После прошлого «Пятого пункта» на меня буквально обрушился поток вопросов о библиотеке, о различных книжных редкостях — в частности, о том самом библиотечном собрании, о котором я рассказывал. Но постоянно говорить только об этом, конечно, не всегда интересно для широкого зрителя и читателя. 

Иногда, однако, происходят события, которые попадают в особую волну — это вроде бы светская новость, если можно так сказать, но она затрагивает глубокие пласты истории, традиции и культуры. Такая удача случается редко, но недавно произошло событие, на мой взгляд, незаслуженно оставшееся почти незамеченным читателями и наблюдателями.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

В Нью-Йорке прошёл аукцион Sotheby’s. Sotheby’s — один из самых авторитетных аукционных домов в мире, продающий произведения искусства, древности и многое другое. В частности, там регулярно выставляются редкие и интересные предметы иудаики — книги, манускрипты, письма.

Я имею честь быть знакомым со старшим экспертом этого направления — госпожой Шерон Либерман Минц. Шерон — замечательная исследовательница, специалист по еврейским рукописям и старопечатным книгам. Недавно, когда я был в Нью-Йорке, она водила меня по выставке еврейских рукописей. Это не просто удивительно красиво — она ещё и прекрасно об этом рассказывает.

Именно она подтолкнула меня к сегодняшнему разговору. Шерон сказала: обязательно зайдите в новое здание Sotheby’s — прямо в фойе выставлен Ротшильдовский венский махзор, который будет продаваться на ближайшем аукционе.

Забегая вперёд, скажу: спустя несколько недель после того, как я увидел этот махзор, он был продан почти за 7 миллионов долларов — точнее, за 6,4 миллиона. Для такого рода рукописных кодексов это огромная сумма. Это практически верхняя граница эстимейта — аукционный дом изначально оценивал лот в диапазоне от 5 до 7 миллионов долларов.

Что такое махзор — об этом мы сегодня поговорим. В данном случае речь идёт о рукописном, вручную иллюминированном кодексе. Кодекс — это книга, где листы собраны под одной обложкой, а не свёрнуты в свиток. Для подобных манускриптов цена в 6,5 миллиона — колоссальная.

При этом нельзя сказать, что это самая дорогая книга в истории. Напомню: самой дорогой когда-либо проданной книгой стал тоже еврейский манускрипт — так называемый Кодекс Сассуна. Название дано по имени владельца — так же как и махзор, о котором мы говорим, называется Ротшильдовским, потому что принадлежал семье Ротшильдов. Кодекс Сассуна принадлежал семье Сассун — влиятельной индийской еврейской династии, имевшей большое значение в Азии, в Сингапуре и других регионах и собравшей обширную коллекцию еврейских древностей.

Этот кодекс был продан не так давно за 38 миллионов долларов и стал самой дорогой книгой в истории аукционных продаж.

Кодекс Сассуна — современник Ленинградского кодекса, который сегодня называют Санкт-Петербургским кодексом — по месту хранения. Он находится в Санкт-Петербурге и является достоянием мировой культуры; разумеется, он не продаётся. Ещё один знаменитый манускрипт — Кодекс Алеппо, частично сохранившийся; он хранится в Музее книги при Музее Израиля.

Поэтому, говоря о цене Ротшильдовского венского махзора, мы понимаем масштаб ценности такого рода рукописей.

И вот этот Ротшильдовский венский махзор был продан на нью-йоркском аукционе. Вот я и решил, опираясь в том числе на замечательные книги из нашей библиотеки издательства «Книжники», подробнее рассказать об этом махзоре и о том, чем он так замечателен.

Прежде всего — возраст. Кодекс был завершён в 1415 году в Вене, поэтому и называется Венским. Переписчиком был Моше, сын Менахема — это указано в колофоне, то есть в завершающей записи о создании рукописи.

Это одно из высочайших достижений средневекового ашкеназского книжного искусства.

Само слово «махзор» буквально означает «цикл», «повторение». Сегодня так обычно называют сборник молитв на Рош а-Шана и Йом-Кипур, издаваемый отдельно. В древности термин употреблялся шире — так могли называться и другие молитвенники. Например, знаменитый Махзор Витри — это молитвенник на весь год. Но в случае с Венским махзором значение соответствует современному: это молитвенник для Великих праздников — Рош а-Шана и Йом-Кипура, двух самых священных дней еврейского календаря.

Он монументален по формату — это большая книга — и изумителен по художественному исполнению. Фотографии не передают той красоты, которую видишь при личном рассмотрении: золото и краски создают впечатление настоящей сокровищницы.

Подобные иллюминированные рукописи соединяли в одном кодексе ритуальную функцию, изысканную художественную работу и драматическую историю европейского еврейства. История именно этой книги — яркий пример судьбы ашкеназского еврейства в целом.

Специалист сразу видит характерный еврейский почерк, типичный для ашкеназской традиции начала XV века. XV век — это уже время появления печатной книги. Через сто–сто пятьдесят лет сидуры и махзоры будут печататься сотнями, а затем тысячами экземпляров. Рукописные книги станут редкостью.

Рукопись, безусловно, была заказана частным покровителем — это чрезвычайно дорогое произведение. Однако предназначалась она для общинного использования. В преддверии Рош а-Шана и Йом-Кипура её торжественно приносили в синагогу, где она занимала центральное место в богослужении. Крупный формат позволял хазану читать молитву перед всей общиной.

Таким образом, махзор принадлежал не только владельцу, но и всей общине. Фактически он хранился у заказчика, но служил общественному богослужению.

Художественное оформление относят к так называемой «школе Боденского озера» — готическому стилю, сформировавшемуся в XIV веке на территории Южной Германии, Швейцарии и Австрии. Считается, что иллюстрации могли быть выполнены еврейскими мастерами, хотя это не обязательно; художники работали в общем региональном художественном контексте.

Мы видим обилие золота, готические аркады, вьющиеся лозы, фантастических существ, драконов. Использованы насыщенный лазуритовый синий, медно-зелёный и красные пигменты. Их глубина и блеск сохранились спустя шесть столетий — это поражает.

Роскошь материалов подчёркивает торжественное значение Великих праздников и высокий статус заказчика.

Но судьба рукописи разворачивалась на фоне трагических событий. Уже через несколько лет после её создания еврейская община Вены была уничтожена во время гонений 1420–1421 годов. Махзор, однако, уцелел. Он покинул Вену. Маргинальные пометы на полях свидетельствуют о том, что позднейшие владельцы адаптировали текст к другим ашкеназским литургическим традициям. Книга продолжала жить в новых общинах и странах.

Теперь — о Ротшильдах. Махзор получил своё название по имени владельцев XIX века, когда ее приобрела семья Ротшильдов.

Имя Ротшильдов окружено множеством мифов и конспирологических теорий, поэтому стоит напомнить реальные факты. Основателем финансового могущества семьи был Майер Амшель Ротшильд. Он родился в 1744 году и умер в 1812-м. Именно он заложил фундамент той транснациональной финансовой сети, которая впоследствии сделала фамилию Ротшильд символом эпохи. Именно он заложил основу семейного капитала во Франкфурте.

После обучения в знаменитом банковском доме Оппенгеймеров в Ганновере он открыл во Франкфурте собственное предприятие по торговле монетами, которое вскоре превратилось в полноценный банковский дом. Торговля монетами в то время включала и работу с чеканкой, и участие в деятельности монетных дворов.

У него было пятеро сыновей — тех самых знаменитых Ротшильдов: Амшель Майер, Соломон Майер, Натан Майер, Карл Майер и Якоб Майер (впоследствии Джеймс Майер). Именно они создали, по сути, первую транснациональную финансовую сеть. Братья разъехались по Европе и основали собственные банковские дома в разных странах.

Согласно завещанию Майера Амшеля, главой семьи должен был становиться старший сын старшего сына. Таким образом, статус и имущество, а вместе с ними и пост главы семьи, передавались по наследству. При этой структуре Амшель Майер продолжал вести дела во Франкфурте, Натан Майер руководил лондонским домом, Карл Майер — неаполитанским, Джеймс Майер — парижским, а Соломон Майер переселился в Вену в начале 1820-х годов и основал венский дом Соломона Майера Ротшильда.

Соломон сыграл ключевую роль в организации финансовой поддержки европейских государств в борьбе против Наполеона I, действуя через операции лондонского дома Ротшильдов. Существует даже известная фраза, приписываемая матери семейства: когда её спрашивали, будет ли война, она якобы отвечала: «Нет, мои сыновья на неё не дадут денег». В этой шутке отражена реальность: Ротшильды были важнейшими кредиторами европейских дворов, и их финансовая поддержка имела серьёзное политическое значение.

Управляя международными финансовыми потоками, семья добилась огромного состояния и признания. В 1816 году представители дома получили дворянский титул — отсюда приставка «фон».

Теперь вернёмся к махзору. В 1842 году Соломон Майер Ротшильд — именно венский Ротшильд — приобрёл этот махзор в Нюрнберге за огромную по тем временам сумму: 151 золотую монету. Трудно точно перевести это в современные деньги, но известно, что один из самых дорогих домов в Нюрнберге стоил около 30 золотых монет. То есть махзор стоил как пять дорогих домов.

Соломон приобрёл книгу для своего сына — он подарил её Ансельму Соломону. Гордость семьи за это приобретение была подчёркнута добавлением дополнительного титульного листа с баронским гербом и надписью «отца сыну». В дарственной записи сказано:

«Я купил эту книгу в городе Нюрнберге за 151 золотую монету и подарил её моему дорогому и достойному сыну, украшенному добродетелями и заслугами, Ансельму барону фон Ротшильду, да будет он благословен долгими годами жизни, для сохранения на поколения, чтобы Тора Божия пребывала в устах наших навеки. Аминь. Франкфурт-на-Майне, пятница, канун новомесячья Элул 5602 года».

Это соответствует 5 августа 1842 года.

В завещании от 26 августа 1871 года Ансельм Соломон назвал своими наследниками трёх сыновей — Натаниэля Майера, Фердинанда Джеймса и Альберта Соломона. Натаниэль унаследовал большую часть художественной коллекции отца, включая девять рукописных кодексов. Он умер 13 июня 1905 года в своём дворце, и его универсальным наследником стал брат Альберт Соломон. Поскольку у Натаниэля не было детей, дополнительным распоряжением дворец вместе с художественными ценностями был передан племяннику Альфонсу Ротшильду, сыну Альберта.

Оценка имущества 1906 года подтверждает, что махзор перешёл от Ансельма Соломона к Натаниэлю, а затем к Альфонсу. Все сведения о Ротшильдах я привожу по книге From Jews to the Rothschilds, которая хранится в нашей библиотеке и содержит отдельную большую главу о семье.

Альфонс Ротшильд стал последним довоенным владельцем книги. Однако с приходом нацистов к власти всё изменилось. После аншлюса 12 марта 1938 года Австрия была захвачена. В этот момент Альфонс Ротшильд и его жена Кларис находились в Англии. Уже через два дня их дворец на Терезианумгассе  был опечатан, а его содержимое, включая знаменитые художественные и культурные коллекции семьи, конфисковано. 18 марта нацистский режим официально лишил Альфонса права собственности.

Коллекция была описана и частично распределена между музеями и арт-рынком. Однако небольшая часть библиотеки, включая махзор, была передана в Австрийскую национальную библиотеку без официальной инвентаризации. Почему это произошло — до конца не ясно. Можно предположить, что рукопись была таким образом спасена библиотекарями, которые её просто спрятали, но это лишь мое предположение.

Отсутствие инвентаризации сыграло впоследствии важную роль. Рукопись не получила конфискационных отметок, не была немедленно возвращена после Второй мировой войны и десятилетиями хранилась в фондах библиотеки, не распознанная как объект нацистской конфискации. Поскольку она не была официально описана, о ней просто не знали — и поэтому не вернули.

В 1998 году в Австрии был принят закон о реституции произведений искусства, и федеральные коллекции начали пересмотр фондов. Однако происхождение махзора долго оставалось неустановленным. Лишь в 1998–1999 годах исследователи Центра еврейского искусства в Иерусалиме, изучая иллюминированные рукописи Венской национальной библиотеки, идентифицировали владельческую надпись и дарственную запись, что позволило восстановить его историю.

В 2021 году махзор вновь появился перед широкой публикой на выставке в Еврейском музее Вены под названием «Венский Ротшильд. Триллер», посвящённой наследию семьи. В июле 2023 года, после масштабного исследования провенанса и в соответствии с законом о реституции (с поправками 2009 года), Австрийский консультативный совет по реституции официально рекомендовал вернуть Ротшильдовский венский махзор наследникам Альфонса фон Ротшильда.

Так завершилась долгая история утраты и возвращения. Судьба махзора отражает сложнейшую историю еврейских семей и культурных сокровищ, переживших века изгнания.

Я уже говорил о Кодексе Сассуна — он был приобретён для музея АНУ в Тель-Авиве и стал доступен публике. О нынешнем покупателе Ротшильдовского махзора пока ничего не известно. Очень хотелось бы, чтобы его имя стало известно и чтобы рукопись не осела в закрытой частной коллекции. Насколько мне известно, полной факсимильной копии махзора не существует. Я видел его через стекло — этого недостаточно. Рукопись, на мой взгляд, ещё недостаточно исследована, и будет обидно, если она окажется недоступной для науки.

Теперь несколько слов о содержании махзора.

Прежде всего, он исключительно хорошо сохранился — для манускрипта XV века это редкость. Это второй монументальный иллюминированный ашкеназский махзор, появившийся на рынке более чем за столетие, и один из трёх подобных рукописных кодексов, находящихся сегодня в частных руках.

Исторически махзоры содержали цикл молитв на весь литургический год. В средние века еврейские общины выработали собственные региональные традиции. В ашкеназских землях богослужение было обогащено особыми литургическими поэмами — пиютами (единственное число — пиют). Это гимны, написанные для конкретных праздников, постов и особых дат. Они создавали эмоциональный настрой службы — так же как иллюстрации махзора усиливают её эмоциональное восприятие.

Поскольку обычаи менялись, а рукописи переходили из одной общины в другую, на полях часто появлялись маргинальные записи с альтернативными вариантами текста и обряда. Эти записи помогают проследить путь рукописи: по характеру добавлений обычаев можно определить регион, где она находилась.

Основной текст Венского махзора был написан писцом Моше бен Менахемом — его имя указано в колофоне. Инструктивные пометы выполнены рукописным полукурсивом — иным типом письма. Маргиналии могли быть добавлены позднее другими руками.

Рукопись задумывалась для чтения вслух и распевного исполнения во время службы. Структура страниц продумана так, чтобы помогать хазану ориентироваться в длинных и сложных молитвах. Визуальная организация текста отражает его исполнительную функцию. Иерархия текста подчёркнута орнаментами и различными декоративными элементами — как и сегодня верстальщик старается облегчить читателю навигацию по сложному тексту.

Продуманная смена плотности письма, выверенные интервалы и чрезвычайно строгая, сложная композиция делают эту рукопись произведением в каком-то смысле издательского искусства — хотя манускрипт трудно назвать предметом издательской деятельности в современном понимании.

Писец время от времени украшал сами формы букв. Например, нисходящий штрих буквы «куф» мог завершаться миниатюрной лилией. Другие буквы снабжены спиралевидными завитками или увенчаны декоративными коронками. Поскольку махзор — новогодний молитвенник, особенно часто украшено слово «мелех» — «царь». Чтобы сохранить визуальную гармонию страницы, писец иногда писал последнее слово строки вертикально: это предотвращало выход текста на поля и сохраняло ровность колонок. Огласовки и вспомогательные знаки прописаны отдельно и тщательно продуманы.

По сравнению со многими другими средневековыми махзорами, этот демонстрирует необычайно развитую систему дополнительных знаков, предназначенных для руководства логикой исполнения.

Но то, что особенно поражает при взгляде на фотографии этого махзора, — это иллюстрации. Они удивительны. В новогоднем махзоре мы встречаем совершенно неожиданных животных — тех, которых не привыкли искать в еврейской книге.

Мы видим трёхпролётную арку на двух колоннах, опирающихся на пару обезьян. Левая держит круг, возможно шар, правая — чашу. Над аркой — попугаи с радужными шейками и клювами, с расправленными крыльями. Верх панели украшен орнаментом в виде ромбовидной «пелёнки» на фоне двух оттенков оранжевого.

Но наиболее поразительны здесь драконы. Вообще звери и драконы в махзоре — это не просто декоративная прихоть, а язык богословской метафоры, встроенной в структуру молитвы.

Первый пиют Рош ха-Шана воспевает Бога как Царя, облечённого могуществом, провозглашает Его силу и суд над грешниками и врагами. Архитектурная конструкция покоится на спинах двух львов. Лев — метафора царственности, силы и верховной власти Бога. Это образ не только милосердия, но прежде всего Царя-Судьи и Защитника. Здесь уместно вспомнить благословение Иакова Иуде, где он сравнивается со львом. Лев связан и с законом; этот мотив широко используется в декоративных программах, в том числе в украшении ковчегов Торы.

Пиют второго дня Рош ха-Шана, начинающийся словами «Царь, Чьё слово — истина», написан Шимоном бен Ицхаком из Майнца (X век). Здесь Бог предстает как Судья, но уже звучит мольба о милосердии к соблюдающим закон, надежда на спасение и просьба склонить приговор к милости.

И вот здесь мы видим две птицы наверху и двух играющих обезьян внизу. Птицы традиционно ассоциируются с уязвимостью; они символизируют благочестивый Израиль, молящийся о благословении. Птицы появляются и в «Кол нидрей», где звучит прошение о прощении.

Обезьяны же в нижней части панели исследователи часто трактуют как намёк на грех и бесстыдство. Их обнажённые задние части, отсутствие хвостов противопоставляются благочестию и покаянию.

Перейдём к драконам. Два зелёных дракона изображены перед пиюти «Помяни нас к жизни, Царь, любящий жизнь». Наверху — драконы, внизу — олень и единорог. Олень символизирует Израиль; Земля Израиля называется «Эрец-Цви» — «земля оленя». Это образ народа Израиля, молящегося о памяти и жизни. Единорог — символ мессианской надежды. Олень воплощает историческую жизнь Израиля, часто гонимого, а единорог подчёркивает ожидание избавления.

Но именно драконы поражают сильнее всего. Они — одни из наиболее часто изображаемых существ в этом махзоре. В еврейской традиции дракон связан с первозданным змеем, с танинами — морскими чудовищами, и с Левиафаном. В агадических текстах эти образы тесно переплетены.

Современные исследователи трактуют драконов как аллегорию зла — символы сил, противостоящих Богу и стремящихся узурпировать Его власть. Но в конечном итоге они будут повержены Всевышним — Защитником Израиля. В этом смысле дракон — образ угрозы, но одновременно и напоминание о грядущей победе.

Разумеется, новогодний махзор не был детской книгой. О пасхальных агадах, сыгравших огромную роль в визуализации еврейского опыта для детей, я поговорю ближе к Песаху. Но и здесь художественный уровень обладает мощной эмоциональной силой; богословский смысл, как вы видите, глубоко продуман; а исторический контекст придаёт всему дополнительное измерение.

Проданный несколько недель назад на аукционе в Нью-Йорке махзор оказался точкой пересечения разных направлений еврейской самоидентификации: истории и современности, религии и искусства, традиции и личной памяти. Поэтому мне казалось важным о нём рассказать.

И раз уж мы заговорили об искусстве, скажу в завершение: в издательстве «Книжники» вышла вторая книга из серии, о которой я уже упоминал. Это попытка рассказать детям о важных еврейских художниках XX века. На этот раз — Амедео Модильяни.

Его творчество почти не затрагивает еврейскую тему напрямую. Но сам он был ярким представителем еврейства — выходцем из образованной итальянской семьи. Большую часть жизни он провёл в Париже и, как говорят, представлялся: «Амедео Модильяни, еврей». Он неоднократно вступал в конфликты с антисемитами и всегда открыто подчёркивал свою идентичность.

Достаточно ли этого, чтобы назвать его еврейским художником, — вопрос открытый. Но это редкий случай, когда художник, чьё искусство не имеет явной религиозной тематики, столь отчётливо самоопределялся как еврей.

Книга называется «Амедео Модильяни. Тайны портретов». В каком-то смысле это мостик между искусством еврейского средневековья и искусством XX века, представленным одним из его крупнейших мастеров.

До следующей недели, до следующего «Пятого пункта».