Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books
Загадка Шушани
Режиссер Мишель Гриншпан
Израиль, 2023
7 октября 2023 года, в обстановке хаоса и шока, нам стало не до культурной жизни. Не перечесть, сколько мероприятий пришлось перенести. В том числе начало проката уникального документального фильма.
Его герой, оставшийся в истории под именем «мсье Шушани», человек‑загадка. О тайне его имени и происхождения, блестящем уме и тяге ниспровергать авторитеты ходят легенды. А началось все после Холокоста, когда Шушани объявился в Европе. (Кстати, на афише мы видим его аллегорическое изображение: силуэт сгорбленного человека с чемоданом.)
О Шушани рассказывают, что он превосходно знал еврейскую традицию, западную философию, математику и естествознание, владел 30 языками. Везде, где он оказывался — во Франции, Марокко, Израиле, Уругвае, — он учил людей Торе. Но чему конкретно он учил и откуда был родом, доныне неясно. Среди его учеников были еврейские ученые мужи и профессиональные физики, простые крестьяне и сироты, потерявшие родителей в жерновах Холокоста.
Познакомившись с Шушани, великий французский еврейский философ Эммануэль Левинас произнес ставшую известной фразу: «Не могу сказать, что именно он знает; могу сказать только одно: он знает все, что знаю я». Упокоился Шушани в Монтевидео, столице Уругвая, и на его надгробии, оплаченном, если верить молве, Эли Визелем, начертано: «Его рождение и жизнь окутаны тайной».
Что ж, тайна его жизни до сих пор не разгадана, но непроницаемая завеса в последнее время, кажется, начинает рассеиваться.
Когда‑то Левинас сказал о Шушани: «Он — целиком и полностью Устная Тора». Однако в 2021 году Национальная библиотека Израиля объявила, что Шушани оставил после себя десятки тетрадей. Йоэль Финкельман осенью 2022 года проанализировал его заметки на страницах Jewish Review Of Books.
Часть этих зашифрованных записей хранил с 1969 года специальный тайный фонд, учрежденный четырьмя его учениками. Другой свод ценных документов подарил Национальной библиотеке Израиля профессор Еврейского университета Шалом Розенберг, специалист по еврейской мысли. Розенберг, родившийся в Аргентине, близко общался с Шушани в последние годы его жизни. А франко‑израильский кинорежиссер Мишель Гриншпан последние 15 лет кропотливо изучал эти тетради и жизнь их автора. В результате он снял фильм «Загадка Шушани»: хронику своих попыток выйти на след этого необычного наставника и собрать по крупицам его биографию.
Дело было во Франции, вскоре после войны. Эли Визель ехал в город Таверни читать лекцию о Библии юношам — выжившим узникам Бухенвальда. По дороге, в поезде, он повстречал Шушани . А позднее прокомментировал это фразой, которая, как и отзыв Левинаса, стала частью легенды: «Встреча с учителем положила конец моей лекторской карьере. Я снова стал учеником» .
В фильме Гриншпана стандартная для документалистики кинохроника перемежается черно‑белыми мультфильмами — полупризрачными сценами скитальческой жизни Шушани.
Гадая, как подступиться к загадке, Гриншпан обращается к мудрости самого Шушани (в передаче Левинаса). Шушани учил, что у каждого стиха Торы 2 млн 400 тыс. толкований, «потому что из Египта вышли 600 тыс. евреев, а каждому человеку доступны четыре способа понимания слов Б‑га: пшат (буквальный смысл), ремез (аллегорический смысл), драш (смысл, выведенный путем толкования) и сод (сокровенный мистический смысл)». В фильме четыре части, и каждой из них соответствует один из четырех методов.
С пшатом, разумеется, все непросто. Ни одному из биографов Шушани не удалось выяснить даже элементарные факты его биографии. Например, итальянский психоаналитик Хаим Бахарье утверждает, что Шушани не скончался в 1968 году в Уругвае, а лишь инсценировал свою смерть и до сих пор ходит по улицам где‑то в Европе. Или, как минимум, еще недавно ходил (нынче ему перевалило бы за 120 лет). Начиная работу над фильмом, Гриншпан настойчиво добивался знакомства с Эли Визелем — рассчитывал, что писатель прояснит много неясностей касательно жизни Шушани. Но Визель, в то время уже глубокий старик (в 2016 году его не стало) и очень занятой человек, два года игнорировал обращения Гриншпана. Тем временем режиссер брал интервью у других бывших учеников Шушани. Опросил десятки человек, в том числе многих, бывавших на уроках Шушани, когда он наведывался в религиозные кибуцы. Все эти ученики, почти не противореча друг другу, рисуют яркий, чрезвычайно интересный образ учителя: человека блестящего, со вспыльчивым характером, не имевшего себе равных, жившего в нищете, равнодушного к любым внешним обстоятельствам.
Собственно, именно внешние обстоятельства в рассказах разных людей не совпадают. Кем был Шушани — сефардом или ашкеназом? Где родился — в Польше, Иерусалиме или Марокко?
В фильме есть уморительно смешной эпизод. В 2013 году Гриншпан, пробравшись без приглашения на торжественный вечер «Сети мировых ценностей» раввина Шмулея Ботеаха, наконец‑то отлавливает Визеля. Они знакомятся, и Визель охотно начинает делиться теплыми воспоминаниями о Шушани, блистает красноречием и обаянием, даже намекает, что у него припрятан большой архив заметок, сделанных в годы общения с учителем. Более того, признается, что хитростью выяснил у Шушани его еврейское имя — Мордехай, однажды в субботу вызвав его к Торе. С добродушным смехом вспоминает, как Шушани воровал у него книги и бутылки виски.
Однако Визель то ли не может, то ли не хочет четко отвечать на вопросы Гриншпана. Цитирует фразу, которую якобы сказал ему Шушани (правда, звучит она в духе самого Визеля): «Важно то, что я делаю, а не то, как меня называют». Встреча продлилась лишь 15 минут. Ее оборвало вмешательство чересчур усердного секретаря, и Гриншпан был вынужден откланяться.
Обнаружив, что пшат не помогает найти разгадку, режиссер обращается к драшу: вместо биографических данных стремится выяснить, чем объяснялось магическое обаяние Шушани, безотказно действовавшее на всех его знакомых. И здесь Гриншпан исследует мрачную изнанку наследия Шушани.
«Меншем он не был», — говорит один из тех, у кого режиссер берет интервью. Многие говорят, что Шушани был неряшливым и сварливым. Другие упоминают, что он был охоч до красивых женщин. Один ученик со смехом рассказывает, что «переставал для него существовать», если в комнату входила молодая женщина. Пожилая француженка марокканского происхождения, в молодости водившая знакомство с Шушани, смотрит в объектив своими мрачными, выразительными глазами и цедит: «Настоящий дьявол».
Шушани производил колоссальное впечатление на окружающих. Но Гриншпан с оторопью обнаруживает, что почти никто не может процитировать дословно ни одной подлинной фразы Шушани. Неужто он был не гений, а гипнотизер, умело вводивший в транс даже величайших корифеев еврейской учености?
Впрочем, это подозрение рассеивает профессор Шалом Розенберг, бывший хранитель тетрадей Шушани. Гриншпан навещает Розенберга в его квартире в Иерусалиме, намеревается, как и во всех других интервью, расспросить о внешности и антиномизме Шушани. Жена Розенберга, стоя в дверях кухни, делает мужу жест: «Замолчи!» Розенберг, ласково улыбаясь, отвечает режиссеру так: «В определенный момент своего развития в детстве я решил, что не стану судить своих родителей». И добавляет: «То, что говорили про него люди, меня не интересует. Если я стою перед источником мудрости, мне хочется окунуться в этот источник».
Один человек, знавший и Шушани, и Розенберга, заметил, что Розенберг «достиг настолько высокого уровня, что задавал верные вопросы».
Розенберг не затрагивает такие темы, как сверхъестественная гениальность Шушани и тайны его биографии. Ему интересны главным образом философские прозрения Шушани: «На мой взгляд, он был еврейским Сократом <…> Он говорил, что пропуском во дворец знаний служит вопрос» (кушия ).
В статье, опубликованной в 1995 году в израильском журнале «Амудим», Розенберг писал о Шушани: «Как не уставал повторять мой учитель, надо научиться 40 лет не расставаться с каким‑то трудным вопросом, не капитулируя, не отчаиваясь. Тогда у нас есть шанс докопаться до истины».
Розенберг убеждает Гриншпана переключиться с дешевых сенсаций, которыми попахивают впечатления знакомых Шушани, на истинную суть его учения. Так Гриншпан переходит к части фильма, соответствующей ремезу. В субтитрах он переводит этот термин, пожалуй, не совсем буквально, как «глубже и глубже».
Одно из основополагающих поучений Шушани (в передаче Розенберга) гласит: «Мудреца следует предпочесть пророку‑писцу… Человек не усвоит практический закон даже из толкования традиционной Мишны, хотя закон в ней изложен, ни тем более из Библии, ни тем более из познаний, которые выражены в талмудическом споре. Решение принимает Святой Дух в сердце мудреца».
По следам Шушани Гриншпан отправляется в Уругвай и находит там целую общину его учеников, немного моложе тех, кого режиссер интервьюировал прежде. Эти люди доныне каждый год собираются на могиле Шушани и отдают ему дань памяти. Они принадлежат к малочисленной, сильно поредевшей еврейской общине Монтевидео. О Шушани эти ученики вспоминают тепло: для них он не ходячая загадка, а их ребе. Когда Гриншпан, надев кипу, присутствует на йорцайте Шушани, под проливным дождем, мы понимаем, в чем главное открытие, к которому режиссера привела работа над фильмом.
Суть вовсе не в том, кем был Шушани, ашкеназом или сефардом, гением или сумасшедшим. Главное — тот факт, что память о Шушани продолжает вдохновлять жизнь обыкновенных евреев, которых он учил.
Опираясь на этот вывод и недавно обнаруженное собрание записей Шушани, Гриншпан переходит на уровень сод — и к соответствующей части фильма.
Оказывается, дневники Шушани написаны загадочными знаками, которые практически невозможно прочесть. Гриншпан обращается за помощью к нескольким известным специалистам по еврейской мистике: раввину Адину Штейнзальцу, раввину Ури Черки и каббалисту Моше Иделю. Все они восхищаются шифром, но пасуют перед ним. И снова на выручку приходит Розенберг, советует Гриншпану взломать код с помощью компьютерной программы.
В расшифрованных текстах Шушани обнаруживаются ценные сведения о его биографии. Гриншпан обнаруживает: если после войны Шушани был известен своей слабостью к красивым женщинам, то до войны у него была невеста, марокканская еврейка Сара Абитбуль. Они обручились в 1939 году в Париже. Вообще‑то всегда ходили слухи, что женщина, в которую был влюблен Шушани, погибла от рук нацистов в оккупированном Париже. Возможно, теперь мы знаем, как ее звали. Гриншпан восстанавливает по тетрадям картину жизни Шушани во время Холокоста, и всплывает очень понятная по‑человечески и в то же время типичная для евреев ситуация: после страшной утраты человек находит убежище в изучении Торы, ибо она — словно море.
В мае 2024 года «Загадка Шушани» вышла в кинопрокат в Израиле, причем с большим успехом. Некоторое время версия фильма с ивритской озвучкой была доступна на ютубе. Набрала более 500 тыс. просмотров — гигантская цифра для документального фильма о труднопостижимом еврейском интеллектуале‑скитальце, тем более что фильм появился в разгар войны.
По словам режиссера, складывается впечатление, что фильм посмотрели все до одного: «Даже секулярные израильтяне и харедим, маленькие дети и старики, левые и правые».
Я хотела сходить на него в своем родном городке Раанане, где не так‑то много высоколобых интеллектуалов, но есть большая община франкоязычных евреев. И что ж, на сеанс я не попала, все билеты были распроданы. В итоге я посмотрела «Загадку Шушани» в тель‑авивской Синематеке. После заключительных титров зрители долго аплодировали.
Прошлым летом в интервью газете «А‑Арец» Гриншпан, предваряя выход фильма в международный прокат (в феврале его показали на кинофестивале в Нью‑Джерси), заметил, что склад мышления Шушани актуален в наше время, в свете ужасающих провалов разведслужб накануне 7 октября. Гриншпан указал, что в израильской армии есть «подразделение адвокатов дьявола», также именуемое «Ипха мистабра», что по‑арамейски значит «похоже, на самом деле все наоборот». Подразделение «Ипха мистабра» создали после войны Судного дня, чтобы критически оценивать предположения разведслужб и не допускать новых катастроф.
«“Ипха мистабра” — образ мысли, требующий все на свете подвергать сомнению, — вот что мы потеряли, — говорит Гриншпан. — А ведь Шушани был его живым олицетворением».
Оригинальная публикация: The Riddler
В Национальной библиотеке Израиля будут представлены записные книжки таинственного ученого, обучавшего Эли Визеля и Эммануэля Левинаса
Ребе Варшавского гетто
