135 лет назад родился Илья Эренбург

Напоминание, вынесенное в заголовок, Илья Эренбург делал и самому себе, и широкой читательской аудитории в стране и мире — urbi et orbi — в дни тяжелых испытаний в своей жизни, совпавшие с драматическими событиями в мировой истории. Узнав о массовом уничтожении евреев в оккупированных фашистской Германией европейских странах в ту пору, когда осуждение германского нацизма в Советском Союзе еще было под запретом, в стихотворении, датированном январем 1941 года, Эренбург написал:

Бродят Рахили, Хаимы, Лии,

Как прокаженные, полуживые,

Камни их травят, слепы и глухи,

Бродят, разувшись пред смертью,
старухи,

Бродят младенцы, разбужены ночью,

Гонит их сон, земля их не хочет.

Горе, открылась старая рана,

Мать мою звали по имени — Хана.

«Выстоять!»

После нападения нацистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года всю свою энергию и талант Эренбург отдал борьбе с германским фашизмом — антинацистской пропаганде.

В августе 1941‑го, когда враг стремительно продвигался к Москве, были проведены митинги, в которых приняли участие представители разных народов СССР. Они обращались к своим соплеменникам, в том числе за рубежом, призывая принять активное участие в борьбе с фашизмом. «Правда» опубликовала обращения «К братьям угнетенным славянам!» и «Всем армянам зарубежных стран». 24 августа состоялся митинг представителей еврейского народа, который транслировался по радио. В нем приняли участие писатели, журналисты и артисты — евреи, языком которых был идиш. Адресатами их творчества были прежде всего еврейские читатели и зрители. Среди выступивших на митинге было много имен тех, кто имел общенародную известность и признание. Так, со страстной речью к братьям‑евреям обратился Народный артист СССР Соломон Михоэлс. Он призвал встать в первые ряды борцов со злейшим врагом человечества — германским фашизмом: «Еврейская мать! Если даже у тебя есть единственный сын — благослови его и отправь его в бой против коричневой чумы».

Выступил на митинге и Эренбург. Писатель во весь голос заявил о своем еврействе, подчеркнув: «Я вырос в русском городе, в Москве. Мой родной язык русский. Я русский писатель. Сейчас, как и все русские, я защищаю мою родину». Но фашисты, продолжил он, напомнили ему «и другое: мать мою звали Ханой. Я — еврей. Я говорю это с гордостью. Нас сильней всего ненавидит Гитлер. И это нас красит». Перед лицом истории, именем еврейских жертв, писатель призвал евреев во всем мире не оставаться в стороне и делать все возможное для скорейшего уничтожения нацистского зверя.

Как русский писатель и как еврей Эренбург обращался к евреям Америки: «Нет океана, — заявлял он, — за который можно укрыться. Слушайте орудия <…> Слушайте голоса замученных русских и еврейских женщин <…> Вы не заткнете ушей, не закроете глаз <…> Евреи, в нас прицелились звери <…> Наше место в первых рядах <…> Пусть каждый сделает все, что сможет. Скоро его спросят: что ты сделал? Он ответит перед живыми. Он ответит перед мертвыми. Ответит перед самим собой».

На митинге было принято «Обращение к мировому еврейству». Оно получило широкую поддержку в кругах демократической общественности стран Запада. Стали создаваться еврейские общества солидарности и поддержки борьбы Советского Союза с нацистской Германией. В Соединенных Штатах возник Комитет еврейских писателей, артистов и ученых. Во главе его встали Альберт Эйнштейн и писатель Шолом Аш. Возник и Еврейский совет помощи России. В Великобритании приступил к работе Еврейский фонд для советской России. Подобные благотворительные организации появились также в Мексике, Южной Африке, Южной Америке, Австралии. В Палестине, в еврейской общине, была создана внепартийная Лига за победу советской России (Лига V, от victory, победа). В составе этой организации насчитывалось 2500 членов. Лига собирала пожертвования в помощь Красной армии: в распоряжение советского Общества Красного Креста были отправлены санитарные автомобили для перевозки раненых, медицинское оборудование и многое другое. Всего за годы Великой Отечественной войны евреями во всем мире в фонд помощи СССР было передано около 45 млн долларов.

Текст «Обращения к мировому еврейству» также был опубликован в «Правде». Газета напечатала и выступление на митинге Эренбурга. С этого митинга началось организационное и персональное формирование Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). В его работе Эренбург принял самое деятельное участие.

Осенью 1941 года Эренбург опубликовал статью под названием «Выстоять!» Там было сказано: «Они наступают, потому что им хочется грабить и разорять. Мы обороняемся потому, что хотим жить. Мы должны выстоять».

Первая публикация писателя, в которой он писал о Катастрофе европейского еврейства, основывалась на свидетельствах очевидцев. Статья была написана 12 ноября 1941 года. Эренбург писал, что на одной из станций Центральной России увидел евреев — беженцев с Западной Украины: «Среди них был старик еврей <…> он молча сидел среди узлов и женщин <…> Вдруг он встал, его глаза потемнели <…> Одна из женщин тихо сказала: “Он вспомнил, как в Виннице немецкий офицер убил четырехмесячного еврейского младенца, ударив его головой о чугунную плиту”».

От этих беженцев писатель слышал страшные истории. Одного хасидского цадика немцы закопали живьем. Это было возле Коростеня. «Из земли торчала голова. Цадик пел перед смертью, прославляя жизнь, и его последними словами были: “Зеленая трава долговечней Навуходоносора”».

Эту статью писатель передал Совинформбюро — информационно‑пропагандистскому ведомству при Комиссариате иностранных дел, созданному 24 июня 1941 года. Совинформбюро отвечало за распространение информации в СССР и за рубежом, печатало сводки о положении на фронте. К сотрудничеству были привлечены многие известные писатели и журналисты. Среди них оказался и Эренбург, британские и американские издатели очень ценили его за хорошее знание Запада и журналистский талант.

За годы войны только через агентство United Press статьи Эренбурга были направлены не менее чем в 1600 британских и американских органов периодической печати.

Золотое перо Эренбурга и божественный баритон диктора Левитана не меньше, чем боевые действия, приближали долгожданную победу и спасение еврейского народа от тотального уничтожения.

В середине декабря 1941‑го Соломон Михоэлс был утвержден председателем ЕАК. И на состоявшемся в мае 1942‑го в Москве втором еврейском радиомитинге Михоэлс, обращаясь к евреям всего мира, заявил, что «сейчас недостаточно одних лишь слов сочувствия». Он призвал собрать средства для закупки 1000 танков, 500 самолетов и направить их в распоряжение Красной армии.

На пленуме Еврейского антифашистского комитета был утвержден его состав. В комитет вошли писатели и поэты Давид Бергельсон, Самуил Галкин, Лев Квитко, Илья Эренбург, Перец Маркиш, Ицик Фефер; ученые Лина Штерн и Александр Фрумкин; врачи Борис Шимелиович и Мирон Вовси; артист и режиссер ГОСЕТа Вениамин Зускин; генерал‑майор Яков Крейзер и командир подводной лодки, капитан Израиль Фисанович и другие.

С февраля 1942 года выходила газета на идише «Эйникайт» («Единение») — печатный орган ЕАК. В «Эйникайт» печатали свои статьи Илья Эренбург и Василий Гроссман. Эренбург становится одной из центральных фигур ЕАК. В отличие от множества иных русских литераторов еврейского происхождения он никогда не скрывал своего еврейства и не менял имени.

Годы детства и юношества

Элияу (Илья) Эренбург родился 14 (27) января 1891 года в Киеве. Его отец Григорий (Гирш) вырос в глубоко религиозной семье. Но в годы юности оставил родительский дом и порвал с иудаизмом. Ощущая себя неверующим, Григорий тем не менее порицал евреев, которые для облегчения своего положения принимали православие. Женился он на Анне (Хане) Аренштейн, которая получила светское образование и свободно говорила по‑русски, но сохранила приверженность еврейской традиции.

Будущий писатель стал четвертым ребенком в семье, в которой были еще три дочери. Появление на свет сына встретили с радостью, на Илью родители возлагали большие надежды. В 1896 году отец Эренбурга был приглашен на должность управляющего пивоваренным заводом, располагавшимся в Москве, в Хамовниках, по соседству с усадьбой Льва Толстого. Так семья переехала в Москву.

Эренбург оказался в первопрестольной в пятилетнем возрасте, и он совсем не лукавил, когда говорил впоследствии, что вырос в русском городе. Еврейское население Москвы после изгнания в 1892 году значительной его части (по инициативе московского генерал‑губернатора великого князя Сергея Александровича) оставалось очень немногочисленным и старалось не привлекать к себе внимания.

Родители Эренбурга определили мальчика в Первую гимназию — в ту пору одну из лучших в городе. Отец не раз повторял Илье, что он не сможет жить в Москве и добиться хорошего положения, если не получит высшее образование. Он требовал от сына отличных оценок. Эренбург был единственным евреем в своем классе. В соседнем учились еще три гимназиста‑еврея.

В этой гимназии мальчик впервые столкнулся с проявлениями антисемитизма. Он видел, что однокашники не считают его «своим». Нередко в свой адрес слышал оскорбления: «жид пархатый», а в тетрадях находил куски свиного сала. Эти переживания навсегда оставили у него душевную травму, хотя в написанных спустя десятилетия мемуарах Эренбург пытался «заретушировать» эти детские потрясения. Он писал: «…мы не чувствовали себя чужаками <…> только товарищи нам завидовали, когда во время уроков закона Божьего мы шлялись по двору».

Переживания, испытанные Эренбургом в годы учебы, несомненно повлияли на его личность. Разные стороны многогранной деятельности его как писателя и общественного деятеля проходили под знаком борьбы с антисемитизмом и расизмом, стремлением сблизить культуры разных народов. Он нередко находил в чужом — знакомое, родное и близкое.

С детства он оказался в сфере влияния разных миров — русского, европейского и еврейского. В летние месяцы семья отправлялась в Киев, где жила в доме дедушки, который брал внука с собой в синагогу. Мальчик подражал взрослым и молился, но его поведение не было естественным, он чувствовал себя оторванным от мира своих предков. Мать Ильи не отличалась хорошим здоровьем и, отправляясь на лечение в Германию, часто брала с собой сына. Там Илья встретился с другим миром, совсем не похожим на тот, что окружал его в Москве. Влияние всех этих миров было противоречиво и нередко исключало друг друга.

В январе 1905 года началась первая русская революция. Свои внутренние конфликты юноша стремился разрешить, участвуя в революционном движении. Эренбург присоединился к молодежной социал‑демократической организации большевиков. Вместе со своим ближайшим школьным товарищем Николаем Бухариным, впоследствии известным партийным и государственным деятелем, членом политбюро ЦК, казненным Сталиным в 1938 году, Эренбург участвовал в демонстрациях студентов Московского университета и был арестован. Восемь месяцев провел в тюрьме. В результате неимоверных усилий отца Эренбург был освобожден под залог. В конце 1908‑го уехал в Париж и отошел от политической деятельности.

Поиски себя

В годы, известные как belle epoquė, столица Франции стала центром создания нового художественного языка в искусстве, рождения новых литературных стилей. Эта эпоха, начало которой было положено в 1880‑х годах, продолжалась до 1914‑го — до начала Первой мировой войны.

Эренбург познакомился с молодыми поэтами и художниками, в чьем творчестве ярко воплотились новации XX века: Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Гийомом Аполлинером, Марком Шагалом, Диего Риверой, Полем Элюаром и другими.

Первый парижский период Эренбурга продолжался с конца 1908‑го до июля 1917 года. В ту пору он начал писать стихи. Свое первое стихотворение опубликовал в петербургском журнале «Северные зори», а вскоре в Париже вышел и поэтический сборник Эренбурга. Он упорно искал собственную тему. Молодой поэт познакомился с европейской культурой, понял и полюбил французскую средневековую литературу и живопись, поэтов и писателей XIX столетия, импрессионистов. Десятилетия спустя Эренбург писал: «Вся живопись импрессионистов посвящена одному сюжету: на их холстах мы видим Францию, ее природу, ее людей, мы дышим ее воздухом <…> они передали нам свое глубокое восхищение жизнью».

Книга «Французские тетради» Эренбурга, вышедшая в 1958 году, явилась результатом размышлений о французской культуре и времен первого парижского периода, и последующих десятилетий. Эти впечатления нашли воплощение и в первом томе знаменитых воспоминаний Эренбурга «Люди, годы, жизнь», первоначально увидевших свет в журнале «Новый мир» в 1960 году.

Уже в парижский период в творчестве Эренбурга звучит еврейская тема. Так, в стихотворении «Еврейскому народу» (1911) он пишет: если суждено еврейскому народу погибнуть и исчезнуть, то он желал бы, чтобы это случилось в стране, «где счастье знал ты, в юности своей». Однако молодой поэт был далек от сионистских настроений, в то время получивших широкое распространение среди еврейской молодежи Российской империи и в Европе. Более того, еврейство тяготило его, и он не чуждался религиозных исканий.

Эренбург увлекся европейским средневековьем, дружил с Максом Жакобом — евреем, французским писателем и художником, который в 1915 году перешел в католицизм и на несколько лет удалился в монастырь, остро переживая свой конфликт с иудаизмом. Жакоб при этом продолжал считать себя евреем. Впоследствии он был заключен нацистами в концлагерь Дранси и погиб в 1944 году.

В годы невиданной прежде мировой бойни, именовавшейся в ту пору Великой войной, Эренбург переживал духовный кризис. Под влиянием Жакоба он решил принять католицизм и отправиться в бенедиктинский монастырь. Но в результате все‑таки христианство не принял и католиком не стал.

Катастрофа

С падением самодержавия в феврале 1917 года завершился первый парижский период жизни писателя. В июле 1917‑го вместе с группой политэмигрантов Эренбург вернулся в Россию. Октябрьский переворот он не принял, счел его катастрофой и выступил с резкой критикой политики В. Ленина, Л. Каменева, Г. Зиновьева. Осенью 1918 года, получив известие о смерти матери в Полтаве, сложными путями отправился в этот город. Эренбург хотел успеть на похороны и проститься с любимой матерью, но опоздал. Похоронная процессия как раз возвращалась с кладбища, когда он добрался до места. Несколько дней Эренбург провел рядом с отцом, у которого не нашел понимания. Отец писателя умер в 1921 году, больше они не встречались.

В ноябре 1918‑го Эренбург оказался в Киеве и пережил там калейдоскоп смены властей, стал свидетелем самого массового и кровавого еврейского погрома периода Гражданской войны, который был устроен Добровольческой армией Деникина. Погром 1–5 октября 1919 года унес жизни не менее 500 евреев. Сотни женщин подверглись насилию, множество домов было разграблено и разрушено.

Эренбург ответил на статью известного публициста и антисемита В. Шульгина, который описал кровавые ночи погрома и обратился к евреям с призывом покаяться в «преступлениях» против русского народа. Писатель, со своей стороны, призвал евреев «любить Россию и пронести сквозь эти ночи светильник любви». Этот призыв не встретил понимания и поддержки не только среди евреев. Критически к обращению Эренбурга отнеслись и русские либерально‑демократические круги, назвавшие его высказывание «стоном раненого раба».

В конце 1919‑го он перебрался в Крым, находившийся под властью белогвардейцев, а затем в независимую тогда Грузию. В августе 1920 года с помощью советского консула в Грузии Эренбург выехал в Москву.

Однако вскоре по прибытии он был арестован ЧК и обвинен в том, что является шпионом Врангеля. Выйдя на свободу, писатель стал работать в театральном отделе Наркомпроса. А в апреле 1921 года, не приспособившись к советским порядкам, Эренбург смог покинуть советскую Россию: по протекции Бухарина получил заграничный паспорт и отправился в творческую командировку.

В разных мирах

В 1922 году в Берлине он опубликовал философско‑сатирический роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников». В этом произведении писатель уже предчувствовал опасность гибели — Катастрофу, которая угрожает евреям в Европе и во всем мире. В романе была представлена одна из бесед «учителя», который в числе прочих тем высказывается и по вопросу «иудейского племени». В газетах якобы опубликовано объявление: «В недалеком будущем состоятся торжественные сеансы уничтожения иудейского племени <…> В программу войдут, кроме излюбленных уважаемой публикой традиционных погромов, а также реставрирование в духе эпохи: сожжение иудеев, закапывание их живьем в землю, опрыскивание полей иудейской кровью и новые приемы, как то: “эвакуация”, “очистка от подозрительных элементов” <…> Приглашаются все желающие <…> О месте и времени будет объявлено особо. Вход бесплатный».

В 1924 и 1932 годах писатель посещает Советский Союз, видит грандиозные стройки первых пятилеток и одновременно публикует статьи и публицистические книги, в которых предчувствует наступление фашизма.

Роман «День второй» (1933) посвящен строительству Кузнецкого металлургического комбината. В нем заметны те изменения, которые претерпевают общественно‑политические убеждения Эренбурга. И это не было случайностью: на позицию писателя не мог не повлиять приход Гитлера к власти. Эренбург в своем творчестве начал отражать многие советские идейные установки и проблематику, востребованную советским государством. Свидетельством тому стало утверждение Эренбурга в 1932 году в качестве постоянного зарубежного корреспондента газеты «Известия».

В 1934‑м Эренбург участвовал в Первом съезде советских писателей и сыграл одну из ключевых ролей. Он обратился к Сталину с предложением преобразовать Международную организацию революционных писателей в объединение широких кругов интеллигенции с целью борьбы с фашизмом и поддержки СССР. Сталин поддержал этот план.

В 1935 и 1937 годах Эренбург — организатор проходивших в Париже и Мадриде антифашистских конгрессов писателей. С началом гражданской войны в Испании по заданию «Известий» он направлен в эту страну в качестве военного корреспондента. Трагические события в Испании в 1936–1939 годах представлялись ему полем сражения европейской культуры с фашизмом. Очень живые и яркие корреспонденции Эренбурга печатались в десятках советских газет и сделали его одним из самых известных авторов.

После поражения республиканцев в Испании писатель вернулся в Париж и продолжил писать для «Известий», как и прежде разоблачая фашизм. Но в апреле 1939 года ему сообщили, что он будет оставаться в штате газеты, получать жалованье, но материалы его печататься больше не будут. В советской политике наметился поворот. В мае 1939‑го с поста наркома иностранных дел был снят М. Литвинов, сменил его В. Молотов, и 23 августа 1939 года подписан советско‑германский пакт о ненападении. Это известие очень тяжело было воспринято писателем, но публичной реакции на договор со стороны Эренбурга не последовало.

В июне 1940‑го Париж был оккупирован немецкими войсками. При содействии советского посольства Эренбург отправился в Москву. Писатель, привыкший реагировать на каждое событие, теперь был вынужден молчать. Он начал работу над романом «Падение Парижа». Писал о причинах разгрома и оккупации Франции, но не был уверен, что роман опубликуют. В январе 1941‑го первая часть романа с большой цензурной правкой и сокращениями публиковалась в журнале «Знамя». Роман Сталину понравился, и публикация продолжилась. Положение писателя радикально изменилось. В 1942 году за роман «Падение Парижа» Эренбург был удостоен Сталинской премии.

Общественное признание и огромная популярность писателя

Итак, в годы войны Эренбург работал, как никогда прежде. Писал по три‑четыре статьи в день, выступал на радио. Его статьи перепечатывали фронтовые и армейские газеты, его тексты помещались на листовках и раздавались солдатам на передовой. Писатель призывал к беспощадности. В трагические дни лета 1942 года он обращался к воинам Красной армии: «Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов».

Одним из первых писатель пустил в ход ставшее популярным прозвище фриц. В мае 1944 года писатель был награжден орденом Ленина.

Острые статьи Эренбурга укрепляли мужество и стойкость народа, ненависть к врагу и веру в скорую победу. Его публицистика военных лет получила мировую известность. На фронте и в партизанских отрядах действовал неписаный закон: статьи Эренбурга не шли на раскурку. Редактор газеты «Красная звезда» свидетельствовал: «В редакцию на имя Эренбурга каждый день приходили с фронта пачки писем <…> их было так много, что пришлось завести специальный мешок».

Красная армия подходила уже к границам Германии, и Эренбург в это время писал: «Не мстительность нас ведет, — тоска по справедливости <…> Мы хотим пройтись мечом по Германии, чтобы отбить у немцев любовь к мечу».

Война заканчивалась. В апреле 1945‑го в «Правде» появилась статья «Товарищ Эренбург упрощает». Писатель был обвинен в разжигании ненависти, недостаточном подчеркивании различия между немецким народом и фашистами. По указанию Сталина Эренбурга некоторое время не печатали.

Но и в последние месяцы войны к писателю продолжали обращаться его читатели на фронте и в тылу: «мы ждем ваших статей», «почему не слышно вашего голоса», «вы пишете правильно»…

В годы войны Эренбург наблюдал рост антисемитизма, а после победы в Сталинградской битве решил поднять вопрос о наличии антисемитских настроений в стране. Писатель постарался включать в тексты своих статей рассказы о боевых подвигах красноармейцев‑евреев. Важным документом в борьбе против антисемитизма должна была стать его «Черная книга» — сборник очерков и документов об уничтожении гитлеровцами и их пособниками советских евреев. Вместе с В. Гроссманом им была проведена большая работа по сбору материалов для книги. Однако, несмотря на многочисленные цензурные правки, набор был рассыпан, издана книга не была.

На исходе войны обострились отношения Эренбурга и с Еврейским антифашистским комитетом. Писатель считал, что «вообще для борьбы с антисемитизмом среди евреев за рубежом не надо было создавать ЕАК, ибо евреи меньше всего нуждаются в антифашистской пропаганде». Главная задача ЕАК «должна заключаться, — заявлял Эренбург, — в борьбе с антисемитизмом в нашей стране». Он считал также, что комитет не занимается основными проблемами еврейского населения: невозможностью вернуться на прежнее место жительства, устройством на работу, оскорбительными проявлениями антисемитизма со стороны местных властей. Тем не менее Эренбург воздерживался от полного разрыва с ЕАК.

В золотой клетке

В период борьбы с «безродным космополитизмом», в феврале 1949 года, главным редакторам газет и журналов было дано указание не публиковать Эренбурга. Вскоре один из высокопоставленных чиновников заявил, что Эренбург разоблачен и арестован, после чего писатель обратился с письмом к Сталину и попросил выяснить его положение. В ответ на это письмо Эренбургу позвонил секретарь ЦК Г. Маленков и сообщил, что по отношению к нему никаких обвинений нет.

В обстановке развернутой властями беспрецедентной антисемитской кампании, апогеем которой стало «дело врачей», Эренбург по‑прежнему властям был нужен. Он продолжал играть важную роль в советской пропаганде, самим своим положением доказывая, что антисемитизма в СССР не существует.

В 1949–1952 годах писатель неоднократно выезжал за границу для участия в различных мероприятиях движения в защиту мира. Один из исследователей Эренбурга, израильский историк Мордехай Альтшулер отмечал, что «возможности Эренбурга как‑либо воздействовать на ход советской политики свелись к нулю, однако сам факт появления в газетах его статей давал некоторым советским евреям иллюзию того, что еще не все кончено <…> многие из них видели в нем единственный оставшийся адрес, куда еще можно обратиться с жалобой на антисемитов».

Как в 1953‑м, так и в последующие годы, вплоть до своего ухода из жизни в 1967‑м, Эренбург играл заметную роль в истории советского общества и культуры, все еще не получившую должной оценки. Уповая на силу своего слова и демонстрируя немалое мужество, Эренбург обратился с письмом к Сталину по поводу «дела врачей». Соображения и доводы, высказанные в нем, вероятнее всего, помешали тому, чтобы «затея», названная писателем «поистине безумной», была осуществлена. Очевидно, писатель имел в виду подготовку к депортации евреев. Об этом в последние десятилетия немало написано, но подлинных документов в архивах так и не найдено.

Вероятно, в те годы писателю приходилось часто говорить неправду и умалчивать. Эренбург пребывал в тяжелом душевном состоянии, хотя был удостоен многих наград. Он стал депутатом Верховного Совета СССР, был награжден орденом Трудового Красного Знамени, в сотнях тысяч экземпляров печатались его статьи. Спустя две недели после сообщения о «врачах‑вредителях», в конце января 1953 года, в Кремле состоялось вручение Эренбургу Сталинской премии мира.

В речи, которую он произнес по случаю награждения, Эренбург отказался упоминать об «убийцах в белых халатах», хотя ему это было настоятельно рекомендовано накануне церемонии. Вместо этого он сказал, что каждый советский человек — прежде всего патриот своей родины, не приемлющий расовую и национальную дискриминацию.

Провозвестник перемен

Возможно, именно Эренбург, как никто другой из советских писателей, так остро интуитивно ощутил и отразил в своем творчестве ожидание перемен. Само название изданной в 1954–1955 годах повести «Оттепель» дало имя целой эпохе в истории страны. Эта повесть сразу же вызвала резкую критику со стороны Михаила Шолохова и Всеволода Кочетова, а также Константина Симонова, среди прочего обвинивших писателя в том, что он выступает за ограничение вмешательства государства в литературу.

После смерти Сталина Эренбург стал рупором либеральных устремлений значительной части интеллигенции и прежде всего молодежи, впоследствии известной как «шестидесятники».

В 1961 году, во время празднования своего 70‑летия в Союзе писателей, Эренбург заявил: «Я русский писатель. А покуда на свете будет существовать хотя бы один антисемит, я буду с гордостью отвечать на вопрос о национальности: “еврей”».

В 1960‑м Эренбург содействовал изданию переводов дневника Анны Франк и воспоминаний узницы Вильнюсского гетто Маши Рольникайте. Ранее писатель, как депутат Верховного Совета, поддержал обращение к нему горских евреев, против которых в Дагестане было выдвинуто обвинение в «кровавом навете». Редактор районной газеты, допустивший публикацию с обвинением горских евреев, был уволен.

В начале 1966 года писатель поставил свою подпись под письмом протеста против суда над А. Синявским и Ю. Даниэлем. Тогда же он присоединился к письму деятелей науки и культуры в президиум ЦК партии против реабилитации Сталина.

Его произведения и общественная активность вызвали противоречивую реакцию со стороны власть имущих и толки в обществе. Они повлияли на формирование либеральных ценностей «шестидесятников» — нового поколения советской интеллигенции второй половины 1950‑х — начала 1960‑х годов.

Впервые замысел рассказать о самом себе и людях, которых он встретил на жизненном пути, возник у Эренбурга в 1950 году — в то время, когда многие события и люди, о которых намеревался рассказать писатель, казались навсегда вычеркнуты из памяти и истории. Мемуары Эренбурга оказали большое влияние на евреев в Советском Союзе. По свидетельству сына еврейского поэта Переца Маркиша литературоведа Шимона Маркиша, «никто, кроме Эренбурга, не смог открыто, во весь голос <…> преподать нашей молодежи этот первый урок национального воспитания <…> Ни одна книга в русской советской литературе за пятнадцать лет после смерти Сталина не сделала столько для еврейского пробуждения, сколько “Люди, годы, жизнь”».

В статье использована следующая литература:

Маркиш Ш. Три примера. Илья Эренбург // Вестник еврейской культуры. 1990. № 3, 4.

Антифашистский комитет в СССР. 1941–1948. Документальная история. М., 1994.

Эренбург И. Стихотворения. Л.: Советский писатель, 1977.

Эренбург И. Оттепель. Собрание сочинений в 9 томах. М.: Художественная литература, 1965. Т. 6. С. 7–130.

Эренбург И. Импрессионисты. Собрание сочинений в 9 томах. Т. 6. С. 464–492.

Эренбург И. Перечитывая Чехова. Собрание сочинений в 9 томах. Т. 6. С. 131–194.

Советские евреи пишут Илье Эренбургу. 1943–1966. Иерусалим, 1993.

Фрезинский Б. Эренбург. Холокост на территории СССР. М.: РОССПЭН, 2011. Главный редактор Альтман. Стлб. 1111–11154.

Эренбург И. Люди, годы, жизнь. Т. 1–6, 2017.

Хофман С. Советская интеллигенция: ее роль в поисках идентичности. История еврейского народа в России. От революция 1917 г. до распада Советского Союза. М.–Иерусалим: Мосты культуры–Гешарим, 2017. С. 291–320.