Под балдахином стояли старик и красивая молодая женщина. Четверо мужчин держали веревки балдахина. Отец дал жениху и невесте вина. Все вскричали: «Мазл тов!» и пили коньяк с бисквитом. Все было приготовлено первой женой. Говорили, что старуха пошила белье и юбки невесте, ибо той нечего было надеть.

Через несколько месяцев после свадьбы Пинхусик исчез. Он украдкой собрал сверток одежды, взял свой талес и филактерии и бежал из города. Мог бы забрать все приданое, но взял лишь три серебряных гульдена. Нет, Пинхусик не был вором, не был он и бабником. Он едва взглянул на Темерл, когда в свадебный вечер поднял с ее лица вуаль. Чего же тогда он бежал?

Сестра была похожа на всех святых ребецн, которые постились и ходили в Палестину молиться у святых гробниц. Жизнь ее была — гимны, праздники, надежда и экстаз. Она была хасидом в юбке, однако страдала истерией и небольшими приступами эпилепсии. Иногда она казалась одержимой.

«Ребе, я очень болен. Доктора отказались от меня. У нас нет детей. Нельзя, чтобы, когда я умру, моя жена подпала под законы халицы. Мой единственный брат живет в Америке. Так что лучше развестись сейчас».

Есть ли у евреев по‑прежнему право гневаться по поводу Шоа? Неужели это такой странный вопрос? В конце концов, с тех пор прошло уже немало времени. Какая польза от этого гнева — ведь никакой, правда же? Нееврейский мир будет расстраиваться, что евреи не готовы забыть прошлое и двигаться дальше. Эти беспокойные евреи, вечно они навязывают всем свои проблемы. Что в вашем гневе такого особенного?

Ушла из жизни Ксения Старосельская, российский переводчик польской литературы. В память о Ксении Яковлевне «Лехаим» публикует ее перевод рассказа польско-израильской писательницы Иды Финк.

Рош ѓа‑Шана — это время суда и подведения итогов, но этот процесс не завершается в один день. Кульминацией подведения итогов является День искупления, который отделяют от Рош ѓа‑Шана десять дней покаяния («грозных дней»). Подвергнув свою душу тщательному анализу и выявив все прошлые промахи и пробелы, мы не можем остановиться и должны идти дальше.

Шавуот — день, когда мы вспоминаем о Даровании Торы на Синае. В Торе нет явного упоминания о связи двух событий. В двух беседах Ребе размышляет о значении события, происшедшего у горы Синай. Какой переворот в духовных возможностях человека совершила Тора? Что нового принес в мир тот первый Шавуот?

Тем не менее Пурим — это праздник чуда, то есть праздник раскрытия Б‑жественной воли. Беседа Ребе, разрешая кажущиеся противоречия, исследует саму идею чуда и вопрос о том, каким событием оно является — естественным или сверхъестественным. За всем этим на самом деле обнаруживается еще один вопрос, крайне актуальный для современного мышления: означает ли отсутствие сверхъестественных откровений, что время чудес уже прошло?

У этой недельной главы и следующей за ней «Микец» есть общая тема: сны. Из «Вайешев» мы узнаем о снах Йосефа, а из «Микец» — о снах фараона. Тот и другой видели по два сна, имеющих общий смысл, но переданный разными символами. Есть ли принципиальное различие между снами Йосефа и фараона, и если да, то в чем оно? Почему каждый сон повторялся? Каково значение символов? На все эти вопросы есть ответ.

Если ты помнишь, сын мой, выше я уже неоднократно писал о том, что действия, совершаемые человеком регулярно, влияют на его личность. То, что он делает на практике, определяет его взгляды, направляет, к добру или к злу, все его помыслы. И потому Бог, желая удостоить Свой избранный народ благ в изобилии, даровал сынам Израиля множество заповедей, чтобы они служили неисчерпаемым источником положительного влияния на наши души в течение всего дня.