Иран ведёт масштабную информационную кампанию параллельно с военными действиями, сочетая нарративы победы и жертвы, чтобы влиять на мировое общественное мнение и оказывать политическое давление. Об этом говорится в новом исследовании, на которое ссылается издание “Israel Hayom”.

По данным авторов доклада, Тегеран рассматривает «когнитивный фронт» как ключевую часть войны. Речь идёт о попытке сформировать восприятие событий у разных аудиторий — внутри региона и за его пределами — с помощью тщательно выстроенных сообщений.

Исследование подготовили Даниэль Хаберфельд и доктор Эйтан Азани из Международного института по борьбе с терроризмом при университете Рейхмана. Они отмечают, что Иран действует сразу в двух направлениях: демонстрирует силу и одновременно представляет себя жертвой.

«Иран играет на двух полях одновременно: с одной стороны, он транслирует образ победы, чтобы запугать и продемонстрировать мощь, а с другой — позиционирует себя как жертву “непропорциональных атак”, чтобы добиться международной легитимности», — объясняет Хаберфельд.

Эта двойная стратегия не противоречива, а рассчитана на разные аудитории. Для внешнего мира Иран продвигает тезис, что он не инициировал конфликт и лишь защищается от действий США и Израиля. При этом, как отмечают исследователи, фактические удары Ирана затрагивали гражданские объекты, включая жилые дома и общественные учреждения.

Отдельное внимание в докладе уделено культурным корням такой риторики. Исследователи связывают образ жертвы с шиитской традицией, в частности с памятью о битве при Кербеле и гибели имама Хусейна — символе страдания и сопротивления. В современной иранской интерпретации этот образ дополняется активным призывом к борьбе.

Наряду с этим Иран активно использует цифровые инструменты. В частности, по данным исследования, проправительственные аккаунты распространяют видео с мест ударов в Израиле, изменяя оригинальный звук и добавляя фальшивые записи на иврите — якобы с мольбами граждан прекратить атаки.

Также распространяются материалы, созданные с помощью искусственного интеллекта: фальшивые кадры ударов по американским объектам, якобы захваченные солдаты, преувеличенные масштабы разрушений. Исследователи подчёркивают, что подобный контент быстро распространяется через платформы вроде TikTok, где алгоритмы усиливают его охват.

«Это не требует высокой квалификации — именно поэтому такие методы используются массово, в том числе сторонниками “оси сопротивления” без прямого руководства», — отмечает Хаберфельд.

По её словам, психологическая война стала не второстепенным, а центральным элементом современного конфликта. В случае Ирана она частично компенсирует военные ограничения и координируется с действиями союзных структур, включая «Хезболлу» и ХАМАС.

Израиль также пытается действовать на этом направлении: Армия обороны Израиля и МИД адаптируют сообщения для разных аудиторий. Однако, как отмечают авторы исследования, масштабы и системность иранской кампании пока создают заметный разрыв.

«Этот фронт не менее важен, чем военный», — подчёркивает Хаберфельд, добавляя, что борьба за восприятие становится одним из решающих факторов исхода конфликта.