Ну, и зачем ты, частный человек Найман, нам о такой книге докладываешь? Объясняю: из-за одного абзаца. Вдруг под конец высказался автор напрямую: что Пастернак — шлимазл, а его роман «Доктор Живаго» — шмальц.

Как и в предыдущих книгах, силы, которые заставляют происходящее происходить так, а не иначе, отнюдь не ограничиваются только человеческой породой. Одинаково ведут себя злаки, цветы, деревья, пчелы, птицы, стихии, звезды на небе, животные и люди. Шалев умеет написать про это с не оставляющей сомнений убедительностью.

Гамсун в первые дни немецкой оккупации обращался к нации: «Норвежцы! Бросайте оружие и расходитесь по домам, Германия сражается и за наши интересы». Его жена ездила по Германии с лекциями в поддержку нацистского режима. Сын Арилд записался добровольцем в СС и отправился на Восточный фронт. А Туре оккупационные власти назначили руководить самым крупным издательством взамен прежнего директора, отправленного ими в концлагерь.

Далее короткий эпизод с прадедом Фрая по фамилии Нейманн, венгерским евреем «из тех, кто готов отдать человеку последнее пальто». Проходят десятилетия, и Фрай читает в одной книге о Гитлере следующее: в 1910-м, в возрасте двадцати одного года, Гитлер ходил в дряхлом старом пальто, которое получил в ночлежке от торговца подержанным платьем, венгерского еврея по фамилии Нейманн и которое спускалось ниже его колен.

«Бердичев» — многообещающее название книги, для всех: для евреев, для русских, поляков, украинцев, белорусов. Думаю, что и для израильтян — как олицетворение жизни нации после древнего Израиля и до Израиля нынешнего. Как говорит один из персонажей книги: «Беркоград проклятый. Бердичев — еврейская столица».

Адекватных слов об Освенциме не существует. Можно умножать те, которые все-таки сказаны. Это не даст забыть про кровь, слезы, предсмертный хрип, хотя ничего и не переменит. Но все они одной тональности. Читая, я старался понять, почему у книги Шпигельмана такой успех. Да потому что он нашел другую тональность. Все то же самое, и так же неотменимо, и серьезно. Но не невыносимо, без рвущихся из горла рыданий, без битья головой о стену.

Мы привыкли к картине обособленности евреев, замкнутости их жизни на самой себе, отчужденности от нееврейского окружения. И с другой стороны — враждебности к ним, постоянной готовности окружающих к агрессии, к унижению и насилию... И вдруг оказывается, что раввин, со всеми своими пейсами, талесами, ермолками и лапсердаками, может остановить тележку у чужих ворот, войти на чужой праздник, вмешаться, завести свои порядки. И что это не просто нравится «чужим», а приводит в восторг, в состояние «безумного счастья».

Недавно я подслушал разговор совсем юных белых девушек — в основном хорошеньких блондинок‑евреек — с черными приятелями: они обсуждали, что будут делать, когда в Буффало начнутся первые расовые беспорядки. И одна из них предложила ходить между двумя толпами — белой и черной — с плакатами «Занимайтесь любовью, а не войной». Изящное и бесполезное — как чудный сон — решение, и я достаточно стар и циничен, я знаю это, так же, как знаю, сколько мрачности и безнадеги даже в их юной любви, как понимаю, что и в браке (а я уверен, некоторые из них выйдут замуж за своих черных возлюбленных) больше проблем, чем решений.

10 декабря в Стокгольмской филармонии состоится очередная церемония вручения Нобелевской премии по литературе. Писатель Анатолий Найман вспоминает тех, кто так и не удостоился престижной награды.

«Будь человеком. Будь евреем. Будь еврейским человеком. Будь человечным евреем», — написал когда-то Ицик Мангер, крупнейший идишский поэт первой половины XX века, удостоенный читателями титула Принца еврейской литературы. В этом году исполнилось 50 лет со дня смерти Ицика Мангера.

«С неописуемой радостью и волнением, преисполненные горячей благодарности мы переживаем, фюрер, величайшую победу — ввод германских войск в Париж... Ваша Лени Рифеншталь»... След от пучка лучей, прошедшего через линзу ледяного зрачка на кинопленку, оказался залит кровью. Кинематография не выручила биографию.