Мирон Гинкас
Сквозь колючую проволоку
Воспоминания врача, узника Каунасского гетто. Под редакцией и с комментариями спасенного им сына, режиссера Камы Гинкаса
Перевод с литовского А. Васильковой. М.: Книжники, 2024. — 368 с.

После столь развернутого подзаголовка вроде бы абсолютно ясно, о чем эта книга. Вроде бы просто изложение событий — да, трагических, связанных с ключевыми историческими поворотами XX века, но в силу их известности мы можем узнать о них из разных источников, из той же Википедии, достаточно открыть страницу «Каунасское гетто». Однако эта книга призвана сохранить то главное и не всегда уловимое, ради чего пишутся такие книги: вызвать в памяти не столько факты, сколько чувство, внутреннее ощущение того, с чем живет человек, попавший в страшные и странные обстоятельства, становящиеся обыденными (да, та самая «банальность зла»).

Вроде бы все только и шепчутся что о предстоящей войне, но все равно она застает человека врасплох: здесь это происходит на врачебном дежурстве, на новой работе, в сотне с лишним километров от дома, от семьи, и вернуться никаким транспортом нельзя, только на своих двоих. Он возвращается в свой дом — но одновременно и в новый мир, где все строится на каких‑то новых основах, в новой системе связей между людьми, при новом разделении свой–чужой, и с новым собственным статусом, унизительным и безнадежным. Попытки найти какую‑то логику в происходящем, какую‑то надежду в шепоте о ходе военных действий… А тут и указ о переселении всех евреев в гетто. Тяжелый рабский труд, время от времени «акции», в которые не хочется верить уцелевшим: люди обманывают себя и говорят, что нет, не может быть, чтобы тех всех увезли и расстреляли, наверное, куда‑то переселили… Ошеломление–отчаяние–привыкание, как в учебниках психологии. Но мы не в учебнике психологии, а в реальной жизни, и нет времени на эти рефлексии, нужно просто выжить. Ухитриться утаить от немцев что‑то ценное, потом выменять это у литовцев на еду, для этого незаметно выйти из гетто, потом вернуться, не вызывая подозрений, работать с остальными узниками, и так день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем.

Важнейшим обстоятельством оказывается то, что человек спасает не только себя. Одинокому в таких условиях смерть показалась бы чуть ли не избавлением. Но тут есть семья. Нужно пережить этот кошмар и спасти тех, кто с тобой.

Сыну Каме в начале книги полтора месяца, к концу ему два года с лишним, и он занимает все больше места в повествовании. Оставаться дальше в гетто — верная смерть. Побег из гетто с заснувшим от снотворного ребенком в заплечном мешке. И до самого конца немецкой оккупации — жизнь в убежищах, у литовцев, укрывавших евреев.

Беглецам даже не сразу становится известно, что гетто ликвидировано, а уцелевших немцы распределили в лагеря. Но у семьи Гинкасов свои скитания.

Мирон Гинкас, с некоторым изумлением узнав, что в гетто, оказывается, была подпольная организация, связанная с партизанами, пишет с чувством неловкости: «Оказывается, люди сражаются не только за свою жизнь, но и за свободу других. Я же с прошлой осени мотаюсь с ребенком, ищу убежище для жены».

Но какие уж тут связи с подпольем и партизанами, когда двухлетний ребенок лепечет на идише, порывается выбежать наружу, плачет, а кругом война, и каждый день, когда ты остался в живых, похож на выигрыш в какой‑то безумной лотерее. Тут поневоле задумаешься о самом Каме Гинкасе, о не осознанном тогда, в двухлетнем возрасте, но оставшемся где‑то в подкорке опыте жизни на грани смерти. Отец, Мирон Гинкас, наполнил свою последующую жизнь бурной и плодотворной деятельностью — между прочим, в том числе сценической: он организовал хор врачей, а созданный им же самодеятельный кукольный театр оказался первым коллективом такого рода в послевоенной Литве и успешно гастролировал.

Режиссерская манера Камы Гинкаса хорошо известна: порой кажется, что его персонажи живут на сцене с ощущением «последнего дня», что где‑то здесь, рядом, таится нечто роковое, что сейчас грянет; бытовое, обыденное соседствует у него с мрачным и зловещим.

И тут возникает перекличка с названием книги: взгляд сквозь колючую проволоку — для узника это взгляд наружу, для читателей — взгляд в область неотвратимо ужасного, а для мемуариста это взгляд внутрь самого себя.

Книгу Мирона Гинкаса «Сквозь колючую проволоку» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах.