Рубрика «Трансляция» цитирует ИноСМИ и не отражает мнение редакции.

Вечером 22 июля средства массовой информации взорвались сообщениями о том, что администрация Трампа объявила о намерении подписать с Саудовской Аравией 30‑летнее соглашение в сфере атомной энергетики. Согласно условиям сделки, Соединённые Штаты будут поставлять саудитам ядерные материалы и окажут поддержку в создании гражданской атомной энергетической программы. Это вызвало серию тревожных заголовков о том, что подобное соглашение может открыть Саудовской Аравии путь к обогащению урана и, потенциально, к созданию собственного ядерного оружия.

Однако уже на следующее утро президент США Трамп сообщил, что сделка будет заключена лишь при условии присоединения Саудовской Аравии к Авраамовым соглашениям. Иными словами, Эр‑Рияду придётся установить дипломатические отношения с Государством Израиль, — цель, к которой администрация Трампа стремится давно, — если он хочет получить доступ к американским технологиям, а также расширенному сотрудничеству в сфере безопасности и экономики.

Возможная сделка способна ускорить глубокую перестройку Ближнего Востока, которая происходит уже сейчас.

С начала войны с Ираном 28 февраля арабские государства на собственном опыте убедились, какое место они занимают в возглавляемой Соединёнными Штатами системе региональной безопасности.

Когда иранские ракеты обрушились на их столицы, правительства тех стран, которые в течение многих лет инвестировали в военное сотрудничество с Вашингтоном и Иерусалимом, смогли воспользоваться преимуществами интегрированных разведывательных систем, механизмов раннего предупреждения и совместной противоракетной обороны.

Те же государства, которые предпочитали сохранять стратегическую неопределённость, столкнулись с пределами эффективности такой политики.

Этот урок не остался незамеченным и в Вашингтоне.

Переговорная позиция президента Трампа в последнее время отражает более широкую стратегическую цель: сформировать такой региональный порядок, при котором союзники США будут усиливать друг друга посредством обмена разведывательной информацией, интегрированной системы противовоздушной обороны, передовых технологий и сотрудничества в энергетической сфере, чтобы эта система продолжала эффективно функционировать даже тогда, когда внимание Соединённых Штатов будет сосредоточено на других регионах мира.

Именно нормализация отношений между Саудовской Аравией и Израилем является недостающим краеугольным камнем этой стратегии.

Главные соперники Соединённых Штатов стремительно наращивают своё присутствие в сфере ядерной инфраструктуры на Ближнем Востоке.

Российская государственная корпорация «Росатом» в настоящее время строит атомные реакторы в Египте и Турции.

Китайские государственные компании атомной отрасли также добиваются реализации проектов по всему Персидскому заливу, включая Саудовскую Аравию.

Москва и Пекин прекрасно понимают, что экспорт атомных реакторов и ядерных технологий представляет собой стратегическую инвестицию.

Продажа реактора означает установление отношений, рассчитанных примерно на сто лет: они включают поставки топлива, инженерное сопровождение, техническое обслуживание, подготовку специалистов и государственное регулирование.

Какая бы держава ни построила саудовскую атомную программу, именно она займёт ключевые позиции в Эр‑Рияде на протяжении оставшейся части столетия.

Эта конкуренция делает условие, выдвинутое Трампом, столь важным.

Прежде чем передавать технологии, которые будут определять будущее королевства на многие поколения вперёд, Вашингтон должен понимать, к какой геополитической системе намерена присоединиться Саудовская Аравия. И нормализация отношений с Израилем является способом получить ответ на этот вопрос.

Полезным примером служат Объединённые Арабские Эмираты. После присоединения к Авраамовым соглашениям в 2020 году Абу‑Даби стал частью сети разведывательного сотрудничества, раннего предупреждения и противовоздушной обороны, объединяющей Соединённые Штаты и Израиль.

Когда во время операции Epic Fury в сторону региона полетели иранские ракеты, эти многолетние инвестиции превратились в доступ к разведданным в режиме реального времени, согласованным действиям по их перехвату и многоуровневой системе противоракетной обороны — возможностям, которых лишены государства, не входящие в эту систему.

Объединённые Арабские Эмираты также убедились, что происходит, когда государство начинает колебаться в своей приверженности ориентированной на США системе безопасности. После того как в 2021 году Абу‑Даби отказался демонтировать оборудование Huawei из своей инфраструктуры связи пятого поколения (5G), Вашингтон приостановил продажу стране истребителей F‑35, придя к выводу, что китайские цифровые системы и самые современные американские оборонные технологии не могут сосуществовать в рамках одной и той же архитектуры безопасности.

Американские гарантии безопасности и американская технологическая экосистема неразделимы. Государства, интегрирующие китайскую инфраструктуру в свои критически важные системы, подрывают тот уровень доверия, от которого зависит более глубокое военное сотрудничество.

Теперь Саудовская Аравия стоит перед тем же выбором — только уже применительно к развитию своей гражданской атомной энергетики.

И, что особенно важно, вероятность того, что Эр‑Рияд согласится с условиями, выдвинутыми Дональдом Трампом, сегодня выше, чем прежде, поскольку стратегические интересы Саудовской Аравии и Израиля никогда ещё не совпадали в такой степени.

Во всех основных конфликтах, продолжающихся сегодня на Ближнем Востоке, Эр‑Рияд и Иерусалим оказываются по одну сторону. В Ливане ослабление террористической организации «Хезболла» отвечает интересам Саудовской Аравии в той же степени, что и интересам Израиля.

Ослабленная «Хезболла» уменьшает влияние Ирана на ливанскую политику, снижает угрозу судоходству стран Персидского залива в восточной части Средиземного моря и лишает Тегеран наиболее эффективного элемента его ракетного арсенала, который может быть использован против Аравийского полуострова.

В Сирии падение режима Асада и разрушение иранского сухопутного коридора, проходившего через Дамаск к Бейруту, перекрыло канал поставок вооружений, снабжавший «Хезболлу» и обеспечивавший передовые позиции Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

Это стало стратегическим успехом, к которому обе столицы стремились разными путями.

Что касается хуситов, то здесь совпадение интересов ещё более очевидно.

На протяжении многих лет Саудовская Аравия подвергалась ударам ракет и беспилотников хуситов по своей территории, тогда как Израиль обменивался ударами с их силами через Красное море.

Обе страны сталкиваются с одним и тем же арсеналом, поставляемым Ираном, и одинаково заинтересованы в разрушении сети, обеспечивающей его функционирование.

Израильская разведка располагает информацией о поставках вооружений хуситам, местах запуска ракет и командной инфраструктуре. Именно такие оперативные сведения необходимы Эр‑Рияду, и сегодня он получает их лишь через посредничество Соединённых Штатов.

Когда речь заходит о самом Корпусе стражей исламской революции, совпадение интересов достигает своей наивысшей точки.

КСИР представляет собой организационный стержень практически всех угроз, с которыми сталкивается Саудовская Аравия. Именно он вооружает хуситов, финансирует «Хезболлу», руководит шиитскими вооружёнными формированиями в Ираке и курирует ракетные программы, нацеленные на энергетическую инфраструктуру стран Персидского залива.

Израильские разведывательные и кибернетические службы на протяжении десятилетий изучали эту структуру с такой степенью точности, которой не обладает ни одна другая спецслужба. Эр‑Рияд и Иерусалим уже сегодня противостоят одному и тому же противнику. Вопрос заключается лишь в том, будут ли они делать это через прямое оперативное сотрудничество или продолжат передавать информацию через Вашингтон.

Этот вопрос стал неизбежным по самой своей структуре, поскольку Саудовская Аравия уже зависит от системы, созданной Авраамовыми соглашениями, даже если официально по‑прежнему не присоединилась к ним.

На протяжении всей операции Epic Fury королевство воздерживалось от дипломатического признания Израиля, хотя израильские разведывательные данные, поступавшие через Центральное командование США (CENTCOM), способствовали защите саудовского воздушного пространства и критически важной энергетической инфраструктуры.

Официальное оформление этих отношений позволило бы Саудовской Аравии и Израилю координировать свои действия напрямую, сократив роль Вашингтона с незаменимого посредника до старшего партнёра в рамках системы, способной самостоятельно усиливать саму себя.

Операция Epic Fury показала, насколько уязвима Саудовская Аравия перед иранскими угрозами. На протяжении всего конфликта саудовские нефтяные объекты, опреснительные установки, морские порты, аэропорты и крупнейшие населённые центры оставались в пределах досягаемости иранских ракет и беспилотников хуситов.

Эта уязвимость сохранится до тех пор, пока Тегеран будет обладать возможностью и намерением наносить удары по инфраструктуре стран Персидского залива.

Атомные реакторы, промышленные зоны, логистические центры и центры обработки данных, строительство которых предусмотрено программой Vision 2030 в течение следующего десятилетия, войдут в число наиболее ценных объектов региона.

Для их защиты необходимы возможности, которыми Израиль уже располагает.

За последние месяцы мы увидели, как израильская система Arrow перехватывала баллистические ракеты большой дальности, а система David’s Sling отражала атаки ракет средней дальности в условиях продолжительных массированных ударов.

Нормализация отношений позволила бы этим системам, а также израильским радарам и сети раннего предупреждения, напрямую участвовать в защите Саудовской Аравии.

Тем временем на юге хуситы продолжают угрожать судоходству через пролив Баб‑эль‑Мандеб, а также объектам саудовской инфраструктуры на побережье Красного моря.

Израиль уже признал Сомалиленд — самопровозглашённую независимую республику в этом регионе — и начал развивать сотрудничество в сфере разведки и безопасности в районе Аденского залива, поскольку сдерживание угрозы со стороны хуситов требует постоянного присутствия в непосредственной близости от театра военных действий.

Официальные отношения между Саудовской Аравией и Израилем позволили бы объединить эти параллельные усилия в единую скоординированную кампанию против поддерживаемой Ираном сети его южных прокси.

Экономическая архитектура лишь усиливает логику безопасности. Нормализация отношений между Саудовской Аравией и Израилем дала бы возможность реализовать проект экономического коридора Индия — Ближний Восток — Европа, создав непрерывный маршрут для транспортировки энергоносителей, торговли и цифровой инфраструктуры, соединяющий Индию, страны Персидского залива и Европу.

Безопасный сухопутный транзит через территорию Саудовской Аравии и израильские порты позволил бы уменьшить зависимость от морских узких мест и одновременно углубить интеграцию стран Персидского залива в цепочки поставок, возглавляемые Соединёнными Штатами.

Тем временем Пекин предложил Саудовской Аравии альтернативный путь. Именно Китай выступил посредником при заключении саудовско‑иранского соглашения о нормализации отношений в 2023 году и представил себя в качестве нового гаранта безопасности в странах Персидского залива.

Однако этот эксперимент продемонстрировал пределы китайского влияния. Иранское оружие продолжило поступать к хуситам. Нападения на судоходство в странах Персидского залива не прекращались.

В то же время китайские нефтеперерабатывающие предприятия продолжали закупать иранскую нефть по сниженным ценам, тем самым обеспечивая финансовые ресурсы для сети иранских прокси.

Пекин способен содействовать дипломатическим договорённостям. Но он не способен создать интегрированную систему противоракетной обороны, обеспечить обмен разведывательной информацией в режиме реального времени или организовать коалицию, способную эффективно сдерживать Иран.

Именно это возвращает нас к решению президента Трампа поставить заключение ядерного соглашения в зависимость от присоединения Саудовской Аравии к Авраамовым соглашениям.

Соглашение о строительстве атомных реакторов определит стратегическую ориентацию Саудовской Аравии на десятилетия вперёд. Поэтому Вашингтон напрямую заинтересован в том, чтобы технологическое будущее королевства укрепляло его систему безопасности и союзнические отношения.

Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман предвидел такое развитие событий ещё в 2022 году, когда заявил в интервью журналу The Atlantic: «Мы не рассматриваем Израиль как врага. Мы рассматриваем его как потенциального союзника, с которым у нас существует множество общих интересов, которые мы можем развивать совместно».

События последующих лет подтвердили справедливость этой оценки.

Операция Epic Fury продемонстрировала, что интегрированная региональная архитектура безопасности, созданная Соединёнными Штатами, действительно работает. Теперь у Вашингтона появилась возможность превратить этот военный опыт в долгосрочное политическое урегулирование.

Подобный рычаг влияния вряд ли сохранится надолго. Соединённым Штатам следует воспользоваться им, пока такая возможность ещё существует.

Рубрика «Трансляция» цитирует ИноСМИ и не отражает мнение редакции

Оригинальная публикация: Why Trump Tied Saudi Arabia’s Nuclear Future to Israel