Душа еврея связывает бесконечный свет Всевышнего с материальным миром. Она становится «фитилем», однако, поскольку главное содержание заповеди — свет Всевышнего, это определяет характер «свечи», главное в ее пламени: белый цвет, раскрытие «сверху вниз». Потому пламя охватывает именно фитиль, однако само пламя — то есть раскрытие света Бесконечного, Благословен Он, приходит благодаря исполнению заповедей, облаченных в материальные предметы, подобно тому, как огонь потребляет масло. И как благодаря одному фитилю может сгореть много масла, так и душа одного человека исполняет неисчислимое множество заповедей на протяжении его жизни.

Что такое светильник? Рабби Шнеур‑Залман объясняет, что свеча может означать не что‑то светящееся, а горючее, источник света, который сам все же не в состоянии испускать свет. Заповедь подобна свече: ее выполнение не несет какого‑то раскрытия, ее источник остается для нас полностью непостижимым. Раскрытие заповеди происходит за счет Торы, а говоря точнее, Устной Торы.

Хотя евреи были тогда слабы и малочисленны, они были готовы к самопожертвованию ради освящения Святого имени. Благодаря этой готовности они вновь стали способны привлечь в нижний мир свет Торы. Привлечение этого света и есть «освящение» (ханука), как и приношение многочисленных даров и привлечение уровня «шлем спасения», благодаря чему достигается качество, о котором сказано: «Венец славы — седина».

Когда еврей действует, преисполненный самопожертвования, вне мысли о своих прошлых достижениях, — с ним пребывает Б-жественная уверенность, что воля его исполнится. Свет во тьме будет прирастать, покуда тьме не будет нанесено окончательное поражение. Тогда мы принесем чистое освященное масло, чтобы затеплить менору в Бейс а-микдаш, который вскоре будет воздвигнут заново — возможно, еще в наши дни.

Рабби Шолом‑Довбер говорил: как дана в Торе заповедь о том, что каждый день еврей должен возлагать тфилин, точно так же долг каждого еврея — каждый день полчаса думать об образовании своих детей и делать все, что в его силах, и даже сверх того, чтобы они шли путем, начертанным Торой.Эта забота должна простираться и на чужих детей, чьи родители, по той или иной причине, не думают о должном образовании своих чад.

В «день нашей радости» — праздник Суккот — раскрывается тот свет, который появился, когда «трубили в месяц шофара», но свет был «в сокрытии» и не мог быть воспринят.

Раскрытие еврейской сущности в Йом Кипур находит себе явное выражение. В этот день в синагогах можно встретить много евреев, целый год не посещавших их вовсе. Даже те, кого не видно в начале Йом Кипура, приходят, по крайней мере, к концу дня, на молитву неила. Они приходят не для того, чтобы выразить раскаяние и произнести покаянные молитвы за содеянное в течение года или принять решения на будущее, а чтобы самоидентифицироваться, быть вместе со Всевышним. Это и есть сущностная связь.

Еврей ощущает, что его истинное существование — связь и единство со Всевышним. В этом смысл Рош ѓа‑Шана — пробудить сущностную связь со Всевышним, подняться на тот внутренний уровень, на котором, если Всевышний не является Царем над ним, еврей не может жить.

Если человек обладает чем-то столь редкостным, чему нет замены в целом мире, он должен быть готов отдать это, чтобы помочь ближнему, даже если этот ближний — грешник, даже если приносимый дар безымянен и тот, кому он отдан, ничего не ведает о дарителе. Более того, подобную возможность помочь ближнему следует принимать с глубочайшей радостью и видеть в ней счастливый шанс. Радость, которая в этом случае охватывает дарителя, должна быть столь велика, что в память об этом он устанавливает особый Йом Тов в своей семье.

Нет та­ко­го ев­рей­ско­го празд­ни­ка, ко­то­рый мог бы срав­нить­ся с пят­на­дца­тым днем ава и Йом Ки­пу­ром. Это ут­вер­жде­ние под­ра­зу­ме­ва­ет, что пят­на­дца­тый день ава на фо­не про­чих празд­ни­ков, вклю­чая Пей­сах и Шву­эс, об­ла­да­ет не­ким осо­бым ка­че­ст­вом, пре­вос­хо­дя их. Од­но из объ­яс­не­ний то­му, что пят­на­дца­тый день ава на­де­ля­ет­ся осо­бым зна­че­ни­ем, за­клю­ча­ет­ся в сле­дую­щем: этот празд­ник сле­ду­ет за горь­ким «нис­хо­ж­де­ни­ем», днем де­вя­то­го ава. На сме­ну ве­ли­ко­му гре­ху и су­ро­во­му воз­дая­нию при­хо­дит ве­ли­кое вос­хо­ж­де­ние к све­ту, «вос­хо­ж­де­ние по­сле нис­хо­ж­де­ния».

Между эпохой Маккавеев и разрушением Храма в 70 г. н. э. в иудаизме существовало гораздо больше школ и сект. Даже Иосиф Флавий выделяет наряду с ними “четвертую философию” и еще ряд антиримских группировок. Единожды он даже упоминает “племя христиан” (если, конечно, это не поздняя вставка). Он неоднократно говорит о самаритянах, правда, не как о секте или школе. Филон Александрийский описывает группу египетских евреев, которую он называет терапевтами.

Разрушение Иерусалима и Храма имели для нас большее значение, чем просто гибель исторической столицы и потеря национальной святыни. Речь идет не только о трагическом событии давней истории, но и об ударе, нанесенном центру жизни еврейского народа. От этого удара пострадал и весь мир, который сможет оправиться и вернуться к своему нормальному состоянию лишь после восстановления Иерусалимского Храма.