Мыши и персы

Михаил Эдельштейн 22 сентября 2015
Поделиться

Со 2 по 6 сентября на ВДНХ прошла XXVIII Московская международная книжная выставка‑ярмарка. Особых сенсаций от нее никто не ждал — их и не случилось, если не считать за таковую понизившуюся цену на билеты. В прочем все, как обычно, с поправкой на вполне отчетливый и широко обсуждаемый кризис в книгоиздании и книготорговле. Маленьких издательств стало меньше, пустых пространств — больше.

В полном соответствии с кризисным трендом сработали и писатели, дружно прыгнувшие в этом сезоне ниже не только головы, но и всех прочих частей тела. Кризис как объективная реальность, данная нам в ощущении, — это когда ты бродишь по ярмарке и тебе звонят и спрашивают: «Ну и как там? Что почитать?» — а ты не знаешь, что ответить. Не рекомендовать же человеку совершенно неудобоваримого нового Эко или очередной роман Пелевина (на сей раз двухтомный, о Павле I и Месмере) — после прошлогодних‑то «Цукербринов»!.. Для меня главным событием ММКВЯ стало знакомство с издательством «Дмитрий Сечин», которое выпустило два первых тома из 18‑томника (!) Георгия Адамовича и анонсировало 20‑томного (!!) комментированного (!!!) Мережковского. Но рассказывать про это звонящим было бы, пожалуй, слишком жестоко.

Основная особенность нынешней ярмарки — в том, что ничего особенного в ней, по сути, нет. Несколько лет назад на ММКВЯ отчетливо обозначился уклон в гороскопы, астрологию и прочее в том же роде — нельзя было пройти нескольких шагов, чтобы тебе не вручили анонс очередного семинара по лайтмановской каббале или пригласительный билет в Шамбалу. В прошлом году царил сплошной Изборский клуб и прочие ДНР/ЛНР. В этом — вообще никаких выпуклостей, ровная линия.

lech282_Страница_54_Изображение_0005Три кита, на которых стоит нынешняя ярмарка, — это издательские монстры с огромными стендами («Эксмо», «АСТ», «Азбука», «Рипол», «Молодая гвардия» с нестареющей серией «ЖЗЛ»), продолжающие свое конвейерное производство при любом раскладе, детские издательства и иностранные гости. Главный официальный гость ярмарки — Иран, построивший посреди выставочного павильона целый дворец с несколькими залами, внутренними ходами и орнаментирующими все это великолепие персидскими миниатюрами. Иранцы представляют свое богатство всерьез: в режиме нон‑стоп во дворце идут лекции, презентации, дискуссии о литературе древней и современной, поэзии и прозе, фигуре женщины‑автора в персидской словесности, «тегеранском тексте» и прочем не менее увлекательном. Вполне активны также сербы, кубинцы, представители Объединенных Арабских Эмиратов и Боливарианской Республики Венесуэла…

Бросается в глаза обилие литературы для детей. «Самокат», «Розовый жираф», «Детгиз», лучший из лучших — «Мелик‑Пашаев», другие «лидеры отрасли» — все представлены на ярмарке, у всех на стендах весьма достойные новинки. Тут же большая зона для детских мероприятий и просто игр — Хоббитека. На этом фоне загадочно звучит название одного из ярмарочных круглых столов: «Детская литература умерла?» Может, какая другая литература умерла, а детская, по моим ощущениям, живее всех живых.

За еврейский сегмент отвечают на сей раз одни «Книжники» с традиционной россыпью новинок: среди прочего монография Давида Розенсона о Бабеле, размышления Пинхаса и Нехамы Полонских о женщине и мужчине в Библии и каббале, сборник рассказов Аврома Суцкевера и — впервые по‑русски! — роман Башевиса Зингера «Тени над Гудзоном». «Эксмо» представило новую книгу Евгения Сатановского «Жил‑был народ… Пособие по выживанию в геноциде», где к рассказу о Холокосте, истреблении армян и цыган зачем‑то подверстаны главы о «возрождении нацизма» на Украине и в других странах «новой Европы». В редакции «Времена» издательства «АСТ» вышло замечательное исследование Павла Нерлера «Осип Мандельштам и его солагерники» — хроника последних полутора лет жизни поэта.

lech282_Страница_54_Изображение_0003Еврейская тема, как известно, обнаруживается порой в самых неожиданных местах. В издательстве «Пешком в историю» вышла очень оригинально придуманная и сделанная книжка Карины Схапман «Мышкин дом». Мультикультурные и толерантные голландские грызуны Юлия и Самми на протяжении нескольких десятков страниц дружат без всякого национального подтекста и едят главную голландскую рыбу селедку с лучком и маринованным огурчиком. И вдруг в финале Самми оказывается самым что ни на есть еврейским мышонком и берет с собой подружку к тете на празднование шабата. Там Юлию учат не тянуться раньше времени ручонками к хале и терпеть, пока хозяин прочитает кидуш. Такой вот антитезис к знаменитому лев‑кассилевскому «наша кошка — тоже еврей».

Ну и наконец насчет «что почитать». Как минимум две книжки, которые можно с чистым сердцем рекомендовать всем потерявшимся в книжном море, на ярмарке все же нашлись. Во‑первых, это автобиографический роман шведского прозаика Данни Ваттина «Сокровище господина Исаковица» (издательство «Corpus») — попытка (и удачная) найти новую интонацию для разговора о Холокосте. Я открыл книгу на фразе: «…взрослый мужчина вполне в состоянии выдержать немного антисемитизма» — и после этого, конечно, уже не мог не дочитать роман Ваттина до конца. Во‑вторых, «Автохтоны» Марии Галиной («АСТ»): узнаваемый, но не названный Львов, пограничье культур, Восток‑Запад, фантастика, мистика, нечисть, далее по списку. Евреи, разумеется, тоже в ассортименте.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Книжное лето

Летние отпуска — время читать. И я решил рассказать вам о наших книжных новинках: о «Торе в переводе на современный русский язык», о 7-м томе книги «Эйн Яаков», о «Книге о воспитании» Шестого Любавичского Ребе, о романе Йохи Брандес «Сад Акивы» и книге Максима Биллера «Шесть чемоданов»

Haaretz: Американские художники-евреи чувствуют, что им затыкают рот 

«Дело не только в бойкоте израильских институтов, но и израильтян, евреев и неевреев, которые сочувствуют израильтянам, и тех израильтян, которые выражают боль и скорбь в связи с событиями 7 октября, последствиями нападения или плачевным состоянием израильской политики. Это мешает диалогу и создает плоское поле, в котором допустима одна-единственная точка зрения на действительность»

Цена воспоминаний

Физически они здесь, в Израиле, в мире изобилия, где вещи не имеют такого значения, где принято часто их менять, где у людей обычно не развивается привязанности к вещам. Но душой Динерштейны остались там, в «алтэ хейм» (старом доме), где все было трудно достать, где для всего нужен был блат... Теперь соединение этих двух миров выглядело и нелепо, и трагично, и комично