«Каждая несчастливая семья несчастлива по‑своему», — написал классик. Семейство Амсалем из фильма «Гет» несчастливо самым безосновательным образом. Настолько безосновательным, что прошение о разводе, поданное женой (Вивиан), годами рассматривается в раввинском суде.

Ладно, если бы речь шла о физическом насилии или финансовом давлении. Но Вивиан — самостоятельная женщина с надежной профессией. Содержит детей, выплачивает кредит, не просит алиментов. Или имела бы место сексуальная несовместимость. Тогда закон был бы на ее стороне, ведь ничто не должно мешать осуществлению заповеди «плодитесь и размножайтесь». Но снова нет. И все же они несовместимы — вода и масло. Но такую причину нельзя адекватно описать судебными терминами и внести в реестр поводов для развода. «Я не хочу жить с ним!» — как это перевести на казенный язык? Как в цифрах доказать несостоятельность союза? Вопрос «сколько?» звучит постоянно: сколько еще лет выплачивать ипотеку? сколько сигарет ты выкуриваешь в день? сколько лет вы всерьез думаете о разводе? Десять? Стоп! Десять лет назад — это 2004‑й, когда мы познакомились с Вивиан и ее мужем Элишей в дебютной картине брата и сестры Шломи и Ронит Элькабец «И взять себе жену». Значит, и мы, зрители, десять лет думаем об этом разводе. Это с нами героиня оказалась в бейт дине, мы — свидетели семейных дрязг, проходящие с Вивиан круги судебного ада. К нам обращаются герои, глядя в камеру. Мы должны взять слово или остаться наблюдателями, а может быть, стать соучастниками творящейся несправедливости?

Шломи и Ронит Элькабец вовсе не борются с традиционными ценностями. Они говорят о внутренних потребностях индивидуума, равных у мужчины и женщины. О навязываемых оценках: замужем — хорошо, не замужем — плохо; есть сын — замечательно, одни дочки — продолжай стараться. О «серых зонах» закона, где сложно найти веские основания для соломонова решения. Да и сам новый Соломон — а именно так зовут главу бейт дина в фильме — от бессилия требует самоотвода.

Контекст картины расширяется, если обратиться к неслучайным кастинг‑решениям режиссеров. Представителя Элиши Амсалема в суде играет Сассон Габай. Его персонаж ловко жонглирует законом не столько ради пользы брата, сколько из‑за личных амбиций. Трудно поверить, что его герой в новелле «Гет» из фильма 1992 года «Тель‑Авивские истории» убеждал отчаявшуюся получить разводное письмо женщину в условности закона, неспособного помешать внутренней свободе и личному счастью. В «Гете» 2014‑го герой Габая помогает заглушить истинный женский голос фальшивой формулой, вложенной в послушные женские уста: «Умная женщина знает, когда открыть рот, а когда закрыть». Вторая неслучайная фигура — Зеэв Ревах в роли Симо Абукассиса, свидетеля со стороны мужа. Звезда сиртей‑бурекас — этнических комедий 1970–1980‑х, воспевавших восточное гостеприимство. Авторы, сами выходцы из марокканской религиозной семьи, показывают изнанку «идеального дома» через жену Симо. Вкусная еда оборачивается изнурительной готовкой по ночам, трое дочек — чередой выкидышей в надежде родить наконец мужу сына, а теплая семейственность — бесконечными попытками угодить.

Вивиан, в самом имени которой заложено стремление к жизни и любви, подрывает мир мужских правил изнутри. Женщину здесь рассматривают только в категориях принадлежности, и суд начинает походить на передел собственности, которой и предстает Вивиан в ярком исполнении Ронит Элькабец. Так о чем же этот фильм? Может быть, о тщетных попытках женщины стать видимой и слышимой для окружающих? И о власти, которую мужчина так не хочет терять?