Цедек: справедливый суд и сострадание. Недельная глава «Дварим»
Подводя итоги, Моше произносит несколько великолепных речей перед новым поколением евреев. Начинает он с темы, которая станет главной в последней книге Пятикнижия Дварим. Это тема справедливости: «В то время я велел вашим судьям: “Выслушивайте [свидетельства] ваших братьев и судите справедливо — [как в тяжбах] между вашими соплеменниками, [так и в тяжбах с] переселенцами, живущими у вас. Никому не отдавайте предпочтения [в суде]. Выслушивайте и малого, и великого. Не страшитесь человека, потому что суд — у Б‑га! А то дело, которое будет слишком трудно для вас, передавайте мне — я выслушаю его”’».
В книге Дварим слово «цедек» («справедливость») — ключевое. Вот самый знаменитый пример: «К справедливости, к справедливости стремись, чтобы ты был жив и овладел страною, которую Г‑сподь, твой Б‑г, отдает тебе!» (Дварим, 16:20).
Посмотрим, где именно и как часто употребляются слово «цедек» и образованное от него «цдака» в остальных книгах Моше.
Оказывается, тут есть четкая закономерность. Чаще всего «цедек» и «цдака» встречаются в первой и последней книгах Пятикнижия — Берешит (16 раз) и Дварим (18 раз). В книге Шмот — лишь четыре раза, в книге Ваикра — пять раз. Причем в названных книгах эти слова, за одним исключением, встречаются «кучно», в конкретных главах. В Шмот — в главе 23 (три случая употребления из четырех — в двух стихах, 23:7‑8), а в Ваикра — в главе 19 (все пять случаев употребления). В книге Бемидбар этих слов нет вообще.
Вышеизложенные особенности, как и множество других признаков, указывают на то, что Пятикнижие Моше строится по модели хиазма — риторической фигуры в форме «ABCBA». Вот его схема:
А: Берешит — предыстория Израиля (отдаленное прошлое)
В: Шмот — путь из Египта к горе Синай
С: Ваикра — кодекс святости
В: Бемидбар — путь от горы Синай к берегам Иордана
А: Дварим — «постистория» Израиля, то, что будет после завершения текущего этапа (отдаленное будущее).
Лейтмотив «цедек/цдака» появляется в ключевых точках этой структуры: книгах, расположенных, так сказать, по краям — в Берешит и Дварим, а также в центральной главе всего текста — Ваикра, 19. Очевидно, это слово — одна из главных тем книг Моше, рассматриваемых как единое целое.
Что оно означает? Перевести «цедек/цдака» почти невозможно: очень уж много смысловых оттенков. Это и справедливость, и милосердие, и праведность, и порядочность, и равенство, и беспристрастность, и нравственная неиспорченность. Безусловно, его значение богаче, чем «справедливость» в сугубо юридическом смысле, то есть «правосудие», обозначаемое в Библии словами «мишпат» и «дин».
Поясню на примере: «Если же он — бедный человек, то не ложись спать, [оставив у себя одежду, которую ты взял] у него в залог. Верни ему залог до захода солнца, чтобы он лег спать, [завернувшись] в свою одежду, и благословил бы тебя. Это зачтется тебе как цдака пред Г‑сподом, твоим Б‑гом» (Дварим, 24:12–13).
В этом стихе слово «цдака» никак не может означать «справедливость» в судебно‑правовом смысле. Речь идет о ситуации, когда бедняк взял что‑то взаймы под залог своего единственного плаща или покрывала. По закону заимодавец вправе держать плащ у себя, пока займ не погашен. Однако воспользоваться этим правом на практике — значит поступить дурно. Было бы бесчеловечно не принять во внимание положение бедняка, которому не во что закутаться холодной ночью.
Для вящей ясности рассмотрим параллельный фрагмент в Шмот, 22: «Если возьмешь в залог одежду у ближнего твоего, возврати ему ее до захода солнца, ведь это его единственный покров, одеяние для его тела. В чем ему спать? Если он воззовет ко Мне, то Я услышу, ведь Я милосерден!» (Шмот, 22:25–26).
Та же ситуация, которая в Дварим описывается словом «цдака», в Шмот охарактеризована как «милосердие», или «сострадание» («ханун»). Покойный Арье Каплан перевел слово «цдака» в Дварим, 24 как «заслуга, приобретаемая делами милосердия». А лучше всего описать это как «правильный и достойный поступок» или «решение справедливого суда, смягченное милосердием».
В иудаизме решение суда по справедливости («цедек» в противоположность «мишпат») должно смягчаться милосердием.
Этот факт заставляет нас иначе взглянуть на знаменитую речь Порции в «Венецианском купце» Шекспира: она, хотя автор ничего подобного не замышлял, сегодня полна ужасающей, даже трагической иронии.
Порция, выдавая себя за адвоката по имени Бальтазар, выступает в суде в защиту главного героя. Она заявляет:
Не действует по принужденью милость;
Как теплый дождь, она спадает с неба
На землю и вдвойне благословенна:
Тем, кто дает и кто берет ее.
И власть ее всего сильней у тех,
Кто властью облечен. Она приличней
Венчанному монарху, чем корона.
Знак власти временной есть царский скипетр:
Он — атрибут величья и почета,
Внушающий пред царской мощью трепет;
Но милость выше мановенья скиптра,
И трон ее живет в сердцах царей.
Она есть свойство Бога самого;
Земная власть тогда подобна Божьей,
Когда с законом милость сочетает.
Жид, за тебя закон; но вспомни только,
Что если б был без милости закон,
Никто б из нас не спасся. Мы в молитве
О милости взываем — и молитва
Нас учит милости. — Все это я
Сказал, чтобы смягчить тебя…
Здесь Шекспир излагает средневековую концепцию христианского милосердия (устами Порции) в противовес еврейскому понятию правосудия (Шейлок). Драматург не знает (да и не мог бы узнать, господствующая культура его эпохи не располагала к приобретению таких познаний), что в иврите слова «правосудие» и «милость» не антонимы, их связует слово «цедек». И это незнание еще забавнее оттого, что лексика и образный ряд в речи Порции («Как теплый дождь, она спадает с неба») позаимствованы из книги Дварим:
«Пусть прольется, как дождь, моя речь, потечет, как роса, мое наставленье, словно струи дождя — на зеленый покров, словно потоки [воды] — на траву… Он — Твердыня, чисты Его деянья, праведны все Его пути. Он — верный Б‑г, Ему чужд обман. Он праведен и справедлив» (Дварим, 32:2–4).
Надуманное противопоставление еврея и христианина в «Венецианском купце» красноречиво свидетельствует, что христианская теология до недавнего прошлого рисовала беспощадно искаженный образ иудаизма.
Почему же справедливое рассмотрение дел в суде — одно из центральных понятий иудаизма? Потому что справедливость беспристрастна. В понимании Торы закон не делает никаких различий между богатыми и бедными, могущественными и обездоленными, местными уроженцами и чужестранцами. Равенство перед законом — не что иное, как равенство перед Б‑гом, перенесенное на отношения между людьми. Тора снова и снова подчеркивает, что правосудие, понимаемое как справедливый суд, — не чисто человеческое изобретение: «Не страшитесь человека, потому что суд — у Б‑га!» А поскольку правосудие в руках Б‑га, ничто — ни страх, ни взятки, ни кумовство — никогда не должно извращать справедливое рассмотрение дел. Судить по справедливости — неотменяемая обязанность и неотъемлемое право.
Иудаизм — религия любви. Люби Г‑спода, твоего Б‑га; люби ближнего, как самого себя; люби переселенца. Но также это религия справедливости, поскольку там, где нет справедливости, любовь сбивает с пути истинного (кто, будь у него такая возможность, не изменит правила ради блага дорогих ему людей?). Но также это религия сострадания, поскольку там, где нет сострадания, закон даже сам по себе может порождать неравенство.
Справедливость + сострадание = цедек. А цедек — первейшая предпосылка для строительства общества, где принято поступать достойно.
Прибыль и пророки. Недельная глава «Дварим»
Книга Завета. Недельная глава «Дварим»
