Еврейская биография британского премьера

Михаил Липкин 31 мая 2016
Поделиться

АДАМ КИРШ

Бенджамин Дизраэли

М.: Книжники, 2016, перевод с англ. В. Генкина. — 306 с.

Пожалуй, без Дизраэли, политика и писателя, его язвительной иронии, дендизма, имиджа не‑англичанина, бывшего в манерах и убеждениях большим англичанином, чем сами англичане, вся английская культура была бы другой. Не было бы, скажем, Оскара Уайльда (название романа Дизраэли «Вивиан Грей» вам ничего не напоминает?). Что бы такое о Дизраэли содержательное почитать? Читателями были мы в Стране советской, и уже там была о Дизраэли переводная книга Андре Моруа — афористичная, ироничная, изящная causerie о Дизраэли — изумительной диковинке во всем блеске граней его личности: авантюрность и выдержка, литературный талант, быстрота реакции — и человеческие слабости, и забавные эпизоды.

lech290_Страница_48_Изображение_0008В постсоветское время вышла хорошая отечественная биография — книга академика Трухановского «Бенджамин Дизраэли, или История одной невероятной карьеры».

У двух упомянутых и, подозреваю, большинства других биографов есть общая черта: к еврейству Дизраэли они относятся как к анкетному факту, в какой‑то степени мешавшему Дизраэли, но ключевого значения этому не придает ни советский интернационалист и, видимо, нисколько не еврей, ни французский интеллектуал и как раз еврей, предпочитающий о еврействе, в том числе и собственном, не вспоминать лишний раз без нужды. И вот книга Адама Кирша «Бенджамин Дизраэли». Это именно «еврейская» биография, и не только из‑за приложенной 20‑страничной хронологии «от Израиля до Израиля» — от назначения сына Израиля Иосифа министром всей земли Египетской в середине II тысячелетия до н. э. до образования Государства Израиль в 1948 году — что ж, оба события так или иначе связаны с Дизраэли. Книга предназначена либо для читателей очень подготовленных, либо для не подготовленных вовсе, тех, кого интересует исключительно еврейская грань личности Дизраэли.

Собственно о политике Кирш говорит еще меньше, чем Моруа, и гораздо меньше, чем Трухановский, даже Берлинский конгресс, звездный час Дизраэли, он упоминает вскользь, и то, кажется, лишь для того, чтобы процитировать Бисмарка: «Der alte Jude, das ist der Mann». Но сосредоточимся не на том, чего в книге Кирша нет, а на том, что в ней есть. Кирш вскрывает связь не только общественной и частной жизни Дизраэли, но и его литературного творчества с еврейской темой. Дизраэли не просто «делал карьеру», он ворвался в чужой для него мир и занял в нем главенствующую позицию: титул лорда, пост премьер‑министра и неофициальная роль доверенного лица королевы внешне воспринимается именно так. При этом ни поклонники, ни ненавистники не упускали случая напомнить Дизраэли о его еврействе. Да он и сам никогда не забывал, кто он такой. Дизраэли с демонстративной гордостью напоминал urbi et orbi о своем еврействе, говоря в романах о роли евреев в мире и их отношениях с этим миром; поколения антисемитов ссылались (в собственной интерпретации, разумеется) на цитаты из романов премьер‑министра. Кирш разбирает эти места и другие свидетельства, он даже именует Дизраэли протосионистом, и небезосновательно: именно Дизраэли за много лет не только до Герцля, но и до Мозеса Гесса высказал мысль о воссоздании еврейского государства в Палестине.

Кирш не скрывает и того, что Дизраэли в еврейской среде был бы, в сущности, еще более чужим, чем в английской. Отец‑вольнодумец поступился принципами и позаботился о том, чтобы сын был крещен; о еврейской традиции, языке, культуре Дизраэли знал не намного больше среднего образованного англичанина. Но его приверженность еврейской судьбе — и в общественном, и в личном, и в литературном плане — была «не мистификация, а другая жизнь, которую Дизраэли так и не прожил». О Дизраэли‑политике, писателе, человеке написано предостаточно, и те, кто ограничится только книгой Кирша о Дизраэли‑еврее, могут счесть, что Кирш говорит мало. Но он говорит то, чего другие не говорили, либо развенчивает мифологемы «легенды о Дизраэли», поэтому для того, чтобы понять, кто такой Дизраэли, «еврейская биография» Адама Кирша — совершенно необходимый, хотя и не единственный, источник.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

«Красная звезда» Давида

И это — тот самый Ортенберг? Знаменитый редактор «Красной звезды» — популярнейшей газеты военных лет? Ветеран Халхин-Гола, Финской и Великой Отечественной? Генерал рабоче-крестьянской Красной армии? Неужели так неказисто выглядит и так убого живет человек, чье имя давно и нерушимо вошло во все учебники по истории журналистики?

Сын художника

После войны к нам домой приехал его однополчанин. Он привез вещи Миши и рассказал о его гибели. Планшетку, томики стихов Уткина и Багрицкого, которые прошли с Мишей по дорогам войны, его сестра передала в музей боевой славы школы, где Миша учился. Где они сейчас, сказать трудно. Пистолет той же ночью пришлось тайком выбросить, ведь если бы его в то время обнаружили у нас, семье бы не поздоровилось. Полевой бинокль до сих пор хранится в нашей семье.

Философия барака

Наш двор на языке барачных обитателей — и детей и взрослых — именовался почему‑то «еврейским», хотя во всем нашем доме было никак не больше трех‑четырех еврейских семей. «Евреем» или «еврейским» был для них любой человек или круг явлений, явно или неявно противоречившие их неподвижным представлениям об устойчивом миропорядке.