Почему первосвященник должен входить в Храм так, чтобы его было слышно? Какая связь между колокольчиками и гранатами? И что такое «подол святости»? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Тецаве.

Краткое содержание

Шмот 27:20–30:10

Название недельной главы — «Тецаве» («Повели») — встречается в книге Шмот 27:20.

Всевышний повелевает Моше принять от сынов Израиля чистое оливковое масло для поддержания «вечного светильника» — меноры, которую Аарон должен зажигать ежедневно, «от вечера до утра».

В главе подробно описываются священнические одежды, которые коаним (священники) должны носить при служении в Святилище.

Все коаним носили:

1. Кутонет — длинную льняную тунику;

2. Михнасаим — льняные штаны;

3. Мицнефет (или мигбаат) — льняной головной убор (тюрбан);

4. Авнет — длинный пояс, оборачиваемый вокруг талии.

Кроме того, коэн гадоль (первосвященник) носил:

5. Эфод — подобие фартука, изготовленного из голубой, пурпурной и алой шерсти, льна и золотых нитей;

6. Хошен — нагрудник с двенадцатью драгоценными камнями, на которых были выгравированы имена двенадцати колен Израиля;

7. Меиль — голубой плащ с золотыми колокольчиками и декоративными гранатами по краю;

8. Циц — золотую пластину на лбу с надписью «Святыня Всевышнему».

Глава Тецаве также включает подробные указания Всевышнего о семидневном посвящении Аарона и его четырех сыновей — Надава, Авиу, Элазара и Итамара — в священство, а также повеление изготовить золотой жертвенник, на котором приносили кеторет (воскурение благовоний).

* * *

Давайте изучим стих из главы Тецаве, описывающий один из восьми одеяний, которые коэн гадоль надевал, когда служил в Бейт-a-Микдаш.

Тора говорит (Тецаве, глава 28, стих 31):

Ты должен сделать меиль — плащ коэна гадоля — и он должен быть полностью из тхелет, то есть из шерсти, окрашенной в бирюзово-сине-фиолетовый цвет, называемый тхелет.

По подолу этого плаща коэна гадоля ты должен сделать римоним — гранаты — тоже из шерсти, того же цвета тхелет, но выполненные в форме граната. И это должно быть из тхелет, аргаман и толаат шани — бирюзовая шерсть, пурпурная шерсть и алая шерсть.

По подолу плаща, по всему кругу, с обеих сторон.

И между ними — или внутри них, но переведем буквально — между ними, между этими шерстяными гранатами, должны быть паамоним — колокольчики. Получается: гранат и колокольчик, гранат и колокольчик, снова гранат — по всему кругу, по подолу меиля.

И сказано далее:

Это будет на Аароне, первосвященнике, когда он служит. И будет слышен его звук, когда он входит в святое место перед Всевышним.

Зачем?

Потому что колокольчики будут звенеть, стучать, создавать звук. В результате невозможно, чтобы Аарон а-Коэн или любой последующий первосвященник входил в Мишкан или Бейт а-Микдаш, и чтобы не был слышен звук его приближения — когда по всему подолу одежды звенят эти колокольчики.

И далее сказано: «וְלֹא יָמוּת» — «и не умрет».

То есть, как объясняют Раши и другие комментаторы: если коэн гадоль войдет и будет служить без одного из восьми одеяний — включая меиль без колокольчиков, то есть если отсутствует хотя бы один элемент — это затрагивает саму его жизнь.

Это стих о меиле.

В качестве вступления.

В июне 2011 года было сделано очень интересное археологическое открытие.

Оно было сделано в Ир Давид — древнем городе Давида, в Иерусалиме, в канализационной системе. Иногда ценные вещи находят именно в канализационных системах.

В канализационной системе в святом городе, на том месте, которое было главной улицей во времена Второго Бейт-а-Микдаша, недалеко от Храмовой горы, был найден древний золотой колокольчик.

Он датируется концом периода Второго Бейт-a-Микдаша. Храм был разрушен в 70 году н.э., и этот колокольчик относится к нескольким годам до разрушения.

Я видел его фотографию и видео. Это красивый колокольчик. Совершенно целый — спустя две тысячи лет.

Он примерно в диаметре около одного сантиметра. Сверху есть небольшая петелька, которая, по-видимому, использовалась для пришивания к одежде или украшению.

Вероятно, как предположили археологи, он висел на подоле одежды очень богатого аристократа две тысячи лет назад.

Колокольчик до сих пор издает очень отчетливый звук — нечто среднее между звоном и легким дребезжанием. Он прекрасно сохранился и аккуратно выполнен.

Как он оказался в канализации?

Скорее всего, владелец шел по улице, колокольчик оторвался от одежды и упал в дренажный канал. По крайней мере, так предполагают археологи.

Это единственный найденный золотой колокольчик периода Второго Храма. Не то чтобы сам факт находки предмета одежды уникален  — находят много разных вещей, сосудов, предметов быта — постоянно что-то находят. Но такой колокольчик — единственный.

Это означает: возможно, такие колокольчики были распространены, а возможно — нет. Возможно, это был уникальный предмет.

Поэтому некоторые предположили — и я хочу подчеркнуть: только предположили, — что, возможно, этот золотой колокольчик имел гораздо большее значение, чем просто золотой артефакт двухтысячелетней давности, который и сам по себе важен.

Возможно — только возможно — это мог быть один из колокольчиков, пришитых к подолу плаща коэна гадоля.

Согласно Гемаре в трактате Звахим, было 72 колокольчика. Стих не говорит, сколько именно их было — сказано только «по кругу». Но Гемара говорит: 72 граната и 72 колокольчика — 36 с одной стороны и 36 с другой.

Есть еще одно мнение в Звахим (стр. 88), что их было вдвое меньше. Но по галахе большинство мудрецов считают, что было 36 и 36.

Теперь возникает вопрос.

Тора говорит: «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ» — будет слышен его голос, его звук, когда он входит в святое.

То есть коэн гадоль должен входить так, чтобы его было слышно.

Почему? Каков смысл этого? Каково значение?

На первый взгляд может показаться, что создание шума — не самый подходящий способ сопровождать Аводу, Службу в Бейт-а-Микдаше.

Почему так «может показаться»?

Давайте посмотрим на другой стих, другую эпоху, другой период Танаха, а затем историю в Гемаре. После этого мы вернемся к колокольчикам.

История Элияу а-Нави.

Элияу а-Нави, пророк Илья, жил во времена Первого Храма. Он вел ожесточенную борьбу с культом идолопоклонства, который распространился в его время.

Царем Израиля был Ахав, а его жена Изевель была чрезвычайно нечестивой женщиной. Ахав тоже был злодеем.

Элияу а-Нави в одиночку противостоял и Ахаву, и Изевели. Танах в книге Мелахим описывает их противостояние.

В один драматический момент Элияу вызывает 400 пророков Бааля на открытое состязание. Он говорит народу: «עד מתי אתם פוסחים על שתי הסעיפים» — сколько можно сидеть на двух стульях? Если Всевышний — Бог, служите Ему. Если Бааль — служите Баалю.

Он строит жертвенник на горе Кармель. Пророки Бааля приносят жертву и взывают к своему богу — ничего не происходит. Затем Элияу приносит свою жертву — и огонь с неба пожирает ее. Народ восклицает: «ה’ הוא האלוקים!» Господь — Он Бог!

Это был потрясающий момент в истории еврейского народа. Пророков Бааля убивают. Изевель клянется, что на следующий день убьет Элияу. И он бежит.

После многих лет противостояния, после засухи, после чудес, после победы — он бежит.

В итоге он оказывается на горе Хорев.

Там он переживает видение.

Всевышний обращается к нему: «?מה לך פה אליהו» — что ты здесь делаешь?

Он отвечает: «קנא קנאתי לה» — я ревностно ревновал о Твоем Имени. Все оставили Твой союз.

Несмотря на недавнее чудо на Кармеле, это не привело к долговременному изменению.

И тогда он переживает мистическое видение.

В книге Мелахим I, глава 19, сказано:

Всевышний говорит: выйди и стань на горе перед Всевышним.

И вот…

Будет сильный ветер, разрушающий горы и сокрушающий скалы — но не в ветре Господь.

После ветра — землетрясение. Но не в землетрясении Господь.

После землетрясения — огонь. Но не в огне Господь.

И после огня — «קול דממה דקה» — голос тонкой тишины.

И это — проявление Б-га.

И снова Всевышний говорит Элияу: что ты здесь делаешь?

И Элияу снова отвечает: Все оставили Твой союз.

И Всевышний говорит: иди и помажь Элишу пророком. И он идет, назначает Элишу, который становится его учеником, его последователем и в конечном итоге преемником. Так заканчивается эта история.

Теперь приходит Гемара в трактате Брахот (58а) и рассказывает историю.

Рав Шешет был одним из великих амораим. Он был слепым — «саги наор», буквально «полный света», эвфемизм для человека, который не видит.

Однажды вся община, весь город, шли встречать царя. И Рав Шешет тоже встал и пошел вместе со всеми.

Его встретил цедуки, саддукей — представитель секты, враждебной мудрецам. Он сказал ему насмешливо: «К реке приносят полные бочки, а не разбитые». Иными словами: зачем слепой идет встречать царя?

Рав Шешет ответил: «Пойдем, и ты увидишь, что я знаю больше тебя».

Проходит первая группа — первый отряд войск. Начинается шум: трубы, барабаны, звуки, как на военном параде. Цедуки говорит: вот идет царь. Рав Шешет отвечает: нет, это еще не царь.

Проходит второй отряд — еще больше шума. Цедуки снова говорит: вот теперь царь. Рав Шешет говорит: нет.

Проходит третий отряд. Затем наступает тишина.

Рав Шешет говорит: теперь идет царь.

Почему?

Потому что царственность на земле отражает царственность на небесах. Как сказано в истории Элияу: не в ветре, не в землетрясении, не в огне — а в «קול דממה דקה», в голосе тонкой тишины.

И действительно, царь пришел в тишине. Рав Шешет оказался прав.

Малбим объясняет видение Элияу.

Элияу был разочарованным лидером. Он боролся с идолопоклонством, творил чудеса, остановил дождь, низвел огонь с неба — но народ не изменился надолго. Он был в отчаянии.

Малбим говорит: Всевышний показал ему, что Б-г не в буре, не в землетрясении, не в огне. Не в драматических вспышках. А в тихом, тонком голосе.

Послание Элияу: не делай штормов. Не создавай потрясений. Не кричи. Не жги. Приводи людей мягкими словами, нитями любви.

Ты не преуспел не потому, что народ плох, а потому что метод был не тот.

Цунами производит впечатление, но длится недолго. Люди возвращаются к прежней жизни.

Б-г хочет «קול דממה דקה», голоса тонкой тишины.

И вот теперь возвращаемся к нашему вопросу.

Если Всевышний — не в шуме, а в тишине, почему коэн гадоль обязан создавать шум?

Когда обычные коэны входили и выходили — их не было слышно.

Когда коэн гадоль входил — звучали колокольчики. «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ» — должен быть слышен его звук.

Более того — его жизнь зависит от этого. Без меиля с колокольчиками — «וְלֹא יָמוּת» —  он может умереть.

Почему?

Разве не сказано: тихие воды глубоки? Коэлет говорит: «דִּבְרֵי חֲכָמִים בְּנַחַת נִשְׁמָעִים מִזַּעֲקַת מוֹשֵׁל בַּכְּסִילִים» — слова мудрых, сказанные спокойно, слышнее, чем крик правителя над глупцами.

Обычно шум свидетельствует о пустоте. Копилка для цдаки с одной монетой гремит. Полный ящик — не издает звука.

Когда аргумент слаб — кричат. Когда есть содержание — нет нужды кричать.

И все же — коэн гадоль должен шуметь. Не только при входе. Каждый его шаг сопровождался звоном. Весь день — звук.

И без этого — его существование под угрозой.

Почему?

Позвольте рассказать историю.

Один пожилой человек вышел на пенсию и переехал в тихий пригород. Он купил дом. Единственная проблема — рядом была школа.

Наступил сентябрь, и после уроков трое мальчишек каждый день в одно и то же время начинали колотить по мусорным бакам палками. Шум, грохот, каждый день.

Старик страдал.

Однажды он подошел к ним и сказал: «Как мне нравится этот шум, который вы производите! Он наполняет меня энергией и жизнью. Я уже старик, моя жизнь скучна, я слаб и немощен. Но когда я слышу, как вы по два часа колотите по этим бакам, я чувствую себя молодым снова. Потому что в молодости я делал точно то же самое. И я очень это ценю. Каждый день я буду платить каждому из вас по 1000 рублей за то, что вы делаете это два часа».

Он дал им аванс — по тысяче каждому.

Теперь они начали колотить по бакам с настоящим воодушевлением. Каждый день он платил им по тысяче.

Через неделю он подошел и сказал:

«Знаете, кризис добрался и до меня. Мне придется сократить оплату. Вместо тысячи — по пятьсот».

Они расстроились, но согласились.

Через еще неделю он сказал:

«Финансовая ситуация действительно тяжелая. Я проверил свой счет. Больше я не могу платить. Я могу дать вам только по одному рублю в неделю».

Они посмотрели на него и сказали:

«Ты что, издеваешься? Думаешь, мы будем это делать за один рубль? Кто мы, по-твоему?»

И с того дня старик наслаждался тишиной и спокойствием.

Теперь перейдем к объяснениям.

Первое — Рамбана.

Рамбан (Рабейну Моше бен Нахман, XIII век) объясняет: прежде чем войти в покои царя, нужно попросить разрешение. Как мы это делаем? Мы звоним в колокольчик, стучим в дверь, посылаем посланника.

Так же объясняют Рабейну Бехайе и Рабейну Менахем из Риканати — это форма получения согласия царя.

Даже у Ахашвероша нельзя было просто так войти — нужно было разрешение. Тем более у Царя царей.

Коэн гадоль, входя в Мишкан, буквально звонил в колокольчик. Он как бы говорил:

«Владыка мира, я приближаюсь. Позволь мне войти».

И, по-видимому, ответ всегда был положительным, и он входил.

Источник этой идеи — Гемара в трактате Нида (16б).

Рабби Шимон бар Йохай сказал: есть четыре вещи, которые Всевышний ненавидит, и я их тоже не люблю.

Первая — человек, который внезапно входит в чужой дом. Нужно дать людям время подготовиться.

Мидраш рассказывает, что рабби Йоханан, когда шел навестить рабби Ханину, предварительно производил звук — чтобы тот услышал его приближение. Почему? Потому что сказано: «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ בְּבֹאוֹ». Будет слышен звук его прихода.

Нельзя входить без разрешения.

Но все же остается вопрос: зачем шум весь день? Ведь достаточно было позвонить один раз перед входом.

Теперь мнение Абарбанеля (XV век).

Он объясняет иначе.

Если коэн гадоль входил в Храм без должной подготовки, без каваны, без внутреннего настроя, он мог умереть.

Колокольчики служили индикатором: если звук прекращался, знали, что случилась беда.

Однако стих говорит: «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ בְּבֹאוֹ אֶל הַקֹּדֶשׁ וּבְצֵאתוֹ» — когда входит и когда выходит. Поэтому объяснение Абарбанеля вызывает вопросы.

Более того: в Йом-Кипур, когда коэн гадоль входил в Святая святых, он не носил меиль. Он был одет только в четыре льняных одежды.

По мнению Рамбана, именно в Йом-Кипур не нужно было «просить разрешение» — святость дня позволяла входить напрямую.

И действительно, Гемара говорит, что после выхода из Святая Святых он произносил короткую молитву, чтобы народ не испугался, что он задержался.

Теперь объяснение Алшиха.

Рабби Моше Алших (XVI век, Цфат) задает вопрос: почему Тора подчеркивает, что колокольчики находятся между гранатами? Можно было сказать и наоборот — что гранаты находятся между колокольчиками.

Алших объясняет это на основе Гемары в Звахим (88б).

Каждое одеяние коэна искупает определенный грех.

Кетонет, рубашка — искупает кровопролитие. Ведь братья Йосефа вымочили его рубаху в крови. 

Михнасаим, шаровары — искупают разврат.

Мицнефет, тюрбан — искупает гордыню.

Авнет, пояс — искупает дурные мысли сердца.

Хошен, нагрудник — искупает искажение суда.

Эфод, фартук — искупает идолопоклонство.

Меиль, плащ — искупает злоязычие, сплетни.

Циц, налобник — искупает дерзость, «азут паним».

Почему плащ искупает злоязычие?

Потому что он производит звук. Плохой звук — это сплетни, клевета. Хороший звук — звон колокольчиков первосвященника.

Алших говорит: каждое слово, которое человек произносит, должно быть окружено тишиной.

Между двумя гранатами — один колокольчик.

Иными словами, каждый звук должен быть обрамлен молчанием.

Как сказано в Мишне: «סייג לחכמה שתיקה» — ограда мудрости — молчание.

Человек должен научиться культивировать речь, окружая ее тишиной.

Итак, колокольчик символизирует слова.

Гранат, сделанный из шерсти, символизирует молчание.

Колокольчик, говорит Алших, также символизирует язык. Почему? Потому что язык — очень интересная часть нашего тела. Всевышний создал для него две стены защиты. Язык находится за зубами, а кроме того — есть еще один слой защиты: губы. Недостаточно одной стены — нужны две.

Иными словами, прежде чем говорить, будь осторожен, будь внимателен, подумай. Спроси себя: какая часть тебя сейчас говорит? Твое высшее «я» или низшее? Твое уверенное, целостное «я» или твоя неуверенность, твой страх, твой эгоцентризм?

Как мягкий материал гранатов смягчает звук колокольчиков — колокольчик ударяется о гранат и звук глушится — так и ты должен оберегать язык зубами и губами, чтобы из него выходила только приятная речь.

Алших добавляет остроумное наблюдение: почему Всевышний дал человеку два глаза и только один рот? Чтобы напомнить нам: только половину того, что ты видишь, следует передавать другим. Пятьдесят процентов должно остаться внутри тебя.

Многое из того, что ты видишь и слышишь, нужно оставить при себе.

Это подытоживается в Гемаре (Мегила 18а):

«מילה בסלע, משתוקא בתרין» — слово стоит одну селу, молчание стоит две.

Алших объясняет: гранат — это напоминание о молчании. Колокольчик — это слово. И колокольчик окружен гранатами. Почему? Потому что молчание вдвойне ценнее слова.

Я однажды видел еще одно толкование. Обычно слово «молчание», штика — «שתיקה». Здесь сказано, маштука, «משתוקא בתרין». Кто-то объяснил так: обычное слово стоит одну селу. Но слово, которое рождается из молчания — «משתוקא», слово, вышедшее из состояния тишины — стоит две.

То есть есть два типа речи. Есть речь поверхностная, спонтанная, шумная — как удар по металлу. А есть речь, исходящая из глубины, из осознанности, из внутренней тишины. Такая речь стоит вдвое больше.

Именно это подчеркивает Тора: колокольчики должны быть между гранатами — слова должны исходить из молчания.

Есть еще объяснение, которое приводят баалей мусар.

Когда коэн гадоль носил колокольчики, даже малейшее движение производило звук. Малейший шаг, малейший жест — и уже слышен звон.

Тора учит: «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ», звук будет слышен.  Человек должен знать, что каждое его действие, даже самое маленькое и кажущееся незначительным, имеет последствия. Оно создает звук. Оно оставляет след.

Иногда говорят: взмах крыла бабочки может вызвать бурю на другом конце света. Малейшее действие производит отзвук.

Часть קדושה — святости — заключается в осознании, что слова имеют последствия, действия имеют последствия.

Никогда не пренебрегай возможностью сказать или сделать правильное, даже если это кажется мелочью. Каждый шаг оставляет след.

Теперь перейдем к другому измерению.

Почему сказано: не в ветре Всевышний, не в землетрясении, не в огне — а в «קול דממה דקה», в тихом голосе?

Когда мы шумим, а когда молчим?

Есть люди, для которых естественное состояние — шум. Для них тишина — это исключение. Есть наоборот — люди тихие по природе.

Я однажды видел в одной синагоге надпись: «אסור להתפלל בשעת הדיבור» — запрещено молиться во время разговоров. Обычно пишут наоборот: запрещено разговаривать во время молитвы. Но там — нельзя молиться, пока разговаривают.

Многим людям трудно выдержать тишину. Вы заходите в лифт с кем-то, и вдруг лифт останавливается между этажами — и тишина становится неловкой. Сегодня можно достать телефон, начать писать сообщение — даже самому себе — лишь бы не смотреть в глаза другим.

Мы боимся тишины.

Теперь представьте: вы отправили своего ребенка учиться далеко. Год, два вы его не видели. Вы приходите в аэропорт, видите его издалека — и начинаете кричать: «Эй!» Радость, шум, эмоции.

Но когда вы, наконец, обнимаетесь — вы замолкаете.

Странно: шум был до встречи. В момент настоящего соединения — тишина.

Почему?

Чтобы понять это глубже, приведу притчу.

Был очень богатый человек. Однажды он решил пригласить к себе на ужин нищего — самого бедного человека в городе.

Нищий обрадовался: наконец-то он поест не только вареную картошку.

Он приходит в дом богача. Богач спокойно садится за стол, поправляет льняную салфетку. Бедняк суетится. Во-первых, он привык сидеть на жесткой скамье. А теперь, когда он садится в это мягкое, удобное кресло, он думает: «Ничего себе! Это невероятно! Это потрясающе!» И чтобы, не дай Б-г, не упустить ни толики ощущения, ему требуется двадцать минут только на то, чтобы устроиться поудобнее.

Это как в первом классе самолета: полчаса люди нажимают все кнопки, проверяют все режимы кресла — ведь билет стоил дорого, нужно выжать из него все. Некоторые так и проводят весь полет в мучениях, потому что не уверены, правильно ли они выставили угол наклона, подняли ли подставку для ног. Им было бы проще сидеть в эконом-классе.

Когда перед человеком ставят шведский стол с бесконечным выбором, он может уйти голодным — потому что не знает, что выбрать.

И вот этот бедняк не может поверить: такое кресло! Он устраивается, наслаждается, старается «отдать должное» этому дару.

Приходит время еды. Богач уже спокойно доел суп. А бедняк — он атакует еду с полной страстью. Сначала он восхищается столовыми приборами — никогда не видел таких красивых. Затем каждый глоток супа сопровождается восторгом, он превозносит достоинства хозяина и самого супа.

Когда подают стейк — это уже полномасштабная атака. Вся его душа, все его тело полностью погружены в процесс. Он не оставляет на тарелке ни крошки.

Шеф-повар на кухне говорит дворецкому:

«Наконец-то человек, который ценит высокую кухню! Кто понимает, что я делаю каждый день! Смотрите, как он вовлечен, как он восхищается! Это человек с утонченным вкусом! А тот другой — просто грубый».

Дворецкий отвечает:

«Нет, вы ошибаетесь. Все наоборот.

Спокойствие богача говорит о глубине его связи с этой пищей. Бедняк шумит и восторгается потому, что все это для него чуждо и ново.

Для богача роскошь — естественная часть жизни. Он не возбуждается из-за нее, так же как вы не возбуждаетесь от того, что дышите. Он не кричит от радости, потому что это часть его повседневности.

Для бедняка это инопланетный опыт. Он поражен, ошеломлен. Это настолько ново, что вызывает трение между его привычной, бедной реальностью и этой новой роскошью, в которую он временно входит.

Хотите доказательство? Завтра я вам покажу».

На следующий вечер его снова пригласили. И решили разыграть ситуацию. Что подали? Простую пищу бедняка — вареную картошку и кусок хлеба.

Бедняк увидел картошку — и спокойно ел. Для него это нормально.

А богач встал, пошел на кухню и начал кричать:

«Как вы посмели? Кто я, по-вашему?»

Дворецкий сказал шефу:

«Вот теперь видно. Когда у него есть это — вы не понимаете, насколько глубока его связь. Но когда это у него отнимают — вы как будто отнимаете часть его самого».

Раввин Йоэль Кан рассказывал такую историю

Это было в Ростове-на-Дону.

Пятый Любавичский Ребе бежал туда в 1915 году во время Первой мировой войны. Он не хотел находиться под властью немцев ни одного дня. Он говорил: русский царь — злодей, но немцы — это тьма. Он предпочел остаться под Россией.

В Ростове он скончался в 1920 году. Его сын, Ребе Йосеф-Ицхак, продолжил руководство.

Это были годы страшного голода. Миллионы умирали.

В Ростове существовала ешива. Ученики часто почти не имели еды.

Однажды на ужин кто-то принес в дар ешиве утку — роскошь в те дни.

Юноши, привыкшие к куску хлеба и каше, увидели утку — и бросились к ней.

В тот день в ешиву пришел богатый меценат. Он увидел, как они буквально атакуют еду, и сказал:

«Это ученики Торы? Это то, что я поддерживаю? Такая грубость? Такая жадность? Где утонченность? Где манеры?»

Один из старших преподавателей понял его смятение и рассказал ему ту самую притчу.

Он сказал:

«Бедняк бросается на еду, потому что она ему непривычна, что-то для него чужеродное. Богач не бросается — не потому что он не ценит, а потому что это часть его жизни.

Эти юноши так радуются утке, потому что она редкость. Для вас это естественно — поэтому вы не проявляете эмоций. Вы и это мясо — единое целое! Оно — часть вас! Почему вы не проявляете эмоций? Потому что это как нечто само собой разумеющееся, потому что это часть вас!»

Теперь вы спросите меня: продолжил ли этот человек поддерживать ешиву? Я не знаю. Говорят: шлемиль пролил суп на шлемазла, а нудник хочет знать, какой это был суп. Я не знаю, продолжил ли он поддерживать ешиву. Хотелось бы сказать, что он не только продолжил, но и увеличил свое пожертвование вчетверо, потому что услышал слова истины. Но я не знаю. И это не главное — какой был суп.

Главное — идея.

Шум — это звук сопротивления.

Попробуйте ударить по воздуху — нет звука. А попробуйте ударить кулаком по столу — будет громкий звук. Почему? Потому что воздух принимает удар, а стол сопротивляется.

Шум — это звук сопротивления.

Позвольте выразить это абстрактно. Воздух не имеет «эго», он не сопротивляется вашему удару. Стол — имеет форму, плотность, «существование». Вы ударяете — он «говорит»: это уже слишком. Он сопротивляется.

Шум — это результат сопротивления. Рабби Шнеур-Залман из Ляд, в «Тора Ор» приводит интересный пример.

Есть разница между звуком горящего полена, пучка соломы и масла в лампе.

Когда горит полено — слышен громкий треск. Солома — тихое шипение. Масло — почти тишина.

Почему?

Потому что в каждом случае материя уступает энергии, заключенной в ней. Она разрушается огнем.

Полено — плотное, грубое, тяжелое. Оно оказывает наибольшее сопротивление огню, поэтому и трещит. Оно «протестует», издает резкие звуки.

Солома — тоньше, легче. Она тоже сопротивляется, но слабее — поэтому звук мягче.

Масло — самое тонкое, наиболее очищенное вещество из трех. Гемара говорит: масло — это хохма. Поэтому оно горит тихо. Оно добровольно уступает огню, без сопротивления, без шума.

Шум — это трение между сущностью и тем, что ее преобразует.

Теперь вернемся к примеру в аэропорту.

Я не видел близкого человека долгое время. Я вижу его издалека — и начинаю кричать от радости. Шум возникает из-за новизны, из-за потрясения. Это трение между моим привычным состоянием и новым переживанием.

Когда я обнимаю — наступает тишина.

Шум — это признак столкновения привычного «я» с чем-то новым, необычным.

Как бедняк, который впервые видит роскошную трапезу. Шум — от новизны.

Это выбивает меня из привычной рутины, поэтому возбуждение всегда является результатом трения. Трения между чем? Между огнем и поленом — и здесь между моим обычным «я» и новой энергией, которая меня переполняет, захватывает мою психику.

Столкновение с чем-то шокирующим, захватывающим, новым — и возникает шум. Когда вы видите человека, который кричит от восторга или по какой-то другой причине — что это? Это новая реальность. И ее непросто усвоить, потому что она подавляет, ошеломляет. Всегда есть сопротивление. Да, есть радость, но есть и сопротивление. В этом суть.

Когда я уже рядом со своим ребенком, когда я уже обнимаю дочь, сына или лучшего друга — мы становимся одним целым. А когда вы становитесь одним, шум исчезает. Когда вы едины с чем-то — наступает тишина. Когда сопротивление между вами и этой реальностью растворяется, возникает цельная, бесшовная, тихая близость.

В святом языке есть два слова для этих состояний: הִתְפַּעֲלוּת (хитпаалут) и דְּבֵקוּת (двекут).

Хитпаалут — это взрыв эмоций, как полено в огне. «Ух ты! Это невероятно!» Как бедняк за столом. Он взрывается от восторга — это хитпаалут.

А что такое двекут? Двекут — это слияние, единство. Я прилеплен к тебе. Ты — часть меня. Когда ты становишься частью меня, зачем кричать? В момент глубокой близости крик неуместен. Минуту назад он был уместен — когда вы бежали навстречу. А сейчас крик нарушает двекут, нарушает единство.

Теперь требуется «קול דממה דקה» — тихий тонкий голос. Это часть тебя.

Богач не кричит, когда ест стейк. Не потому что ему все равно. А потому что это настолько часть его жизни, что он даже не осознает глубины своей связи.

Теперь вопрос: как мы «переживаем» Всевышнего? Через шум или через тишину? Через пение, танец, крик, поднятые руки, раскачивание? Или через абсолютную тишину?

Есть история в «Кетер Шем Тов» (симан רט״ו).

Баал Шем Тов, основатель хасидизма, родился в 1698 году и скончался в 1760 году. Его спросили: почему некоторые хасиды во время молитвы делают много движений, шумят, раскачиваются? Почему нельзя молиться тихо и спокойно?

Он ответил притчей.

Когда человек тонет в реке — что он делает? Он машет руками, бьется, кричит, пытается выбраться или привлечь внимание, чтобы его спасли. Люди ведь не скажут из-за этого: «Он сумасшедший». Нет, он тонет.

Так и человек, который молится с сильными движениями — не смейтесь над ним. Он тоже тонет. Он пытается спастись.

У него внутри демоны, скелеты в шкафу, мысли — депрессия, путаница, вина, неуверенность, ненависть, апатия. И он пытается достичь Б-га. Между тем, кто он есть, и тем, кем он хочет быть — трение. Между тем, кто он есть, и тем, кем он знает, что может быть — трение. Между ним и Всевышним — трение.

Как полено в огне — это непросто. Есть сопротивление. Он тонет — и борется.

Но есть и другой уровень — двекут. Когда человек не убегает от себя, чтобы найти Б-га, а уже находится в близости. В этой близости — абсолютная тишина. Не потому что он отстранен, а потому что он полностью соединен.

Двекут — это синтез, слияние, интеграция. Нет сопротивления, нет взрыва эмоций. Есть тихое наслаждение единством.

То, что мы называем возбуждением, — это не вершина отношений. Это их начало. Отношение еще внешнее, поэтому есть возбуждение. Оно возникает из новизны и из сопротивления.

В высшем, окончательном уровне отношений — тишина.

Вернемся к видению Элияу а-Нави. Там повторяется: не в ветре Господь, не в землетрясении Господь, не в огне Господь — а в «קול דממה דקה», в тихом тонком голосе.

Ребе Рашаб в маамаре из цикла «Хемшех Тов-реш Айин-Бейс» говорит, что в этом отрывке постоянно используется Имя י-ה-ו-ה — Юд-Кей-Вав-Кей. Это Имя отличается от имени Элоким.

Имя Элоким (אלקים) — это имя меры цимцума, меры сокрытия, меры суда. Это уровень, на котором Б-жественность скрыта. Пишется, что Элоким в гематрии равно «הטבע» — природе. Природа — это весь наблюдаемый нами мир: законы физики, истории, политики, экономики, биологии. Это тоже Б-жественность, но сокрытая, в форме природы.

Имя Юд-Кей-Вав-Кей — выше сокрытия, выше природы. Когда раскрывается уровень Юд-Кей-Вав-Кей, нет сокрытия — тогда это «קול דממה דקה», тихий голос.

Ребе Рашаб объясняет, что структура молитвы отражает это восхождение.

Есть Псукей де-Зимра — первая ступень.

Есть Бирхот Криат Шма — вторая ступень.

Есть Криат Шма — третья ступень.

И есть Шмоне Эсре — четвертая.

Зоар говорит, что молитва — это лестница, как лестница Яакова, с четырьмя ступенями. Начинаем на земле и поднимаемся к небу.

Псукей де-Зимра произносятся вслух, с мелодией. Бирхот Криат Шма — тоже. Криат Шма — с огнем, с силой.

Но когда доходим до Шмоне Эсре — тишина.

Это кажется парадоксом. Шмоне Эсре — пик молитвы. Человек стоит перед Царем царей. Казалось бы, здесь должно быть больше всего шума и восторга.

Но нет.

Руах — ветер — это Псукей де-Зимра.

Рааш — землетрясение — это Бирхот Криат Шма.

Эш — огонь — это Криат Шма.

А затем — тишина.

Псукей де-Зимра — это взгляд на мир как на Б-жественное творение. Ты смотришь на природу, на холод, на снег, на деревья — и видишь чудо. Это вдохновляет.

Затем идет больший подъем, больший огонь.

Но это еще не уровень Юд-Кей-Вав-Кей.

Юд-Кей-Вав-Кей — это тишина. Это момент интимности, единства.

В истории были разные праведники. Некоторые молились с бурей, с движением, с криком. Другие могли молиться часами без единого движения и без звука.

Я много раз видел одного великого цадика, который молился совершенно неподвижно. Ни одного жеста, ни одного движения, ни раскачивания, ни крика. Это производило глубокое впечатление.

Человек, не понимающий, может сказать: «Он холодный». Но все может быть наоборот. Один кричит, потому что борется, преодолевает сопротивление. Другой — в состоянии двекут, единства, и поэтому тих.

Рабби Пинхас из Корица говорил, что еврей должен ощущать себя так, будто над его головой постоянно занесен нож гильотины, а дурное начало готово опустить его. Это должно быть его внутреннее ощущение.

И когда его спросили: «А если я этого не чувствую?» — он ответил: «Значит, голову уже отсекли».

Я не хочу входить в детали. Иногда это можно рассматривать как колоссальное внутреннее давление, и я думаю, что это подходит не всем. Но сама идея в том, что по крайней мере он кричит о чем-то. Он пытается выбраться из своей путаницы, из своей трясины. И это уже высокая ступень. Это называется хитпаалут — эмоциональный взрыв.

А есть двекут — интимность, единство, полная тишина.

Поэтому для того чтобы наши отношения были подлинными, нужно быть честным с собой. Иногда это должно быть очень шумно. Иногда необходимо много шума, потому что мне нужно преодолеть сопротивление.

Я не всегда масло. Иногда я солома, а иногда — тяжелое, грубое полено. Я не хочу гореть. Мне хорошо быть поленом. Зоар говорит: если полено не хочет гореть — его нужно расколоть. Но я не хочу быть расколотым.

Иногда человек тоньше — как солома. Иногда он — масло. «שמן זית זך» — чистое оливковое масло. Это начало главы Тецаве: «שמן זית זך». Оно чистое.

Есть разные души. Есть люди тонкие, духовные, возвышенность для них естественна. 

Шум показывает, что я борюсь.

Теперь вернемся к меилю, плащу.

Аарону было заповедано носить плащ, и на его подоле должны были быть колокольчики. Почему? «וְנִשְׁמַע קוֹלוֹ בְּבֹאוֹ אֶל הַקֹּדֶשׁ וּבְצֵאתוֹ וְלֹא יָמוּת».

Приходит Рамбан и говорит: у меня проблема с Раши.

Раши и большинство комментаторов объясняют, что было: гранат — колокольчик — гранат — колокольчик — по всему кругу.

Рамбан говорит: слово «בתוכם» не означает «между ними», а означает «внутри них». Колокольчик был внутри граната.

По мнению Раши, гранаты сами по себе не выполняли функции, они просто были рядом — возможно, для красоты.

По мнению Рамбана, гранат был полым, внутри него находился колокольчик. Он был помещен внутрь шерстяного граната.

Рамбан задается вопросом: если гранаты только для красоты, почему именно гранаты? Можно было сделать золотые яблоки.

Рабби Элиягу Мизрахи, великий комментатор  текста Раши, обсуждает этот вопрос.

Почему именно гранат? Не просто ради украшения.

Гемара в Шаббат сравнивает праведников с яблоками. А в конце трактата Хагига сказано: «אפילו פושעי ישראל מלאים מצוות כרימון» — даже грешники Израиля полны заповедей, как гранат зерен.

Гранат символизирует еврея, самого простого, но наполненного мицвот.

Коэн гадоль представляет весь народ Израиля, когда он входит перед Всевышним. Включая тех, для кого связь с Б-гом — это шумная борьба, ежедневное сопротивление, попытка вырваться из низшего состояния и соединиться с высшим.

Включая тех, кто сражается с внутренними страхами, депрессией, чувством вины, апатией — чтобы освободиться и ощутить свою связь с душой, которая есть часть Всевышнего.

Тора говорит: не думай, что колокольчики — нечто второстепенное. Они — неотъемлемая часть службы коэна гадоля. Без них — он может умереть.

Если бы он исключил «нижний край» народа, тех, кто буквально «висит на подоле» святости, он нарушил бы саму суть своей миссии.

Его служение должно включать борьбу обычного еврея.

Если его авода не включает страдания, борьбу и сопротивление простых людей — у него нет места в Мишкане как у коэна гадоля, как у посланника народа и посланника Всевышнего.

Иными словами, если служение Всевышнему не включает борьбу обычного человека, если оно не охватывает его усилия и его внутренние сражения, то такому первосвященнику нет места в Мишкане и в Храме как коэну гадолю — как посланнику народа и как посланнику Всевышнего.

Даже прежде чем человек достигает духовного совершенства, прежде чем он приходит к уровню «קול דממה דקה» — тихого, тонкого голоса, — даже если вся его жизнь проходит в шуме, в попытках разобраться, в борьбе, — сам гул этих усилий является музыкой для уха Всевышнего.

Этот шум, который он производит, имеет свою особую мелодию, свой уникальный звук. Он пытается войти в святость. Он еще не там. Когда ты уже там — тебе не нужно шуметь. Ты просто входишь и выходишь. Но пока ты пытаешься войти — есть шум. И этот шум имеет свое место.

Колокольчики были пришиты к подолу — к самому низу меиля. Это символизирует тех, кто «внизу», кто находится на подоле святости.

Всевышний говорит: Мое место, Моя Тора, Мой Мишкан и Храм — они не предназначены только для тех евреев, которые горят как чистое масло, которые находятся в состоянии битуль, в состоянии полной тишины и единства.

Они предназначены и для «соломенных» душ — для тех, кому нужно преодолевать себя, преодолевать свои мысли, инстинкты, страхи и привычки, которые убеждают человека, что он не свят, не чист, не силен, не целостен, не един с Всевышним.

Рамбан в своем предисловии пишет, что его книга содержит «דברים נעימים ליודעי חן» — приятные слова для знающих тайну. Раши пишет: «אני לא באתי אלא לפשוטו של מקרא» — я пришел объяснить простой смысл стиха.

Рамбан говорит: если речь идет о красоте, то должны быть яблоки. Красота — это яблоки. Поэтому, по мнению Рамбана, гранаты не были просто украшением; они служили для удержания колокольчиков.

По Раши же, сами гранаты имели красоту. В чем их красота? «אפילו פושעי ישראל מלאים מצוות כרימון» — даже грешники Израиля полны заповедей, как гранат зерен.

Даже та «гранатовая» личность, связанная с шумом и борьбой, имеет свою красоту.

И поэтому стих учит нас: чтобы быть коэном гадолем — «וְלֹא יָמוּת», и не умереть — нужно представлять каждого. И тех, кто живет тишиной, и тех, кто живет шумом.

Тех, кто переживает «звук тишины», и тех, кто вынужден переживать «звук шума».

(На основе урока р. Й.-И. Джекобсона по беседе из Ликутей сихот, т. 16.)