Евреи в России: чужая родня?

Александр Локшин 4 апреля 2016
Поделиться

ЛЕВ БЕРДНИКОВ

Евреи в царской России: сыны или пасынки?

Спб.: Алетейя, 2016. — 431 с.

Хорошо известный по своим публикациям в российских и зарубежных изданиях (в том числе и в журнале «Лехаим») русско‑американский публицист и писатель Лев Бердников вновь обратился к самым разным еврейским историческим персонажам в России различных эпох. Два эпиграфа открывают книгу. Один, автора конца XIX века Саула Грузенберга, написавшего в ту пору: «Евреи будут служить России, как родные сыны родному Отечеству». А другой эпиграф — известного ученого‑геофизика, океанолога, поэта и барда, нашего современника Александра Городницкого, однажды спросившего: «Кто вы, пасынки России, / Неродные имена, / Что и кровь свою, и силы / Отдавали ей сполна?»

lech287_Страница_50_Изображение_0001Книга включает две части: «Евреи под монаршей порфирой» и «Литературные портреты». А завершает книгу эссе о восприятии «миллионщика» Ротшильда в русской периодике и литературе.

В первой части книги на фоне реакции на евреев и иудаизм российских монархов перед читателем проходят известные по немногочисленным источникам и воссозданные воображением писателя фрагменты из жизнеописаний известных, малоизвестных и совсем неизвестных еврейских персонажей. У каждого из них была поистине необыкновенная, подчас трагическая биография. Это купец Хоза Кокос и лекарь Мистро Леон, волею судеб оказавшиеся в Московии XV века; человек с фамилией Иванов, крещенный под именем Ерофей, но именовавшийся в документах как «Алмаз Иванов», живший в XVII веке, «одаренный ясным умом и твердой памятью» глава Посольского приказа, говоря современным языком, — министр иностранных дел.

Среди персонажей первой части книги — несколько выдающихся православных деятелей еврейского происхождения. Это и современник Алмаза, крещенный при рождении, хитроумный Арсений Грек, который был «многим языкам искусный» и основал первую в России школу с преподаванием греческого и латинского языков. Среди выдающихся иконописцев допетровской эпохи автор находит «недюжинные еврейские таланты». Это Иван Башмаков, который после крещения был отдан в ученики знаменитому иконописцу Симону Ушакову. Подлинных вершин в иконописи достиг и его современник Василий Познанский. Именно он «писал и золотил» царский дворец в Коломенском. Его отец, Иосиф Познанский, был также известным иконописцем, принял православие на склоне лет. «Стало быть, — задается вопросом Бердников, — долгое время святые лики для Божиих храмов было дозволено писать некрещеному еврею?» Не обошел он вниманием и фигуру, более известную историкам , — придворного доктора царя Алексея Михайловича Стефана фон Гадена, известного также под именем Даниил Жидовин. Судьба фон Гадена оказалась трагической. Он был обвинен в отравлении сына царя Федора. Даниила «крепко пытали», а затем изрубили на куски. Вместе с ним были умерщвлены его сын Михаил и другие евреи, продолжавшие тайно исповедовать веру отцов.

Жанр книги Бердникова можно определить как научно‑литературно‑художественный. В реконструкции некоторых событий он ссылается на беллетристические сочинения. Так, дипломат и купец Кокос посылает с донесением своего зятя Исупа к Ивану III. Представ перед всемогущим государем, Исуп не падает ниц, а лишь отдает поклон царю. В ответ на бешеную реакцию последнего один из придворных вступается за еврея в ермолке и с пейсами, объясняя, что «не положено им, вера у них такая. Один государь у них — Б‑г». И великий князь принимает это объяснение.

Отталкиваясь от одного из романов Давида Маркиша, автор надевает на Петра I, возжелавшего отпраздновать «жидовскую Пасху», ермолку. Полемизируя с некоторыми современными публицистами‑почвенниками, Бердников пишет, что Петр Великий благожелательно относился ко многим евреям, с которыми его сталкивала судьба, хотя и понимал, что время для исторической встречи русского и еврейского еще не настало. Тем не менее основным источником этой книги, как и прежних работ Бердникова, стали исторические документы и мнения крупнейших российских и зарубежных историков: С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, Дж. Клиера и др.

Во второй части, относящейся ко временам относительно недавним, Бердников сочными мазками рисует интересные образы: одного из первых просветителей‑маскилов на российской земле Иеошуа Цейтлина, императорского фотографа Константина Шапиро, подвижника русского фольклора Павла Штейна, академика живописи Моисея Маймона, братьев ‑ антиподов Петра и Павла Вейнбергов, писателя из кантонистов Виктора Никитина, генерала Михаила Грулева… Большинство из перечисленных выше лиц были крещены: насильственно или в младенческом или юном возрасте. Но все они помнили о своих корнях, и происхождение оказало влияние, подчас решающее, на их деятельность и творчество.

Объем рецензии не позволяет даже лапидарно рассказать, насколько интересно и полифонично представлены эти персонажи в книге Бердникова. Книга культуролога — еще одно свидетельство тесного переплетения судеб еврейского и русского народов. И не только в последние двести лет, когда они были «вместе».

Несомненно, можно согласиться с мнением религиоведа и культуролога Юрия Табака, удачно назвавшего свое предисловие «Евреи в России: чужая родня», — книга содействует взаимопониманию русских и евреев. Работ, увлекательно (и добавим, со знанием дела) написанных для широкого читателя о национальных общинах России, которые испокон веков трудились на благо нашей страны, очень немного.

Автор лишь ставит вопрос: кем же для России были и являются евреи, «своими» или «чужими»? Возможность ответить на него Лев Бердников предоставляет каждому из нас с вами — читателям.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Заключительный аккорд

Консолидация советского общества перед образом врага, превращение народа не просто в свидетеля, но фактически в участника преступления — Сталин действовал методами, испробованными им во всех крупных делах. Как писал Давид Самойлов, «мы жили тогда манией преследования и величия». Исключением не стало и «Дело врачей» — карательно-пропагандистский процесс, сфабрикованный на излете сталинского режима.

Уход

Толстому заметили, что Шестов еврей. «Ну — едва ли, — недоверчиво сказал Лев Николаевич. — Нет, он не похож на еврея; неверующих евреев не бывает, назовите хоть одного... нет!» Спустя десять лет Шестов сам явился к Толстому и заслужил запись в дневнике писателя: «Приехал Шестов. Малоинтересен — “литератор” и никак не философ».

Пятый пункт: МУС, коллаборанты, Раиси, Al Jazeera, Розенберги

Чем угрожает Израилю Международный уголовный суд? Как Испания, Норвегия и Ирландия поддержали террор? И какими преступлениям запомнится погибший президент Ирана? Глава департамента общественных связей ФЕОР и главный редактор журнала «Лехаим» Борух Горин представляет обзор событий недели.