Многие еврейские торговцы, экспортеры и бизнесмены, большинство из которых со своими семьями живут в Тегеране, не скрывают своего происхождения, но знают, что должны заниматься делами, не создавая шума и, прежде всего, воздерживаясь от обсуждения политики.Так, столичные ювелиры не стесняются вывешивать на своих витринах подвески в виде магендовида, но избегают острых тем в беседах с покупателями.

Особенно начали расцветать колонии к середине XIX века. К этому времени на юге Украины насчитывалось более 20 еврейских сельскохозяйственных колоний. В начале двадцатых годов XX века наша молодежь образовала сельскохозяйственную коммуну «Новый Быт» — по сути, прообраз израильских кибуцев. Хозяйство велось на основе тогдашней сельскохозяйственной науки.

Евреи обитали в Бершади уже в начале 17-го столетия. И едва ни с первых лет проживания в этом местечке в течение всей истории они познали много страшных, жестоких погромов. Самые ужасные издевательства были во времена Богдана Хмельницкого. Бершадь, — одно из самых древних местечек на Украине, — кануло в прошлое совсем недавно.В 1897 году евреи в Бершади составляли более трех четвертей всего населения; в 1910 году в Бершади проживало 7400 евреев, и это составляло 61% от общего числа жителей.

С одной стороны, образ еврея был символом любви к деньгам, неискренности, подлости, с другой – бедности, надежности, доброжелательности. Образу еврея в Китае в течение двух последних столетий придавалось то религиозное, то секулярное содержание. Он ассоциировался с «безродным рабом» и с «господствующей в мире силой», с националистом и космополитом, с «капиталистом-кровопийцей» и «пламенным коммунистом». Образ еврея мог быть воплощением то индивидуализма, то коллективизма, то традиционализма, то модернизма. Все некитайское, чуждое, враждебное признавалось еврейским, но и все китайское со знаком плюс также могло быть еврейским.

В расколдовании «евреев молчания», как называл советских евреев Эли Визель, инициирующую роль сыграло еврейство крупных городов СССР, главным образом столиц – Москвы, Киева, Вильнюса... Именно там религиозные праздники собирали массу народа, несмотря на контроль и противодействие этому властей. «Тот, кто не видел своими глазами, как отмечается Симхат-Тора в Москве, тот никогда в жизни своей не наблюдал подлинной радости», – писал посетивший СССР в 70-е гг. ХХ века Визель.

Штативы для капельниц были их шаферами. Зеф пригласил Джо, а тот — Аселль. Мировой судья смотрел сквозь пальцы на возраст свидетелей: могут поставить подписи, и ладно. Бледный свет из трех стрельчатых окон освещал бледное лицо Кэтрин. Жених позаботился о цветах для невесты, купил кольца для обоих. Его «да» звучало очень уверенно, к большому удивлению всех, кроме Кэтрин. Он склонился над ней и поцеловал в губы. Ее дыхание отдавало горечью.

Оставалось единственное поле, на которое он мог переставить короля. Когда одинокая фигура расположилась на этом поле, Алёхин быстрым движением переместил ферзя — и вдруг в зале раздались аплодисменты. Ник посмотрел на доску. Деревянные фигурки спокойно стояли на своих местах. Ему почудилось, будто все, кто хлопал, на самом деле бьют огромными, как кузнечные мехи, ладонями ему по голове, чтоб она болела все сильнее и сильнее.

Он восхищался Спинозой и Шопенгауэром, которого называл «прекрасным писателем, зорким наблюдателем человеческих дел». Но для Зингера границы философии слишком строго очерчены, а сама философия, как он сказал одному интервьюеру, «это род знания, в которое, на самом деле, требуется верить». И философия не высказывалась обо всех загадках жизни, которые осаждали Зингера и которыми он донимал своих самых интересных персонажей.

Бедный герой, бедный мечтатель. Неужели вы на самом деле верили, что ваш жест перевернет землю? У человечества другие заботы. Вы полагались на интеллигенцию? Она любит идеи — не людей. На ваших братьев‑евреев? Мысленно видели их марширующими по улицам Парижа, Лондона, Нью‑Йорка и Иерусалима, кричащими, что вы тут не одни? У ваших евреев свои заботы. Жизнь продолжается. И те, кто не страдает, отказывается слышать о страданиях — особенно еврейских страданиях.