Еврейский след в авангарде — вклад в это искусство многих молодых талантов, ринувшихся в столицы из местечек, — оказался весьма существенным и заметным... Выставка вытаскивает еврейскую тему из творчества художников, для которых она была, казалось бы, не характерна — Фалька, Лабаса. И напоминает о существовании Еврейского историко‑этнографического общества, учрежденного в 1863 году бароном Гинцбургом.

Мы знаем, зачем Вайда снимал свой фильм. Нам понятно, зачем снимал «Пианиста» Полански, а «Войну Анны» и «Давида» — Алексей Федорченко. Зачем делали «Ночного портье» Лилиана Кавани и Сидни Люмет — своего «Ростовщика». Помимо желания небанально и неформально рассказать уникальную честную историю, большой режиссер, снимая даже фильм‑документ, решает и чисто художественную задачу. Тут она даже не стоит. На вопрос, зачем сняты «Уроки фарси», кроме желания удивить кунштюком (лжефарси) и попробовать себя в модной теме, ответов нет.

Даже готовя первую в СССР выставку Марка Шагала, с которым ее когда‑то познакомил директор Лувра и с которым она — и с его дочерью Идой и с женой Вавой — многократно общалась, Антонова едва ли радовалась, что повесит на стенах музея не просто работы художника‑еврея, но еврейское искусство. Однако так ли это важно, раз выставка состоялась. Да, скрипач Шагала и мадонна Рафаэля были для нее равны — ей было достаточно любить их за талант авторов и воспринимать как искусство, ради которого она жила.

Полнейший шлимазл и недотепа в кино, в жизни Вуди Аллен всегда успешен. В школе играл в бейсбол и баскетбол, имел бешеный успех благодаря шуткам и карточным фокусам. Но в его рассказ о детском лагере — «когда меня отправили в многоконфессиональный летний лагерь, я был жестоко избит детьми всех рас и религий», — почему‑то верится легко.

Наверняка, выступая по возвращении в Иерусалиме, Бен‑Гурион с гордостью цитировал собственный рассказ о сенсационном, неожиданном и даже непонятном, по его признанию, успехе палестинской делегации в Москве. Но едва ли он повторял публично услышанное им по пути в Киев об антисемитизме. О том, что «ненависть к евреям подавлена и запечатлена в сердцах, люди боятся прикасаться к евреям… Но в глубине души у них пылает вражда, и если бы пал нынешний режим, то и расправились бы с ненавидимым ими народом».

В книге речь о музыке, которая есть смысл жизни и способ существования, которая проигрывает вере, но нельзя исключить, что при других обстоятельствах она способна взять реванш. Видимо, опасаясь сложности и многослойности книжного сюжета, Жирар опустил его на другой уровень, превратил в плоскую и во многом, увы, типичную историю о Катастрофе, которой зрители сочувствуют и сквозь слезы стыдливо отметают любую версию развития событий, кроме предложенной.

Иехуда Соммо первым в истории обратился к театру на иврите — при том, что иудаизм порицает театр. Первый псалом царя Давида: «Блажен муж, который не ходит в совет нечестивых и не стоит на путях грешников и не сидит в собрании развратников». В самом деле, зачем евреям театр, когда Тора — идеальный сценарий. И Соммо его использует.

Выставка вытаскивает из советского искусства самое комплиментарное, что оно имело сказать о евреях. Например, персонажа Зиновия Гердта из «Места встречи изменить нельзя». Жаль, что не нашлось места для менее известного, но более важного для Гердта, по его собственным словам, фильма «Я вас дождусь...». Он сыграл там старика, потерявшего в войну всех. На вопрос, как его зовут, старик отвечает: «В том‑то и дело, что Аркадий Лазаревич».

В берлинской квартире Глинки бывали Мендельсон‑Бартольди и Мейербер. Еврей Мейербер шел за гробом Глинки. Голословные обвинения не просто оскорбительны, они отменяют принцип презумпции невиновности, и всех это как будто устраивает. Мода на фейк‑ньюс, подтасовки, игнорирование фактчекинга не сегодня родились, но породили фальшивую логику, которая используется повсеместно. Вот и сейчас, по этой логике, автор первой русской оперы — убежденный космополит, проведший полжизни в путешествиях по Европе, написавший десятки произведений на итальянские, испанские, немецкие, еврейские темы, — автоматически стал «врагом евреев» и воинственным борцом за «русский дух».

Придуманный Ротом предвыборный лозунг Линдберга — «Голосуйте за меня или за войну!» — такая же популистская манипуляция, как бессмертная фраза Раневской из «Подкидыша»: «Девочка, ты хочешь на дачу или чтобы тебе оторвали голову?» Все популисты одинаковы. Правда, задумывая сериал, соавторы сценария и сопродюсеры «Заговора...» возможно проводили параллель с Трампом. Чего не скажешь о Роте, опубликовавшем роман в 2004‑м, при Буше‑младшем, когда американские войска вошли в Ирак.

На выставке в Еврейском музее много не общих, не парадных, а почти интимных снимков, много объясняющих про каждодневную жизнь на фронте и сделанных как будто для себя. В архиве Ильи Аронса можно обнаружить, в частности, фотографию, сделанную в 1942‑м на Кавказском фронте: боец со снайперской винтовкой СВТ‑40 прикрывает оператора с камерой. Или, у него же, полуголые, возможно, по причине жары, радостные люди катят по улице телегу — это освобожденные советские военнопленные в Берлине.

Ушел из жизни режиссер-мультипликатор Алексей Туркус. О его смерти сообщила 16 марта студия «Союзмультфильм». Летом 2018 года «Лехаим» побеседовал с режиссером. Сегодня мы публикуем это интервью снова.