Двар Тора. Итро: Соучастники
Почему почитание родителей в иудаизме приравнивается к почитанию Всевышнего? За что нужно почитать отца и мать, чтобы соблюсти заповедь? И как сотворение человека связано с основанием веры? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Итро.
Краткое содержание
Шмот 18:1–20:23
Название недельной главы — «Итро»; оно встречается в стихе Шмот 18:1 и совпадает с именем Итро, тестя Моше.
Итро, тесть Моше, услышав о великих чудесах, которые Всевышний совершил ради народа Израиля, приходит из Мидьяна в стан Израиля, приведя с собой жену Моше Ципору и его двух сыновей. Итро советует Моше установить иерархию судей и начальников, чтобы они помогали ему в управлении народом и отправлении правосудия.
Сыны Израиля располагаются станом напротив горы Синай. Там им сообщается, что Всевышний избрал их быть «царством священников» и «народом святым». Народ отвечает единодушным провозглашением:
«Все, что сказал Господь, мы исполним».
На шестой день третьего месяца — месяца сиван, через семь недель после Исхода из Египта, — весь народ Израиля собирается у подножия горы Синай для Дарования Торы. Всевышний нисходит на гору среди грома, молний, клубов дыма и звука шофара и призывает Моше взойти к Нему.
Всевышний произносит Десять речений, заповедуя народу Израиля верить в Бога, не служить идолам и не произносить Имя Бога напрасно, соблюдать Шаббат, почитать отца и мать, не убивать, не прелюбодействовать, не красть, не лжесвидетельствовать и не желать чужого имущества. Народ в страхе и трепете взывает к Моше, прося его принять Тору от Всевышнего и передать ее им, поскольку прямое Откровение оказывается для них слишком мощным.
Введение
Заповедь «Почитай отца твоего и мать твою» занимает в Десяти речениях особое, на первый взгляд парадоксальное место. С одной стороны, речь идет о фундаментальном человеческом опыте — семье, благодарности, уважении к тем, кто дал человеку жизнь. С другой стороны, именно эта заповедь помещена в первую пятерку речений, которые традиционно понимаются как относящиеся к сфере отношений между человеком и Всевышним, а не между людьми.
Этот факт требует объяснения. Почему заповедь, напрямую связанная с межчеловеческими отношениями, оказывается включенной в ту же группу, что и «Я Господь» и «Да не будет у тебя иных богов»?
Рамбан: почитание родителей как почитание Бога
Рамбан (Нахманид) формулирует здесь принцип, который сразу переводит разговор из области социальной этики в область богословия. В комментарии к Декалогу, глава Итро (Шмот 20:12), он пишет:
,עשרת הדיברות חמשה לכבוד הבורא וחמשה לטובת האדם
,כי כבד את אביך ואת אמך הוא כבוד האל יתברך
,כי לכבודו ציווה לכבד השותף ביצירתו
.ונשארו חמשה לאדם, לטובתו ולשלומו
«Десять речений — пять во славу Творца и пять во благо человека,
ибо “почитай отца твоего и мать твою” — это почитание Благословенного Бога,
поскольку ради почитания Творца повелено почитать соучастника в твоем сотворении;
и остаются пять [речений] человеку — для его блага и его добра».
Здесь Рамбан говорит не об опосредованной связи, а о прямом тождестве:
כבוד אב ואם הוא כבוד האל — почитание родителей и есть почитание Бога.
Причина этого тождества — в том, что отец и мать названы שותף ביצירתו, соучастниками Всевышнего в самом акте сотворения человека. Поэтому эта заповедь по своей сути относится к сфере בין אדם למקום, а не только к сфере человеческих отношений.
Ибн Эзра: две формулировки — один принцип
Именно здесь особенно важно точно услышать Раби Авраама ибн Эзру, потому что у него эта мысль появляется дважды, в двух разных местах — и в обеих формулировках она принципиальна.
1. Ибн Эзра в общем введении к Декалогу
В своем развернутом вступлении к Асэрет а-Диброт, объясняя порядок заповедей, Ибн Эзра пишет:
,ובדיבר החמישי הוזכר שם השם
,בעבור כי האב והאם שותפים עמו ביצירת הוולד
.והעובר על כבודם — עובר על כבוד השם
«И в пятой заповеди упомянуто Имя Всевышнего,
потому что отец и мать вместе с Ним участвуют в сотворении потомства,
и тот, кто не почитает их, — не почитает и Всевышнего».
Это ключевая формулировка. Ибн Эзра подчеркивает, что упоминание Имени Бога в пятом речении не случайно: оно указывает на онтологическую связь между почитанием родителей и почитанием Творца.
2. Ибн Эзра в комментарии к заповеди (Шмот 20)
В комментарии к самому стиху Ибн Эзра добавляет вторую, дополняющую перспективу:
,כי כבודם תלוי בכבוד השמים
,כי הם ילדהו בכח הנתון להם מאת השם
,וגידלוהו ופרנסוהו והלבישוהו
.וטבע האדם להשיב טובה תחת טובה
«Ибо уважение к ним зависит от уважения к Небесам,
поскольку они породили его силой, данной им Всевышним,
и выкормили его, и содержали, и одели его,
а человеку свойственно воздавать добром за добро».
Здесь Ибн Эзра вводит уже человеческое измерение: благодарность за добро, естественную склонность отвечать на заботу заботой. Но принципиально важно, что и здесь он связывает все это с “כבוד השמים” — почитанием Небес. Даже благодарность родителям укоренена в отношении к Всевышнему, потому что сама их сила — «בכח הנתון להם מאת השם», дана им от Бога.
Таким образом, у Ибн Эзры соединяются оба уровня:
и онтологический (соучастие в творении), и этический (воздаяние за добро).
Сефер а-Хинух: путь благодарности
Сефер а-Хинух (наше издание, 27-я заповедь, третья в разделе «Итро») развивает прежде всего этическую сторону:
Среди причин, по которым дана эта заповедь, — приучить человека почитать и платить добром тем, кто сделал ему добро, а не быть низким и неблагодарным негодяем, чье поведение безоговорочно отвратительно Богу и людям.
Далее Хинух подробно объясняет, что человек обязан родителям своим появлением на свет, их заботе и усилиям, вложенным в его воспитание. И только после этого делает переход:
Когда человек прочно усвоит свой долг благодарности в отношении родителей,
он сможет проникнуться чувством благодарности и к Богу,
создавшему и его, и его родителей, и праотцев от самого Адама.
У Хинуха почитание родителей — это путь, воспитательное движение от человеческой благодарности к признанию Всевышнего.
Талмуд: онтологическое партнерство
Талмуд в трактате Кидушин 30б — радикальный источник линии Рамбана и Ибн Эзры:
— תנו רבנן: שלושה שותפין באדם
.הקדוש ברוך הוא, אביו ואמו
И далее:
.בזמן שאדם מכבד אביו ואמו
:אמר הקדוש ברוך הוא
.מעלה אני עליו כאילו דרתי ביניהם וכיבדוני
«Когда человек почитает отца и мать,
говорит Святой, благословен Он:
Я засчитываю это так, как будто Меня почитали».
Это уже не педагогика, а онтология: почитание родителей засчитывается как почитание Бога.
Продолжение (Кидушин 31а) объясняет, что именно эта заповедь позволила народам мира понять первые речения Декалога. После «Почитай отца и мать» стало ясно, что первые заповеди — не выражение «ревности», а утверждение истины творения.
Рамбам: граница с идолопоклонством
Рамбам в начале Законов об идолопоклонстве описывает ошибку поколения Эноша: они решили, что почитание «посредников» — звезд и сфер — есть почитание Бога. Это стало корнем идолопоклонства.
А в Предисловии к Переκ Хелек он формулирует пятую основу веры:
служение, хвала и обращение допустимы только к Всевышнему;
ангелы, звезды и сферы не обладают ни разумом, ни свободой выбора,
а лишь выполняют определенную им функцию.
Именно здесь становится понятно, почему почитание родителей не является идолопоклонством: они не автономная сила, но и не безвольный инструмент.
Цемах-Цедек и Алтер Ребе: сила порождения
Цемах-Цедек подчеркивает, что родители отличаются от звезд тем, что обладают בחירה — свободой выбора. Они выбирают стать участниками рождения и воспитания. Это не власть над миром, но добровольное участие в Божественном замысле.
Алтер Ребе в Ликутей Тора к Песни песней углубляет это, объясняя, что сила порождения — это сила бесконечности, присущая человеческой душе, которая является חלק אלוה ממעל ממש, «буквально частью Божественности свыше». Поэтому сотворение человека невозможно без открытого соучастия Всевышнего: родители формируют тело, но душу дает только Бог.
Отсюда и окончательный вывод Рамбана:
почитание отца и матери — это почитание той Божественной силы, которая проявилась в них как в партнерах Всевышнего в творении человека.
Два смысла заповеди и их неслияние
Из всего сказанного до сих пор становится ясно, что заповедь почитания отца и матери принципиально двуслойна, но эти два слоя не равноправны и не симметричны.
Первый слой — это то, что можно назвать разумной заповедью. Человек почитает родителей потому, что они дали ему жизнь, заботились о нем, вкладывали силы, воспитывали его. Это тот уровень, который подчеркивает Сефер ха-Хинух и который понятен человеческому разуму даже вне контекста Откровения. В этом смысле почитание родителей похоже на другие этические обязательства: благодарность, возврат долга, справедливость. Именно об этом говорят формулы Иерусалимского Талмуда в начале трактата Пэа: есть долги, которые человек обязан возвращать, и почитание родителей может быть понято как один из таких долгов.
Но именно здесь и пролегает граница. Если остановиться только на этом уровне, то заповедь почитания родителей остается заповедью между человеком и человеком. Она может быть высокой, глубокой, нравственно обязательной, но она не объясняет, почему именно эта заповедь включена в Декалог и притом — в его первую часть.
И вот здесь появляется второй, более глубокий слой — тот, который раскрывают Рамбан, Ибн Эзра, Талмуд, Цемах-Цедек и Алтер Ребе. Этот слой уже не этический, а онтологический и богословский.
Рамбан говорит это наиболее жестко: почитание родителей — הוא כבוד האל. Это не средство и не путь, а тождество. Причина этого тождества — не в том, что родители сделали человеку много добра, а в том, что они названы שותף ביצירתו, соучастниками в его сотворении. И это не метафора, а точное определение их статуса.
Именно поэтому у Ибн Эзры в общем введении к Декалогу появляется принципиальная формулировка:
«В пятой заповеди упомянуто Имя Всевышнего, потому что отец и мать вместе с Ним участвуют в сотворении потомства, и тот, кто не почитает их, не почитает и Всевышнего».
Это не психологическое утверждение и не воспитательная метафора. Это утверждение о структуре реальности: непочитание родителей есть непочитание Творца, потому что в акте порождения присутствует Его открытое соучастие.
И здесь важно подчеркнуть: речь идет не о том, что родители заменяют Всевышнего или занимают какое-то промежуточное место между человеком и Богом. Напротив, именно такое мышление Рамбам объявляет корнем идолопоклонства — в Законах об идолопоклонстве и в пятой основе веры в «Хелек».
Разница между ложным «посредником» и истинным партнерством проходит по линии свободы выбора и онтологического участия. Звезды, сферы, ангелы — не обладают выбором; они действуют как инструменты, как «топорище в руке дровосека». Родители же — действуют не механически. Они выбирают стать участниками рождения, выбирают принять ответственность, выбирают вступить в союз, из которого появляется новый человек. И хотя сама сила порождения не принадлежит им как автономным существам, а исходит от Всевышнего, — их выбор реален, и потому они названы партнерами, а не инструментами.
Алтер Ребе углубляет это еще дальше, показывая, что сама сила порождения — это сила бесконечности, связанная с сущностью человеческой души как части Бога свыше воистину. Именно поэтому сотворение человека невозможно без прямого участия Всевышнего: родители формируют тело, но душу дает Он. И в этом смысле почитание родителей — это почитание проявившейся в них Божественной силы бесконечности.
Из этого вытекает принципиальное следствие:
если человек почитает родителей только как человеческих причин своего существования — потому что они «решили», «выбрали», «захотели» его родить, — то такое почитание, при всей его нравственной ценности, не достигает уровня заповеди Декалога. Более того, в крайнем выражении оно может даже вступить в противоречие с верой в абсолютное единство Всевышнего, потому что приписывает творящую силу человеку как автономному источнику.
Заповедь же Декалога требует иного взгляда:
почитать родителей не за то, что они сами по себе,
а за то, что через них открылось соучастие Всевышнего в творении человека.
И именно это объясняет, почему в Десяти речениях эта заповедь стоит среди первых пяти. Новизна Декалога заключается не в том, что он впервые потребовал уважать родителей — это знали и раньше, и знают без него. Новизна заключается в том, что он раскрыл богословский смысл этого уважения: почитание родителей как форму почитания Творца.
Заключение: почему именно так стоит эта заповедь
Итак, теперь можно увидеть всю конструкцию целиком.
Заповедь почитания отца и матери действительно содержит в себе два смысла. Первый — человеческий, разумный, этический: благодарность тем, кто дал жизнь, вырастил, вложил силы. Этот уровень существовал всегда и понятен сам по себе; о нем говорит Сефер ха-Хинух, и на нем может остановиться человек, не выходя за пределы естественного мышления.
Но Декалог открывает второй, принципиально иной уровень. Он раскрывает, что почитание родителей — это не просто благодарность за сделанное добро и не просто социальная норма. Это почитание Божественного соучастия в сотворении человека. Именно поэтому, как подчеркивают Рамбан и Ибн Эзра, в пятом речении упомянуто Имя Всевышнего; именно поэтому Талмуд приравнивает почитание родителей к почитанию Бога; именно поэтому Алтер Ребе говорит о силе порождения как о силе бесконечности, проявившейся в человеческой душе.
В этом и состоит новизна Десяти речений. Они не вводят уважение к родителям — оно было известно и без них. Они переопределяют его смысл, показывая, что в самом факте рождения человека присутствует открытое партнерство с Творцом, и что почитание родителей — это почитание той Божественной силы, которая через них раскрылась.
Поэтому эта заповедь и стоит там, где она стоит: в первой пятерке, среди заповедей, относящихся к отношениям человека с Всевышним. Не потому, что она утрачивает человеческое измерение, а потому, что ее глубинный смысл — не человеческий, а богословский.
И в этом месте мысль замыкается:
то, что начиналось как вопрос о месте одной заповеди в Декалоге,
оказывается утверждением о самом основании веры —
о том, что жизнь человека не автономна,
что сотворение не принадлежит человеку,
и что признание этого начинается не с абстрактной теологии,
а с конкретного акта — почитания отца и матери.
(На основе Ликутей сихот, т. 36, с. 90)
