Святой может раздать все свои деньги беднякам. Но что станется с семьей самого святого? Святой может отказаться воевать. Но что станется с его согражданами? Святой может простить все преступления, от которых пострадал он лично. Но что станется с верховенством закона и торжеством правосудия? В плане личного развития святые — в высшей степени добродетельные люди. Но невозможно построить общество, которое состояло бы из одних святых

Еврейский народ снова и снова раскалывался: и во времена Первого храма, когда царство разделилось надвое, и под конец периода Второго храма, когда Израиль раздробился на враждующие группы и секты, и в современную уже эпоху, в начале XIX века, когда в Восточной Европе евреи разделились на религиозных и секулярных, а в западном мире — на ортодоксальных и прочих. Эти линии разлома зияют и сегодня

Иудаизм недоверчиво относится к системам, где государство играет значительную роль в экономике, так как полагает, что это посягательство на свободу... Экономическая система должна оставаться в рамках нравственных принципов. Необязательно, чтобы она стремилась к экономическому равенству людей, но она должна уважать человеческое достоинство

Многие религии, как восточные, так и западные, сосредоточены на том, что не принадлежит земному миру. Напротив, в иудаизме святость присутствует в этом мире, хотя он ограничен пределами пространства и времени. Но святость, как и антиматерию, необходимо тщательно изолировать, отделить от земного. Этим объясняется строгость законов о шабате, с одной стороны, и о Храме и его священстве — с другой

Первая глава недельного раздела «Кдошим» посвящена именно этому — четким правилам, которые устанавливают и сохраняют порядок в обществе. Именно среди них есть место для подлинной любви (а не сентиментального самообмана, который с ней путают). Там, где нет порядка, любовь лишь умножает хаос. Неразумная любовь может вылиться в уклонение от родительских обязанностей, может сформировать избалованных детей, уверенных, что все обязаны их ублажать. Во взрослом возрасте они обречены на несчастья, неуспех, неспособность себя реализовать

Мы верим, верим абсолютно, что Б‑г искупления — в то же время Б‑г творения. Физический мир, где мы живем, — тот самый мир, который Б‑г создал и объявил «очень хорошим». Быть гедонистом — значит отрицать Б‑га. Быть аскетом — значит отрицать, что Б‑жий мир хорош. Быть евреем — значит хвалить и творение, и Творца. Этот принцип объясняет многие черты еврейской жизни, которые иначе оставались бы непостижимыми

В отличие от гедонистических и аскетических культур, иудаизм стремится к целостности и сбалансированности в земной жизни. Человек — это и тело, и душа. Потому иудаизм призывает не к гедонизму и не к аскезе, а к преобразующим усилиям. Нам заповедано освящать действия, связанные с поеданием пищи и половыми сношениями. Из этой заповеди вытекают законы о пище и законы о семейной чистоте (ниде и микве) — то есть законы о двух ключевых элементах кдуши, жизни в состоянии святости

Да, страдания евреев имели место. Но будь в их жизни только лишь страдания, евреи не поступали бы так, как поступали в большинстве своем, — не передавали бы детям свою идентичность в качестве самого драгоценного наследства. Быть евреем — значит испытывать чувство благодарности, считать, что жизнь как таковая — это дар, преодолевать страдания и при этом не мнить себя прирожденным страдальцем, а помогать надежде взять верх над страхом

Иудаизм веско декларирует свои нравственные принципы, отказываясь дробить индивидуальность человека надвое: на тело и душу, действие и намерение, объективное и субъективное, мир «там вовне» и мир «здесь внутри». Культура, для которой нравственность заперта в рамках внутреннего мира человека, не имеет эффективных механизмов, которые защищали бы от злодейства

Мишкан, Храм и синагога разнятся между собой, но в пространстве они — то же самое, что шабат во времени. Они символизируют идеальное царство порядка, то, каким Б‑г хочет видеть наш мир. Входя в них, мы покидаем мир социума с его конфликтами и раздорами, войнами и несправедливостями и оказываемся под крылом Б‑жественного присутствия, внимая небесной гармонии, чувствуя, как очищается наш дух, когда мы приходим искупить свои грехи или возблагодарить за ниспосланные благословения

Если бы не вера женщин, евреи и иудаизм не выжили бы. А еще она открывает нам самую суть еврейского понимания любви в религиозной жизни. С точки зрения иудаизма любовь — нечто в высшей степени физическое и в высшей степени духовное. Именно это значат слова: «Люби Г‑спода, твоего Б‑га, всем своим сердцем, всей душой, всеми силами» (Дварим, 6:5). Это не язык размышления и созерцания, философии и мистики. Это язык страсти

Что такое еврейский народ? Нация юристов по конституционному праву. Почему? Потому что только тогда, когда закон начертан в наших сердцах, мы можем достичь коллективной свободы, не жертвуя индивидуальной. Это и есть херут — выдающийся вклад иудаизма в идею и практическое воплощение свободы