Понимая, что палестинским евреям вскоре придется вести войну за выживание против объединенной мощи арабского мира, несколько офицеров подпольных еврейских вооруженных сил организовали разведотряд, который назывался Арабским сектором. Его члены получали задания собирать информацию в арабских районах: какова численность местных вооруженных формирований? Что говорят имамы в мечетях? Нужны были люди, которые могли бы этим заниматься.

Я узнал, что моя бабушка собирается на премьеру «Бруно» в Китайском театре Граумана, всего за несколько часов до начала показа. Я понимал, что в фильме есть сцены, которые для бабушки были бы чересчур, так что позвонил [дистрибуторам Universal Pictures] и сказал: «Слушайте, надо убрать эти сцены из фильма». Дистрибуторы обалдели и спросили: «Ты вообще о чем? У нас сегодня показ! Сегодня премьера!» Я ответил: «Придется, фильм будет смотреть моя бабушка!»

«Наши мальчики» представляет собой сочетание художественного фильма, архивных съемок и цифрового видео, которое должно выглядеть как архивное. Фильм реконструирует жестокое убийство, расследование, агрессивную реакцию палестинцев и, наконец, суд над преступниками. В «Наших мальчиках» нет дешевой динамики «Фауды» и мелодраматизма «Штиселя»; их вялый, слезливый тон, как и свойственная израильскому центризму отрешенность от, казалось бы, элементарного трайбализма может показаться утомительной.

Примечательно то, что Кафка научился изъясняться на иврите на таком уровне, который я бы назвал недостижимым для большинства выпускников еврейских школ в Америке. Он мог выучить иврит за такое короткое время только ценой упорного труда. И если до сих пор существуют сомнения, что он относился к этому языку (а значит, и к возможной перспективе жизни в Палестине) весьма серьезно, то это письмо должно их развеять.

В начале октября — всего через пять недель войны — Моше Черток, глава политического отдела сионистской организации, отправился из Палестины в Лондон, чтобы уведомить высокопоставленных евреев, что «половину польского еврейства стирают в порошок» нацисты, а другая половина «попала в советские тюрьмы», и тем самым 3 млн евреев «исчезли с национального баланса». Но можно ли было сделать больше до войны?

Многие ученые выдвигали теории, объясняющие филосемитизм Борхеса. В список основных факторов входят еврейские друзья детства; англо‑американская бабушка, которая привила ему любовь к Библии и народу Библии; восхищение Францем Кафкой и увлечение еврейским мистицизмом, особенно через труды великого его толкователя Гершома Шолема. Все это до какой‑то степени верно, но были и более глубинные причины. 24 августа исполняется 120 лет со дня рождения аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса.

Демонизация евреев, зачастую тесно связанная с экономическими и социальными предрассудками, долгое время была частью христианской традиции, а после расцвета европейского национализма в XIX веке стала приобретать расовый характер. Сегодня, когда расистский трайбализм поднимает голову и ведет войну с либерально‑демократическим порядком, новое столкновение Германии с антисемитизмом много говорит не только о судьбе ее измученных еврейских общин, но и о способности народа построить толерантное и плюралистическое общество, устойчивое к искушениям этнонационализма.

Историки говорят о «мире, освобожденном от чар», десакрализованном, рациональном бытии, которое, по мнению нашего просвещенного общества, и составляет реальность. Действие «Штиселя» разворачивается за пределами этого мира, свободного от чар, и в этом частично состоит его очарование. Его призраки не всегда шутят; иногда они плачут, а иногда просто впадают в забвение. Мертвые помогают живым сопротивляться бессмысленным требованиям. Они более снисходительны, чем живые.

Я вспомнил слова Бегина о Стене Плача тех времен, когда англичане запрещали евреям трубить там в шофар в Йом Кипур. Камни стен брестской синагоги тоже шепчут о бесчисленных евреях, когда‑то молившихся здесь, в том числе о будущем премьер‑министре Израиля, которому не суждено было вернуться сюда, но который всегда будет носить в сердце Бриск и его синагогу.

Когда христиане спорили с евреями о мессианских пророчествах, содержавшихся в Ветхом Завете, они обнаруживали, что греческий текст Библии не всегда точно соответствует еврейскому тексту. В этом случае «Гексапла» должна была предупредить христианских ученых о различиях между греческой и еврейской версиями, чтобы они обладали необходимой информацией и были бы готовы к дебатам. Некоторые утверждают, что «Гексапла» изначально предназначалась для того, чтобы помочь христианским ученым в овладении ивритом.

Он чувствовал причастность не столько к иудаизму как таковому, тем более не к еврейскому Б‑гу, сколько к народу, исповедовавшему иудаизм. Этот народ, разумеется, всегда был основой основ иудаизма. Но, полагая, что его теоретически можно отделить от иудаизма, что демонстрировали и предшествующая история, и существующие обстоятельства, Смоленскин парадоксальным образом заложил основы светского еврейского национализма.

По мнению политиков, сочетание трех факторов — бедности, плохого образования и терроризма — делает проблему легко решаемой. Снижайте бедность, развивайте образование, и терроризм сойдет на нет. Но реальность не соответствует политическим ожиданиям, и большинство исследователей и экономистов ныне решительно отвергают идею, что терроризм зависит от бедности и необразованности. Организаторы взрывов на Шри‑Ланке далеки от распространенного образа обездоленных террористов, которых нищая жизнь толкает на отчаянные поступки. Эти люди принадлежали к элите своей страны!