Забрить нельзя помиловать

Шауль Резник 28 марта 2014
Поделиться

В 1994 году, после того как на призывном пункте под мои 158 сантиметров и 50 килограммов с трудом подобрали форму, ответственный за распределение новобранцев сказал: «Будешь водителем грузовика». Увидев округлившиеся за не особенно тонкими линзами глаза и кипу на голове, майор передумал: «Будешь координатором по религиозным вопросам».

На протяжении всех трех лет службы моя армейская практика сводилась к проверке соответствия столовых приборов. Вилки и ложки, предназначенные для поглощения молочной пищи, должны были покоиться в голубой корзиночке. Столовым приборам для мясной пищи предназначалась такая же корзиночка, но красная. Еще я мыл синагогу, устанавливал мезузы и докладывал полковому раввину о звонках, поступивших в его отсутствие. Вклад в обороноспособность родной армии выражался в охране оружейного склада: два раза в неделю по четыре часа, с напарником из Сухуми, охочим до раннего периода творчества Вилли Токарева.

А еще у меня есть одноклассник. После окончания школы он пошел в ешиву, через год женился, нарожал детей и лет через десять понял, что стипендии для прокорма подрастающего поколения явно недостаточно. Из ешивы приятель ушел и отслужил несколько месяцев в армии в рамках так называемой «шлав бет» — программы для призыва не особо юных новобранцев. Для человека без формального образования найти доходную работу оказалось непросто. Во время очередного витка напряженности на израильско-ливанской границе экс-ешиботник раздавал противогазы жителям религиозного поселения в центре Израиля.

Очередным клиентом оказался сверстник-хасид. «Сколько тебе платят?» — поинтересовался такой же многодетный отец. Приятель покраснел и назвал цифру. Хасид фыркнул: «За такие деньги я б из ешивы не ушел».

Две эти истории в определенной мере иллюстрируют нынешний масштабный скандал, связанный с желанием израильского правительства призвать в армию ультраортодоксов. Одни неделями не вылезают из блиндажей с видом на Газу, другие, вроде автора этих строк, поют «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой» и перебирают вилки-ложки. Третьи не идут в армию исключительно потому, что на стипендию ешиботника жить не в пример вольготнее. Четвертые дейст­вительно преданы Торе и являются духовным стержнем нации. Тем временем девиз «Равенство обязанностей» давно стал идеей фикс для политиков и жупелом для ультраортодоксальных граждан.

Когда до и во время Вой­ны за независимость говорили пушки, молчали не только музы, но и идеологи. Ученики ешив аккуратно ставили недо­ученные трактаты Талмуда на полку и сменяли лапсердаки на гимнастерки. Будущий член партии «Дегель а-Тора» раввин Авраам Равиц с 13 лет расклеивал листовки и был членом подпольной еврейской организации «Лехи». Отец атташе израильского посольства в России Яффы Оливицки воевал в составе Еврейского легиона британской армии, а потом примк­нул все к той же «Лехи».

Затем наступило относительное затишье. В 1948 году главы ешив убедили Давида Бен-Гуриона выдать белый билет 400 ученикам ешив при усло­вии, что они будут заниматься исключительно изучением Торы. В те годы речь шла о символических 0,07% от 600 тыс. жителей юного Израиля. Бен-Гурион согласился, тем более что в душе надеялся на всеобщую секуляризацию: пройдет лет десять, ну двадцать, и религиозные евреи просто исчезнут как класс. Однако годы шли, а численность ешиботников-белобилетников росла: 1240 человек в 1953 году, 8200 человек в 1977-м, более 30 тыс. в 1999-м и 62 тыс. по данным 2010 года.

Заволновались все. Среднестатистический обыватель предполагал, что призыв ультраортодоксов позволит сократить срок службы ему, любимому. Государство апеллировало к модели «народной армии», которая была впервые озвучена в середине 1940-х одним из командиров «Хаганы» Йео­шуа Глойберманом: ЦАХАЛ должен выполнять не только оборонные, но и общественные функции, служить плавильным котлом и социальным лифтом одновременно. Отдельные политики (или политиканы?) прибегали к экономической аргументации: семейные и по определению многодетные ешиботники получают сущие гроши, 1000–1500 долларов в месяц, не имея права легально подрабатывать, поэтому призыв в армию будет им во благо, став пропуском на рынок труда.

Сами ультраортодоксы оперировали слоганами. «Изучение Торы — священная обязанность каждого». «Ешиботники защищают Израиль не меньше, чем солдаты». «Призывы к призыву сравнимы с аналогичными действиями царских властей в отношении кантонистов». Параллельно к дискуссии подключились религиозные сионисты: посмотрите на нас, мы и заповеди соблюдаем, и в армии служим!

Одна общественная комиссия сменяла другую. Был принят и отменен «закон Таля», благодаря которому ученики ешив, достигшие 22-летнего возраста, могли выбрать между продолжением учебы и службой в армии. Был сформирован батальон «Нахаль хареди», адаптированный к нуждам ультрарелигиозных солдат: уроки раввинов по вечерам, кошерное питание «глат». Был создан Комитет Пери под управлением бывшего главы Службы внутренней разведки Яакова Пери, рекомендовавшего установить квоту белобилетников, равную 1800 человек в год. Был сформирован Комитет по равенству обязанностей, глава которого, депутат национально-религиозной партии Айелет Шакед, пошла от обратного. Вместо квотирования белобилетников она установила параметры для призыва: 3800 ешиботников в 2014 году, 4500 в 2015-м, 5200 в 2017-м. 

Параллельно начал покрываться трещинами имидж образцово-показательного религиозного сиониста. Пресловутый среднестатистический обыватель (а за ним и СМИ) взвыл: я ношу сапоги и гимнастерку три года, тогда как ученики так называемых «ешивот эсдер», ешив, в которых учеба тесно переплетена со службой в армии, проводят в рядах ЦАХАЛа всего 16 месяцев. Десятый канал ИТВ показал журналистское расследование, изобиловавшее сенсационностью, желтизной и популизмом. У-у-у-у, религиозные солдаты демонстрируют двойную лояльность, авторитет раввинов для них выше авторитета командиров. А-а-а-а, они настаивают, чтобы во время службы ими командовали не девушки, а юноши, что противоречит идеалам равенства и феминизма. Довольные представители ультраортодоксальных партий усмехались в усы и бороды: «Видите, мы ж вам говорили, наивные образцово-показательные евреи, что истинная цель адептов равных обязанностей — ассимиляция религиозных! Айда вместе на демонстрацию против призыва!»

Подвергся критике и «Нахаль хареди», но уже с консервативных ультрарелигиозных позиций. По аналогии со словом «хайдак» («бактерия») было изобретено слово «хардак» (аббревиатура, озна­чающая «легкомысленный ультраортодокс»). Иерусалим и Бней-Брак украсились плакатами, на которых «хардаки» в военной форме разрушали символические стены вокруг религиозного мира или, будучи существами неразумными, прыгали в костер.

Ровно за четыре года до нынешней бучи иерусалимский Институт исследования рынков опубликовал подробный отчет о положении вещей в народной израильской армии. Лишь 20% солдат выполняют классические боевые функции; 20% находятся на административных должностях в глубоком, насколько позволяет территория Израиля, тылу; 41% юношей не призываются по тем или иным соображениям; более половины из числа призвавшихся впоследствии по аналогичным соображениям отбраковываются или демобилизуются раньше времени; 27% из числа погибших солдат… нет, не пали смертью храбрых на одной из многочисленных войн, а покончили жизнь самоубийством; менее 4% от числа резервистов находятся на должном функциональном уровне, поэтому лишь 32 тыс. человек призываются на ежегодные сборы продолжительностью от 26 дней. В среднем на солдата государство тратит 500 долларов ежемесячно, но при этом народное хозяйство теряет 1200 долларов.

Отчет Института исследования рынков завершается на грустной ноте: большинство израильтян выступают за аутсорсинг таких сфер армейского быта, как питание и стирка одежды, но противится превращению народной армии в контрактную. Народ, питающийся хлесткими заголовками, требует, чтобы служили все. Вне связи с реальными значениями КПД. Религиозная его часть отказывается провести ревизию в ешивах и поставить под ружье так называемых «шабабников» — учеников, которые зарегистрированы лишь формально, предпочитая Талмуду работу по-черному и околокриминальную деятельность на окраинах ультраортодоксальных городов.

В километре от моей квартиры сейчас проходит демонстрация ультраортодоксов. Молитвы, плач и компромат на особо рьяных членов кнессета, выступающих за призыв: такая-то не служила, такой-то три года провел в регистратуре. На столбах расклеена контрпропаганда: «Когда ортодоксы отправятся служить, вы будете потеть меньше». Иудейские войны продолжаются.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Глянь‑ка, Гила

Песня была создана во время Шестидневной войны и посвящена взятию израильскими войсками Шарм‑эль‑Шейха. Интересно, что эта военная песня начисто лишена ненависти к врагу, благородной ярости, упоения в бою, гордости победителей, за ценой не постоим. «Шарм‑эль‑Шейх» — ликующая песнь возвращения. И хотя нигде прямо не сказано, но очевидным образом предполагается, что теперь‑то уж, в отличие от 1956‑го, вернулись навсегда. История распорядилась по‑другому.

Ужасное открытие раскрывает истину о бедственном положении рабов-евреев в Европе в эпоху Возрождения

В 1610 году группа рабынь-евреек из Марокко подверглась групповому изнасилованию в тюрьме для рабов шумного в то время портового города Ливорно, рассказывает Тамар Херциг, профессор истории раннего Нового времени в Тель-Авивском университете. Преступниками были местные осужденные – христиане, приговоренные к принудительным работам, и рабы-мусульмане, которые содержались в той же тюрьме

Могила в море

Все обнаружилось через месяцы. Да, так в Варшаве они поженились. Перед одним раввином Борис Будник играл роль старшего брата Шифры, а женихом был Менделе. Перед другим Борис был женихом, а Менделе младшим братом Шифры. Что раввин знает? Даешь ему три рубля, и он пишет свадебный контракт. В Варшаве петух прокричать не успеет, как десять раз поженишься.