 августа 1270 года. Умер «святой король», при котором сжигали Талмуд

25 августа 1270 года вблизи Туниса во время Восьмого крестового похода умер французский король Людовик IX. Через 27 лет Католическая церковь причислила его к лику святых. В европейскую историю он вошел как Святой Людовик — идеальный христианский монарх Средневековья. В еврейской же истории его царствование выглядит совершенно иначе.

Людовик IX взошел на престол в 1226 году. Он был глубоко религиозным человеком и считал одной из обязанностей христианского государя обращение неверующих в христианство. Евреи Франции оказались непосредственным объектом этой политики.

Главным событием стал Парижский диспут 1240 года — фактически первый большой публичный суд над Талмудом в Европе.

Инициатором обвинения был Николай Донин, еврей, принявший христианство. Он представил папе Григорию IX список обвинений против Талмуда, утверждая, что в нем содержатся оскорбления в отношении христианства. Папа распорядился изъять еврейские книги и подвергнуть их проверке.

Во Франции этот приказ получил полную поддержку Людовика IX.

Для защиты Талмуда вызвали четырех выдающихся раввинов во главе с рабби Йехиэлем Парижским. Но это не был диспут в современном смысле слова. Еврейские участники не имели свободы полемики: они могли отвечать на обвинения, но открыто критиковать христианские догматы запрещалось.

В итоге Талмуд был признан виновным.

В 1242 году на одной из парижских площадей сожгли 24 повозки еврейских книг — тысячи рукописных томов Талмуда и других сочинений. В эпоху, когда каждый экземпляр книги переписывался вручную, уничтожение такой библиотеки было ударом, последствия которого невозможно сравнивать с уничтожением такого же количества печатных книг.

Свидетелем катастрофы стал рабби Меир из Ротенбурга. Под впечатлением от сожжения он написал знаменитую кину «Шаали сруфа ба-эш» («Спроси, сожженная огнем, о благополучии скорбящих по тебе»). Она вошла в ашкеназскую литургию Девятого ава.

Сожжением 1242 года дело не закончилось. При Людовике же последовали новые конфискации еврейских книг. В 1254 году король подтвердил запрет Талмуда. Его политика включала также ограничения экономической деятельности евреев и поддержку попыток их обращения в христианство.

При этом в христианской памяти формировался совершенно иной образ Людовика: справедливого государя, защитника бедных, благочестивого крестоносца. Он дважды отправлялся в крестовые походы, и во время второго из них, летом 1270 года его армия высадилась в Северной Африке.

Поход быстро превратился в катастрофу. В лагере под Тунисом началась эпидемия. Заболел и сам король. А 25 августа Людовик IX умер.

В 1297 году папа Бонифаций VIII канонизировал его. Он стал единственным французским королем, официально причисленным Католической церковью к лику святых.

Так один и тот же человек в двух версиях исторической памяти остался в виде противоположных фигур. Для одной традиции — Saint Louis, образец христианского государя. Для другой — король, при котором Талмуд был осужден как преступник, а затем тысячами томов предан огню.

25 августа 1567 года. Король разрешает построить синагогу и ешиву в Люблине

25 августа 1567 года польский король Сигизмунд II Август предоставил евреям Люблина привилегию на строительство каменной синагоги и ешивы. Этот документ стал вехой в превращении Люблина в один из главных центров еврейской учености Восточной Европы.

Евреи жили в Люблине задолго до того. В XVI веке община быстро росла, расположение города этому способствовало: знаменитые люблинские ярмарки собирали купцов со всей Польши и Литвы, и вслед за экономическим центром здесь формировался центр еврейской общественной жизни.

Еще около 1530 года выдающийся талмудист рабби Шалом Шахна создал в Люблине ешиву. Его авторитет был настолько велик, что учиться к нему приезжали из разных областей Речи Посполитой. 

Но королевская привилегия 1567 года придала этому центру совершенно иной статус.

Еврейской общине разрешили возвести большую каменную синагогу на северном склоне Замковой горы, на улице Ятечной. Участок для строительства предоставил еврейский врач Ицхак Май. Рядом должна была открыться ешива.

Синагога получила имя рабби Шломо Лурии — Махаршаля, одного из величайших галахических авторитетов XVI века.

Махаршаль родился около 1510 года и возглавлял ешивы в нескольких городах Польши. Его главным трудом стал монументальный галахический комментарий к Талмуду «Ям шель Шломо». Изучение Талмуда означало для него не только следование сложившимся кодексам: он стремился непосредственно из талмудической дискуссии выводить практическое решение.

При Махаршале Люблин стал притягивать учеников из самых разных стран Европы.

Постепенно вокруг большой синагоги возник целый еврейский комплекс. Здесь находились ешива, бейт-мидраш, помещения кагала, миква и другие общинные учреждения. Позднее рядом появилась синагога Махарама. Вместе две большие синагоги могли вместить тысячи молящихся.

Значение Люблина выходило далеко за пределы общины. В XVI–XVIII веках город стал одним из мест заседаний Ваада четырех земель — уникального органа еврейского самоуправления Речи Посполитой. Представители общин собирались во время ярмарок, распределяли налоги, решали общественные и галахические вопросы, регулировали образование и отношения между общинами.

Люблин превратился в один из интеллектуальных центров ашкеназского мира. Но его история в этом качестве закончилась через четыре столетия после королевской привилегии.

После оккупации Люблина немцами древний еврейский квартал был уничтожен. В 1942 году, во время ликвидации Люблинского гетто, немцы разрушили и знаменитый синагогальный комплекс Махаршаля и Махарама. После войны остатки зданий были разобраны.

Сегодня не существует даже прежней улицы Ятечной. Часть территории старого еврейского квартала пересекает широкая современная трасса.

Но начало этой истории можно датировать совершенно точно: 25 августа 1567 года король Сигизмунд II Август разрешил евреям Люблина построить каменную синагогу и ешиву.

25 августа 1942 года. Сальвадорские бумаги против нацистской бюрократии

В августе 1942 года в консульстве небольшой центральноамериканской страны в Женеве началась одна из самых необычных спасательных операций периода Катастрофы. Еврейский беженец Джордж Мандель-Мантелло при поддержке генерального консула Сальвадора Хосе Артуро Кастельяноса начал выдавать европейским евреям документы, удостоверявшие, что они являются гражданами Сальвадора.

Мантелло родился в еврейской семье в Трансильвании. До войны он занимался торговыми делами и познакомился с сальвадорским дипломатом, полковником Хосе Артуро Кастельяносом.

Когда Кастельянос стал генеральным консулом Сальвадора в Женеве, он назначил Мантелло первым секретарем своего консульства.

К этому времени гражданство далекой латиноамериканской страны неожиданно приобрело огромную ценность.

Нацистские власти не всегда отправляли обладателей документов нейтральных или латиноамериканских государств непосредственно в лагеря уничтожения. Их могли рассматривать как иностранных граждан, пригодных для обмена на немцев, находившихся в странах союзников.

Вокруг таких документов возник черный рынок. Отчаявшиеся еврейские семьи платили огромные деньги за латиноамериканские паспорта и удостоверения гражданства.

Согласно сохранившимся свидетельствам, когда представители еврейских организаций обратились к Мантелло за деньгами для покупки подобных бумаг, его возмутило, что кто-то наживается на попытках людей спастись. Он предложил другое решение: выдавать документы самим и бесплатно. Кастельянос согласился.

В консульстве начали изготовлять удостоверения с печатями Сальвадора. Человеку не требовалось ни приезжать в Женеву, ни когда-либо бывать в Сальвадоре. В консульство просто передавали имя, дату рождения, фотографию и сведения о семье. И затем нотариально заверенные копии документов различными путями переправляли в оккупированную Европу.

Постепенно возникла настоящая спасательная сеть. Запросы приходили от еврейских организаций и частных лиц из разных стран. Мантелло привлек помощников, которые печатали документы практически непрерывно.

Это были не обычные паспорта, они не позволяли их владельцам просто пересечь границу и уехать в Сальвадор. Их ценность была иной: бумага превращала еврея, которого нацистская система считала человеком без защиты, в формального гражданина иностранного государства. Иногда этого оказывалось достаточно, чтобы человека не отправили в Аушвиц, а поместили в лагерь для интернированных иностранцев.

Документы не спасали автоматически. Некоторые их обладатели все-таки были депортированы и погибли. Но тысячи людей получили благодаря им шанс пережить Катастрофу.

Мантелло продолжал свою деятельность до конца войны. 

Летом 1944 года он сыграл еще одну важную роль: получив сведения, основанные на докладе бежавших из Аушвица Рудольфа Врбы и Альфреда Ветцлера, организовал их распространение в Швейцарии. Информация о массовом уничтожении венгерских евреев попала в прессу и вызвала международную кампанию давления на венгерские власти.

Хосе Артуро Кастельянос впоследствии был признан Праведником народов мира.

История сальвадорских документов особенно примечательна способом спасения. Нацистское уничтожение евреев было организовано как огромная бюрократическая машина: списки, удостоверения, регистрация, печати, разрешения и транспортные документы определяли судьбу человека. Мантелло и Кастельянос использовали против этой машины ее собственную логику.

Иногда между человеком и эшелоном в лагерь уничтожения оказывался всего один лист бумаги с гербом маленькой страны на другом конце света.