На 95‑м году скончался патриарх израильской политики, один из ближайших сподвижников Бен‑Гуриона, пятый президент Государства Израиль Ицхак Навон.

Семейное предание гласит, что предки Ицхака Навона обязаны своему переезду в Землю Израиля… ослице. В 1670 году на окраину города Никопол, где проживало многочисленное семейство Навон, забрело четвероногое животное — судя по всему, принадлежавшее турецкой армии. Ослица была навьючена мешками, в которых обнаружились золотые монеты. Глава семейства вынес молниеносный вердикт: «Если мы эти деньги вернем, нас все равно обвинят в том, что часть монет мы присвоили, и посадят в тюрьму. Если не вернем, нас казнят. Поэтому ехать надо!» В тот же вечер Навоны покинули пределы Никопола.

Рассказывая эту историю, пятый президент Израиля неизменно добавлял: «Лично мне от ослицы не перепало ни монетки». Блистательная карьера Ицхака Навона явилась результатом его усилий, способностей и мягкого характера. Редкое сочетание для политика.

Детство пятого президента протекало в Иерусалиме. Белый шрам на лбу — результат очередной мальчишеской потасовки. По свидетельству Навона, в драках между сефардами и ашкеназами пальма первенства всегда доставалась сефардам. В драках между сефардами и евреями из Курдистана — наоборот. Впоследствии будущий депутат кнессета научился разрешать конфликты словами и стал, пользуясь затертым клише, президентом всех израильтян.

Теория шести рукопожатий действительно работает. Смерть 94‑летнего Навона, до последнего дня сохранявшего живость и свежесть ума, разнеслась эхом в десятках воспоминаний и личных свидетельств. Моя дальняя родственница, израильская поэтесса и художница, рассказала о встрече с пятым президентом после подписания мирного договора с Египтом. Ее семья проживала в одном из поселков Синая, которому в рамках соглашения Бегина—Садата был вынесен смертный приговор.

Израильские СМИ тех лет не особенно отличались от нынешних. Демонизация поселенцев велась полным ходом. Родственницу и других посельчан представляли фанатичными «противниками мира», их детей отказывались принимать в школу. И тогда художница позвонила в канцелярию Навона: «Я хочу преподнести президенту свою картину».

Вместо обещанных пяти минут аудиенция продлилась полчаса. Ицхак Навон внимательно выслушал поселенку, делая пометки на бумаге. Через несколько дней все израильские газеты опубликовали президентское обращение — идеологические распри прекратить, детей принимать с распростертыми объятиями.

После отдачи Синая Навон одним из первых проведал эвакуированных поселенцев на их новом месте жительства.

Полиглот, педагог, драматург и дипломат Ицхак Навон был, пожалуй, идеальнейшим кандидатом на пост президента Израиля, должность сугубо церемониальную, но — как минимум в его каденцию — овеянную священным трепетом. Навон вспоминал: «Помню, как во время лекции университетский преподаватель возвысил голос: “День проходит, и становимся на 24 часа ближе к смерти. Чем мы лучше лошадей? Они умрут, и мы умрем!” Я внезапно понял, что жизнь надо провести так, чтобы не оставалось сомнений в том, что мы все‑таки лучше лошадей».

Многие пожилые израильтяне самим фактом прочтения газетного сообщения о кончине Навона обязаны лично ему. Именно он, человек с изысканным ивритом, был ответственен за ликвидацию безграмотности в юном разношерстном государстве. Пусть же скромная могила Ицхака Навона на горе Герцля послужит памятником всем тем качествам, которых так недостает современным израильским политикам.