После недель ударов по Ирану, в ходе которых были убиты многие представители политического и военного руководства исламской республики, в Тегеране сохраняется лишь ограниченный круг фигур, способных влиять на управление страной. Как пишет “The Jerusalem Post”, в последние дни были ликвидированы Али Лариджани и бывший министр разведки Эсмаил Хатиб, что ещё сильнее сузило круг ключевых лиц режима.

Главной фигурой формально остаётся новый верховный лидер Моджтаба Хаменеи, сменивший своего отца Али Хаменеи после его гибели 28 февраля. Он был окончательно утверждён на этом посту 8 марта. По данным издания, Моджтаба тесно связан с руководством Корпуса стражей исламской революции и считался предпочтительным кандидатом именно для силовиков. При этом сообщается, что он сам мог получить тяжёлые ранения в ходе израильских ударов и, возможно, находится в коме. Несмотря на это, именно пост верховного лидера остаётся центром всей системы власти: ему подчиняются и армия, и политические институты.

Президент Масуд Пезешкиан, находящийся у власти с июля 2024 года, остаётся главным гражданским лицом режима и отвечает за текущее управление страной. После гибели Али Хаменеи он входил во временный совет руководства вместе с председателем Верховного суда Голям-Хосейном Мохсени-Эджеи и влиятельным шиитским клириком Алирезой Арафи.

Мохсени-Эджеи, возглавляющий судебную систему с 2021 года, считается одной из самых жёстких фигур режима. Ранее он был министром разведки, а затем стал одним из ключевых организаторов подавления протестов. Именно при нём массово применялись обвинения в «войне против Бога» и «распространении коррупции на земле», на основании которых выносились смертные приговоры протестующим.

Алиреза Арафи, хотя и не столь заметен публично, остаётся влиятельной фигурой благодаря своему статусу старшего шиитского духовного лица. Он входит в Совет стражей и Собрание экспертов, а также возглавляет систему религиозных семинарий. Его включение во временный совет после гибели верховного лидера показало, что он играет более важную роль, чем считалось прежде.

Среди старейших и наиболее влиятельных фигур режима остаётся и 99-летний Ахмад Джаннати, бессменный глава Совета стражей. Этот орган обладает колоссальной властью: он может блокировать законы, контролирует выборы и допускает или не допускает кандидатов до участия в политическом процессе. Джаннати известен крайним радикализмом и многолетними призывами к беспощадной расправе с политическими противниками.

В парламенте важнейшей фигурой остаётся спикер Мохаммад Багер Галибаф. Он входит в Высший совет национальной безопасности и Высший совет экономической координации, а его биография тесно связана с КСИР. В иранской системе он представляет жёсткий консервативный лагерь и сохраняет серьёзное влияние на повседневную политику.

На международной арене самым заметным представителем режима остаётся министр иностранных дел Аббас Арагчи. Он давно работает в дипломатической системе Ирана, был послом в Финляндии и Японии, а также участвовал в ядерных переговорах, приведших к соглашению 2015 года. В нынешней ситуации именно он остаётся одним из немногих узнаваемых иранских чиновников, продолжающих представлять Тегеран вовне.

В правительстве также сохраняет пост первый вице-президент Мохаммад Реза Ареф. Хотя сама должность не считается центром силы, в условиях кризиса его значение может вырасти, особенно если президент окажется не в состоянии исполнять обязанности. По данным оппозиционных источников, он недавно пережил попытку израильского удара.

Однако реальный центр жёсткой силы в Иране по-прежнему находится в Корпусе стражей исламской революции. Именно КСИР остаётся самой влиятельной военной и политической структурой страны. Сейчас его возглавляет Ахмад Вахиди — одна из самых мощных закулисных фигур режима. КСИР напрямую подчиняется верховному лидеру и разделён на несколько ветвей: сухопутные войска, военно-морские силы, аэрокосмические силы, силы «Кудс» и «Басидж».

Особую роль играет командующий силами «Кудс» Исмаил Каани, отвечающий за связи Ирана с его региональными прокси — «Хезболлой», хуситами и шиитскими группировками в Ираке. В то же время часть структуры уже обезглавлена: по данным издания, после недавних ударов без руководства остались аэрокосмические силы и «Басидж».

Регулярная армия Ирана, хотя и обладает значительными ресурсами, политически заметно уступает КСИР. После гибели министра обороны Азиза Насирзаде и главы армии Абдолрахима Мусави ряд ключевых постов остаётся вакантным или замещается временно. Это дополнительно усиливает дисбаланс в пользу революционной гвардии.

Отдельно сохраняют влияние министр внутренних дел Эскандар Момени и глава полиции Ахмад-Реза Радан. Оба также вышли из среды КСИР. Радан особенно известен своей жёсткостью: он руководил подавлением протестов, связанных с гибелью Махсы Амини, и ранее попал под санкции США и Евросоюза за нарушения прав человека.

Таким образом, после серии ударов и ликвидаций иранская система власти не рухнула, но заметно сузилась и всё сильнее опирается на узкий круг силовиков, духовных консерваторов и фигур, связанных с КСИР. Формально в стране ещё сохраняется государственная вертикаль, однако её устойчивость всё больше зависит от нескольких оставшихся центров силы и от того, насколько долго они смогут удерживать контроль.