Б‑г и не велел Моше врать фараону о том, что рабы якобы непременно вернутся из трехдневной отлучки. Кстати, средневекового толкователя Библии Авраама Ибн‑Эзру ничуть не смущало, что Б‑г вроде как вынуждает Моше прибегнуть к обману. Пожимая экзегетическими плечами, Ибн‑Эзра пишет: «Мудрость Г‑сподня превосходит наше разумение»

Харбона нужен для того, чтобы Аман гарантированно получил по заслугам: чтобы его повесили на той самой виселице, которую он выстроил для своего заклятого врага Мордехая. Что же до его эпитета, то рабби Пинхас, авторитет для нашего неизвестного поэта, утверждает в Иерусалимском Талмуде, что в Пурим следует говорить: «Харбону поминайте добром»

Это и есть та война, которая, как намекает молитва «Аль а‑нисим», еще не выиграна, война, в которой евреи просят Всевышнего вступиться за них сейчас, как и в те времена. Нас вывели из Египта, но, в отличие от Египта, мы не в силах оставить позади мир, в котором мы живем, и битвы, которые мы ведем, пытаясь не утратить при этом духовной целостности

Поскольку с точки зрения ислама версия жизни Авраама, принятая в иудаизме и христианстве, зиждется на фундаментальной лжи, тогда как иудаизм и христианство уверены в обратном — ложная версия как раз та, которая принята в исламе, — к чему называть их «авраамическими религиями»? История Авраама не то что не объединяет их как некое общее верование, а решительно разделяет

Противопоставление бесчувственного иудаизма с его «око за око» и милосердного христианства с его «обрати к нему другую щеку» оказало мощное воздействие на восприятие иудаизма христианами, питая многочисленные клише христианского антисемитизма. Но само наставление обратить к обидчику другую щеку впервые встречается как раз в Ветхом Завете.

Религия начинается не с примитивных представлений о духовном мире, а парадоксальным образом с монотеизма, далее, в силу определенных причин, происходит деградация картины мира, а затем движение в обратном направлении — долгий и сложный путь к монотеизму. При этом только что прозвучавшее высказывание «религия начинается с» нерелевантно: нет точки на исторической шкале, когда бы религия началась, она родилась вместе с человеком как неотъемлемая часть человеческого сознания. Народы, картина мира которых не содержала бы религиозных представлений, науке неизвестны

Было бы легко сказать, что раввины, будучи не воинами, а учеными, пытались свести к минимуму военный аспект победы Хасмонеев, подчеркивая вместо этого храмовое служение, ритуальное зажигание меноры в каждом еврейском доме и тонкости закона. Превратив Йеуду Молота буквально в молот, высекающий искру, от которой загорелась лавка, они, кажется, предупредили об опасностях военной силы.

Традиция не сочла нужным сохранить детальный рассказ и жестко сократила историю Хануки. А историография не составила общепринятую версию для потомков. Так что в сознании современных евреев остались лишь смутные контуры, схематичная зарисовка, которая передается следующим поколениям в молитвах и преломляется в многовековых комментариях к Вавилонскому Талмуду. На фоне всех этих разночтений подлинное ханукальное чудо не в том, что одного кувшинчика масла хватило на восемь дней и восемь ночей. Чудо в том, что евреи хоть немножко помнят о Хануке

Евреи любят мертвых евреев. Они одержимы генеалогией, с большим тщанием поддерживают кладбища и истово молятся на могилах цадиков. Задача Совета защиты могил предков состоит в том, чтобы уберечь еврейские захоронения от светских израильских политиков, застройщиков и археологов — всех их они считают нечестивыми гробокопателями. С этой целью они не только протестуют, но и изменяют реальность

Эта неоднозначность смущала даже раввинов древности, ведь для них асерет а‑дварим, «десять высказываний», также значили «десять вещей». Поэтому уже в ранней раввинистической литературе мы встречаем вариант «асерет а‑диброт», его регулярно используют вместо «асерет а‑дварим». Он также связан со словами «дибер», «дибра», но лишен двусмысленности: он может означать лишь «изречение» или «высказывание», но никак не «вещь», и в иврите заповеди, полученные на Синае, по сей день называют «асерет а‑диброт», «десять изречений». А вот «асерет а‑мицвот», «десять заповедей», их не называют нигде

Вопреки утверждению, что религиозному еврею запрещено создавать какие‑либо произведения искусства, Ребе учил, что Б‑г наделяет человека индивидуальными талантами и творческими способностями, и благодаря этому каждый из нас может положительно повлиять на свое окружение. И хотя в искусстве есть свои тонкости, если бы Б‑г не хотел, чтобы мы служили Ему в том числе и посредством искусства, Он запретил бы его

Если эта безупречно точная война все еще вызывает истерические призывы к Израилю прекратить огонь, возможно, пора признать, что «критика», с которой Израиль сталкивается каждый раз, когда его втягивают в войну, является ничем иным, нежели выражением отрицания права Израиля на существование как суверенного государства. И, возможно, пришло время навсегда прекратить называть этих «критиков» — критиками