В начале 1620‑х годов, после возобновления войны между Испанией и Голландией, сефардская община Гамбурга усилилась за счет общины Амстердама, поскольку война оказала губительное влияние на пиренейскую торговлю сефардов Голландской республики. Многие еврейские торговцы‑сефарды предпочли переехать в это время из Амстердама в Гамбург и перевезти туда свое состояние. Сефардская община Гамбурга очень походила по социальному составу и еврейскому облику на другие западные сефардские общины, которые так же, как и она, были основаны в XVII веке бывшими конверсо, вернувшимися в иудаизм

Повествование о жизни Модильяни — человека трудного и несчастливого, как заметил один из авторов книги, «ни в чем не знавшего меры», умершего молодым «в нищете, измученным болезнью и алкоголем», — способно быть весьма разрушительным для детского восприятия. И тут все, с одной стороны, честно, а с другой — сдержанно

Сначала случился разговор с сыном‑подростком, который прямо спросил: «Папа, это правда, что ты помогаешь Гитлеру?» Потом в отделе появилась молодая женщина, приехавшая из Германии. И, наконец, стали доходить слухи — уже даже не слухи, а знание — о том, что происходит с евреями в Германии и на оккупированных территориях. И тогда пришло понимание: каждое нерассмотренное заявление — это не нейтралитет, а соучастие

В своей первой опубликованной статье Сакс категорично отверг идеи Соловейчика, выраженные в «Одиноком верующем человеке». Сакс написал: «Отчуждение и одиночество — состояния неполноценности. Одиночество — питомник греха». Однажды Сакс назвал Соловейчика «величайшим еврейским мыслителем ХХ века», но также отметил: «Я не знаю другого еврейского писателя, который так часто говорит о смерти, причем в весьма странном духе»