C. Андрё, Э. Мартен‑Нёт, С. де Монши, Э. Несманн и др.
Амедео Модильяни — тайна портретов
Перевод с французского Алины Поповой. М.: Книжники, 2026. — 48 с.

Это уже вторая книга из парадоксальной по замыслу серии коллективных монографий о художниках, которые пишутся французскими авторами и издаются в русских переводах «Книжниками». Парадоксальность в том, что авторы берут на себя смелость рассказать совсем юной аудитории, ученикам средней школы, о предметах чрезвычайно сложных, как можно менее редуцируя их сложность и проблематичность.

Рассказать следует так, чтобы детям было интересно, понятно, и чтобы их картина мира не слишком рушилась. А ведь повествование о жизни Модильяни — человека трудного и несчастливого, как заметил один из авторов книги, «ни в чем не знавшего меры», умершего молодым «в нищете, измученным болезнью и алкоголем», — способно быть весьма разрушительным для детского восприятия. И тут все, с одной стороны, честно, а с другой — сдержанно. К чести авторов, им удалось почти невозможное: прямо назвать вещи своими именами и совершенно избежать соблазна морализаторства — верного пути к отторжению сказанного и в конечном счете к слепоте в отношении героя повествования.

Авторы поставили перед собой задачу показать то, что и взрослые понимают не всегда: насколько «светлые» и «темные» стороны личности художника связаны друг с другом, растут друг из друга, предполагают друг друга.

Первой у «Книжников» в этой серии была книга о Марке Шагале См.: Лехаим. 2026. № 1. С. 110–111.  — у новой книги авторы в основном те же: Элеонора Несманн, Эмили Мартен‑Нёт, Сандрин Андрё, Клеманс Симон, Элуа Руссо, Сонья де Монши, к ним присоединились Сильви Дюамель и Мэри Спенсер.

Второй опыт в этом роде — удивительное свидетельство того, что задуманное у авторов получается и что в основе их метода некая система.

Книга о Шагале была, пожалуй, немного более детской, игровой (даже по оформлению), но в целом устроены книги похожим образом. Так, в каждой из них предпринята дерзкая попытка представить «всего» героя‑художника «в одной картине»: в случае с Модильяни ключевой становится «Лежащая обнаженная» (1917) — портрет Жанны Эбютерн, его последней возлюбленной.

Обе мини‑монографии заключает практическая часть (в книге о Модильяни она называется «Портретная мастерская»): юным читателям предлагается разделить с художником его опыт, перенять его приемы, прочувствовать его манеру и видение им своего материала, а значит, и восприятие реальности.

Прежде всего читателей нужно познакомить с жизнью героя. И авторы открывают книгу биографическим очерком, в основе которого некая интрига. Начинает Элеонора Несманн не с детства, как естественно было бы ожидать, а сразу с его 22 лет, когда Модильяни «покинул свой родной город Ливорно, в Тоскане, и переехал из Италии в Париж». Как нелегко ему там пришлось, причем так продолжалось до самой его смерти. Интрига же в том, что автор задается вопросом: не преследовало ли художника проклятие, не оно ли было причиной его трудностей и несчастий? Глава так и названа: «Проклятие Модильяни?» Надо сказать, на собственный вопрос Несманн не дает ответа…

Впрочем, еще в предисловии этой книги появляется загадка. И она тоже остается неразгаданной: почему Амедео, мечтавший стать скульптором, бросил скульптуру? Миф о том, что он выбрасывал работы, высмеянные друзьями, в сточную канаву, оказывается развенчанным (заодно хорошая прививка критичности юным читателям: не стоит верить всем подряд историям о художниках, даже если они, как история скульптур Модильяни в городском канале Ливорно, звучат эффектно).

В этом же предисловии сформулированы — чтобы сопровождать потом читателя на протяжении всей книги — общие черты стиля художника, которые действительно были явлены в его скульптурах. Он позаимствовал их у «древних изваяний из далеких краев» и потом развивал в живописи: удлиненные лица, глаза без зрачков, «которые смотрят прямо на нас».

И лишь после рассказа о смерти Модильяни и самоубийстве его любимой женщины, 19‑летней Жанны, беременной их вторым ребенком, автор следующей главы (Эмили Мартен‑Нёт) переходит к его «Детству по‑итальянски» и к итальянской же юности. Думается, это правильно — прочитав трагическую историю художника, юный читатель задумается: отчего Модильяни стал таким? Некоторые ответы он получит, а заодно увидит очень интересные иллюстрации: рисунки, выполненные Амедео в 12 лет (на удивление уверенной, взрослой рукой), портреты, которые он писал 16‑летним. На известного нам «позднего» Модильяни они не похожи, но характерные особенности уже проступают: «Модель показана лицом к зрителю, но чуть повернута в сторону. Дальше художник будет часто выбирать для своих портретов именно такое положение».

Книга все‑таки не столько биографическая, сколько искусствоведческая, и следующая глава (Эмили Мартен‑Нёт), «Уроки Парижской школы», о том, чему и у кого Модильяни научился в Париже, какие испытал влияния.

Для понимания этой главы не обойтись без некоторой эрудиции — желательно представлять себе, как выглядели работы прерафаэлитов, которыми Амедео был увлечен, картины Сезанна, на сходство с которыми одного из его портретов обращает внимание автор, что такое, в конце концов, модернизм.

В Париж, сказано тут, в начале XX века «съезжались художники‑модернисты со всех концов земли». Понимая, что не всякий ребенок, даже интересующийся, может иметь об этом ясное представление, автор кое‑что подсказывает, обозначает самое существенное несколькими штрихами: например, характерные приемы кубизма — это «геометрические формы, отсутствие перспективы». Автор обращает внимание на то, как в ранних работах Модильяни намечаются, взаимодействуя с явно заимствованными (то у экспрессионистов, то у пуантилистов), черты его зрелого самостоятельного стиля. Как, экспериментируя «со всеми направлениями искусства модернизма», художник «шаг за шагом создает собственную вселенную».

Четвертая глава (Сандрин Андрё) открывает нам Модильяни‑скульптора (хотя в скульптуре он интенсивно работал лишь несколько лет). У него была собственная концепция того, что следует развивать в этом искусстве: Роден лепит из глины, но это якобы ведет скульптуру в тупик, делает ее «больной», для спасения «надо возвращаться к резьбе по камню», к тому, как работал Микеланджело.

В качестве иллюстраций в этой главе появляются работы других художников, оказавших влияние на Модильяни: не только его современника Константина Бранкузи, но и изображение богини Нут, вырезанное из дерева неизвестным египтянином в VII–IV веках до н. э. Здесь рассказано об истоках эстетических пристрастий Модильяни в скульптуре, «проросших» затем в живопись и сформировавших ее: кикладские идолы, изваяния из камбоджийского храма Ангкор — лица «кхмерских будд», копии которых он рассматривал в Лувре, египетское искусство, скульптуры древних греков и римлян. «Именно благодаря скульптуре Модильяни, — утверждает автор, — нашел свой узнаваемый стиль. Смог отказаться от подражания реальности и решительно шагнуть навстречу простым геометрическим формам».

Наконец, в пятой главе (Клеманс Симон) речь заходит о портретах Модильяни — не только о том, как они менялись (что находит отражение в иллюстрациях), но как они отражали художественную и околохудожественную атмосферу Парижа. И как в ходе работы над этими портретами Модильяни становился самим собой: «Чаще всего модель — лишь повод для поиска новой манеры».

Глава шестая «Прощай, пейзаж!» (Клеманс Симон) объясняет, как так вышло, что в наследии Модильяни всего семь пейзажей (и что общего у этих работ с его портретами). Элеонор Несманн фокусирует всего Модильяни — не столько, правда, его живопись, сколько его судьбу — в портрете обнаженной Жанны Эбютерн.

Из‑за этого портрета, вызвавшего скандал («современников особенно шокировало то, что обнаженные у Модильяни не стесняются»), в первый же день закрыли его единственную долгожданную выставку, чем, по существу, сломали ему жизнь. «Он умер в нищете через три года».

Далее следуют разделы, уже знакомые нам по книге о Шагале. Рассказ о Модильяни завершается мини‑энциклопедией, «Азбукой» (Элои Руссо). На каждую букву приходится по одной маленькой статье, и не все из них об искусстве, некоторые — о питавшей искусство жизни (например, на С — «Сборники стихов»: «Большинство современников Модильяни вспоминали, что он всегда носил в кармане сборники поэтов Поля Верлена, Габриеле д’Аннунцио или Данте и декламировал их стихи с большой экспрессией. Как и полагалось человеку из богемы!»).

Чего в книге нет совсем — это каких‑либо слов о еврействе Модильяни (кроме сказанных мимоходом: «…с поэтом Максом Жакобом, который тоже был евреем, они охотно обсуждали религию и философию»). Даже если оно для него ничего не значило, это не кажется правильным. Адресовать упрек следует французским авторам, у которых, по всей видимости, нет причин интересоваться подобными материями.

Наконец, самая захватывающая часть книги — это «Портретная мастерская». «Вдохновись, — советуют Моди Сильви Дюамель и Мэри Спенсер, — его портретами и тоже нарисуй портреты своих друзей». А Сонья де Монши предлагает потренироваться в создании объемов с помощью светотени: поработать, как герой книги, скульптором с помощью рисунка. Идея чудесная. Здесь она воплотилась в виде подробной и толковой — с картинками — пошаговой инструкции, включающей указания, с какой скоростью стоит работать для получения правильного результата: «Работай быстро, энергично, “вбивая” кистью краску в бумагу».

В буквальном смысле вовлекая читателя в жизнь героя, авторы дают ему возможность прочувствовать и понять художника изнутри. Это умение важнейшее — даже если в будущем ты не станешь заниматься живописью.

Книгу «Амедео Модильяни — тайна портретов»можно приобрести на сайте издательства «Книжники»