Как в нижних мирах раскрывается сущность Б-жественности? Почему «бааль тшува» выше праведника? И чему должен радоваться Звулун? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Везот га-Браха.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Зот а-Браха: настоящая прибыль. Служение Звулуна

Есть образ, который из поколения в поколение вдохновлял людей, стоящих «в миру»: Иссахар и Звулун. Мудрецы так читают благословение:

שְׂמַח זְבוּלֻן בְּצֵאתֶךָ וְיִשָּׂשכָר בְּאֹהָלֶיךָ
«Радуйся, Звулун, в твоих выходах, а Иссахар — в шатрах твоих».
(Дварим 33:18)

Звулун занимается морской торговлей, обеспечивает Иссахара — и тот сидит в шатрах Торы. Привычная схема: одни учатся, другие — «обеспечивают» учебу.

Но Ребе разворачивает перспективу иначе. Он не просто поднимает «репутацию» Звулуна. Он показывает, что именно его служение лежит в самом сердце замысла Творения.

Имя как программа: «בית זבול» — дом-обитель, не времянка

Когда Лея назвала сына Звулун, Тора объясняет:

הַפַּעַם יִזְבְּלֵנִי אִישִׁי… וַתִּקְרָא אֶת־שְׁמוֹ זְבוּלֻן
(Брейшит 30:20)

Раши: לשון בית זבול — это слово того же корня, что и בֵּית זְבוּל, «дом-обитель», место постоянного пребывания. Лея говорит: теперь «основное жилище» Яакова будет у меня.

Но имя в Торе — не случай и не поэтика родителей. Оно выражает корень души (см. Шаар а-Гилгулим, הַקְדָּמָה כ״ג). Тем более — имена, данные праматерями: נְבִיאוֹת הָיוּ, они знали, кем будет их сын. Значит, «Звулун» — это не только молитва Леи о месте шатра Яакова; это — характер его души: делать из мимолетного — постоянное, строить дома там, где все, кажется, — «времянка».

И это не пустая метафора. Сам царь Шломо о Храме сказал:

בָּנֹה בָנִיתִי בֵּית זְבֻל לָּךְ, מָכוֹן לְשִׁבְתְּךָ עוֹלָמִים
«Подлинно построил я Тебе дом-обитель, место пребывания навеки».
(I Млахим 8:13) 

«בֵּית זְבֻל» это не «жилье на время», это долговечная обитель.

Парадокс: Яаков — «сидящий в шатрах», а «обитель» — от Звулуна?

Яаков — אִישׁ תָּם, יוֹשֵׁב אֹהָלִים (Брейшит 25:27), «человек цельный, сидящий в шатрах» — в шатрах Торы, Шема и Эвера. Звулун — לַחוֹף יַמִּים יִשְׁכֹּן (Брейшит 49:13), торговец, «выходящий» в мир. Как же получается, что имя Звулуна связано с утверждением основного жилища Яакова?

Первая мысль — классическая: партнерство. Звулун кормит Иссахара, и потому упомянут раньше: «величина в Торе определяется порядком в стихе». Но даже это не снимает главного вопроса: как «обитель» Яакова может определяться заслугой тех, кто «снаружи шатров», пусть даже и ради Торы?

Секрет раскрывается в изгнании: Яаков у Лавана

Тора подробно рассказывает двадцатилетнюю эпопею Яакова у Лавана. Не «ешива», а тяжелый наемный труд:

בְּכָל־כֹּחִי עָבַדְתִּי אֶת־אֲבִיכֶם… הָיִיתִי בַּיּוֹם… וּבַלָּיְלָה
(Брейшит 31:6,40)

И именно тогда «וַיִּפְרֹץ הָאִישׁ מְאֹד מְאֹד (30:43) — «человек “преизбыточествовал” весьма-весьма». Дважды «меод» — без мер и пределов. И это не только про овец. Жизнь праведника, пишет Алтер Ребе, — жизнь души (Тания, Игерет а-Кодеш, 27). Тем более — пратотцев, которые «меркава» — «колесница» Воли Всевышнего (там же, гл. 23). Именно у Лавана Яаков рождает всех сыновей (кроме Беньямина) — основание Израиля. Там же он становится בְּחִיר הָאָבוֹת — избранник праотцев, у которого מִטָּתוֹ שְׁלֵימָה — «ложе его целостно»: от него не вышло ни Ишмаэля, ни Эсава.

Почему парад высших успехов — духовных и человеческих — именно в «Харане», месте, о котором Раши пишет: חרון אף של מקום, «гнев Бога в мире»? Почему не в шатрах Торы?

«Дира бетахтоним»: Дом — здесь, внизу

Ответ — в ключевой хасидской идее: נתאוה הקב״ה להיות לו דירה בתחתונים — «Всевышний возжелал иметь обитель в нижних мирах» (Тания, гл. 36). Не в «высших», а в этой грубой реальности, «самом нижнем, ниже которого нет». Смысл нашей истории — освятить материю: заповеди в вещах, бизнес לְשֵׁם שָׁמַיִם — «ради Неба», בְּכָל דְּרָכֶיךָ דָעֵהוּ — «во всех путях твоих познавай Его».

И здесь Ребе делает поворот: кто притягивает сияние в самую материю? Именно Звулун — те, кто «вне шатров», в мире дел. Не «потому что торговля свята», а потому что он учится и молится внутри этой жизни — и этим раскрывает в своей душе и в мире самую сущность Б-жественности. Поэтому в стихе — раньше Иссахара: не «важнее Торы», а ближе к цели Торы — Дом внизу.

Но разве это «навсегда»? В будущем — ведь «дела сделают другие»…

Возражение очевидно: вся эта работа — временная. После избавления ואת רוח הטומאה אעביר מן הארץ (Зехарья 13:2) — «дух нечистоты будет снят», а труд «млахтам наасат аль едэй ахерим» — «будет сделан другими» (Брахот 35б). Тогда все будут заняты לָדַעַת אֶת־ה׳ בִּלְבַד — «только знанием Бога» (Рамбам,Мелахим 12:5). Значит, служение Звулуна — «временно», а Дом — вечный. Кто же строит בית זבול, обитель «навеки»?

Ребе отвечает: вечная обитель строится только тем, что само вечно — Израиль и Тора. Но как раскрывается вечность души и Торы? Не в стерильном вакууме, а через преодоление. Рамбам объясняет, почему «бааль тшува» по-своему выше праведника: он вкусил, отвернулся и победил — он раскрыл скрытую силу верности, так что «йодэа теалумот» свидетельствует: «не вернется более» (Тшува 2:2; 7:4).

Так и здесь: пока человек вне соприкосновения с «низом», вечность его привязанности к Б-гу не проявлена. Звулун же входит в «самый низ» — и не падает; он несет Тору внутрь будней. Этим он раскрывает в себе — и в мире — источник, который никогда не иссякнет. Поэтому — בית זבול, обитель навсегда.

Почему «основное жилище» Яакова — у Звулуна?

Теперь ясно и странное: עִקָּר דִּירָתוֹ — «основное жилище» Яакова — там, где проявляется вечность Торы без мер и пределов — מְאֹד מְאֹד. А это стало возможным после Харана, внутри Харана: «внизу» раскрылось «наверху». То, что сделал Яаков у Лавана — и то, что делает каждый Звулун — притягивает в его Тору («шатры») такой свет, который иначе не раскроется.

Вот почему שְׂמַח זְבוּלֻן בְּצֵאתֶךָ וְיִשָּׂשכָר בְּאֹהָלֶיךָ — порядок не случайный. Речь не о «цене», а о пути к цели.

Практический урок: что такое настоящая прибыль

1. Бизнес — это место служения, а не алиби. Партнерство «Иссахар–Звулун» — не «откуп» от Торы, а канал, через который Тора заходит в мир. Поэтому у Звулуна обязаны быть:
   
   – квиюс итим ла-Тора — постоянные, «поселенные в душе» времена для учебы;
   – полноценная молитва, особенно в Шабат. 
2. Шабат — экзамен Звулуна. Алтер Ребе пишет (Игерет а-Кодеш, 1): «В Шаббат и праздники даже у предпринимателей есть возможность и обязанность продлить молитву — с усилением (בְּיִתֵּר שֵׂאת וְיִתֵּר עֹז)». Это не «утешение», а заявка на превосходство: יתרון האור מן החושך — «превосходство света — из тьмы». Чем честнее мы боремся с буднями, тем более безмерную любовь (בְּכָל־מְאֹדֶךָ) можем поднять в молитве Шаббата — порой сильнее, чем «сидящие в шатрах». 
3. Учеба Звулуна может быть выше по качеству. Не по объему, а по прорыву. «Эткафья» — когда ты, несмотря на давление дел, вырвал час для Торы — поднимает твое слово Торы выше привычного потока. А в воскресенье после такого Шаббата ты иначе смотришь и на сделки, и на людей. 
4. Общественный деятель — тоже Звулун. Он «в миру» ради еврейских дел. Его «продукт» — не прибыль, а дом: בית זבול — обитель Б-га в городе, в районе, в общине. 

Итого: «Радуйся, Звулун, в твоих выходах»

Радуйся — не просто прибыли, а тому, что твой выход — это вход Б-га в мир. Что твоя неделя завершится такой молитвой Шаббата, которая преобразует и твой бизнес, и твою Тору. Что через тебя исполняется желание Творца — иметь Дом здесь.

И тогда — быстрее наступит «день, что весь — Шаббат», когда לא יהיְה עֵסֶק כָּל הָעוֹלָם אֶלָּא לָדַעַת אֶת ה׳: когда «выходы» Звулуна раскроются внутри шатров Иссахара — в знании, которое обнимает весь мир.

(На основе бесед Любавичского Ребе. Ликутей Сихот, т. 30, Ваейце, сиха 2)

К чему были ближе Моше и Йешаяѓу — к земле или небесам? Какие два этапа есть в жизни еврея? И как совместить духовное с материальным? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Аазину.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Быть в небесах и спуститься на землю

Недельная глава Аазину (האזינו) начинается одним из самых величественных поэтических обращений в Торе:

הַאֲזִינוּ הַשָּׁמַיִם וַאֲדַבֵּרָה, וְתִשְׁמַע הָאָרֶץ אִמְרֵי־פִי (דברים לב, א)

«Внемлите, небеса, и я буду говорить; и услышит земля слова уст моих».

Через много веков пророк Йешаяѓу открывает свою книгу почти идентичными словами:

שִׁמְעוּ שָׁמַיִם, וְהַאֲזִינִי אֶרֶץ, כִּי ה׳ דִּבֵּר (ישעיהו א, ב)

«Слушайте, небеса, и внимай, земля, ибо Господь сказал».

Разница кажется едва заметной: у Моше «внемлите небеса — услышит земля», а у Йешаяѓу — наоборот. Но именно на этой тонкой грани строится целая философия.

Мудрецы в Сифри объясняют: слово האזינו подразумевает слышание близкого, а שמע — слышание далекого. Следовательно, Моше был «близок к небесам и далек от земли». Для него небеса были рядом, земля — на отдалении. Йешаяѓу же — «близок к земле и далек от небес»: для него мир материальный был реальностью, а небеса — чем-то далеким.

На первый взгляд, это и есть разница уровней: Моше стоит вблизи к Божественному, Йешаяѓу пониже. Но хасидское учение и каббала объясняют иначе: у каждой позиции есть своя высота.

Моше и мир Ацилут

Каббала говорит о четырех мирах: Ацилут, Брия, Йецира, Асия. Ацилут — это мир, где сущности существуют, но не ощущают себя отдельными от Бога; они — лишь лучи Его Божественности. Поэтому Ацилут называют «небеса». В остальных мирах — Брия, Йецира, Асия — существа ощущают себя отдельными, у них есть «я». Это — «земля».

Моше был  נשמה דאצילות — душой из Ацилут. Даже находясь в физическом теле, он воспринимал все как проявление Божественного. Для него небеса были естественной близостью, земля — чем-то далеким и отдаленным.

Йешаяѓу и близость к земле

Йешаяѓу же пророчествовал из уровня Брия. В его видениях ангелы восклицают: קָדוֹשׁ, קָדוֹשׁ, קָדוֹשׁ — «Свят, свят, свят» (ישעיהו ו, ג). Хасидизм объясняет: «свят» значит «отделен». Даже ангелы там ощущают себя отдельными от Бога. И потому небеса для Йешаяѓу были далекими, а земля — ближней.

Но это не «понижение уровня». Это продолжение. Моше открыл еврейскому народу возможность подняться «близко к небесам». Йешаяѓу же добавил вторую фазу: показать, как можно быть «близким к земле» и при этом соединять ее с небесами.

Два этапа служения

Отсюда следует: в жизни еврея есть два этапа.

Первый — как у Моше. Нужно стремиться к небесам, погружаться в Тору, в молитву, в духовные истины. Иногда это значит отстраниться от земного, от его забот. В юности, например, именно так живут в ешиве: годы полной учебы, когда главное — небеса. Земля в это время остается как бы «далекой».

Но этим путь не ограничивается. Наступает второй этап — как у Йешаяѓу. Нужно вернуться в реальность, в землю, и именно в ней раскрыть святость. «Не учение главное, а дело» (Пиркей Авот 1:17).

Учеба важна, потому что она ведет к делу. Но конечная цель — изменить саму материальность. Именно в этом — исполнение замысла Творца:

לעשות לו יתברך דירה בתחתונים — «сделать для Всевышнего жилище в нижнем мире» (Тания, гл. 37).

Почему оба обращаются и к небу, и к земле?

Здесь возникает вопрос: если Моше близок к небесам, зачем ему упоминать землю? И если Йешаяѓу близок к земле, зачем обращаться к небесам?

Потому что и небеса, и земля должны быть связаны. Еврейская жизнь — это не бегство от мира и не растворение в материи, а соединение духовного и материального.

Моше открыл путь сверху вниз: Тора нисходит с небес и делает нас близкими к ним. Йешаяѓу продолжил снизу вверх: он учит, как поднять землю к небесам. Вместе они дают полный путь: соединение.

Связь с календарем

Недаром האזינו всегда читается в Десять дней покаяния или сразу после Йом-Кипура, перед Суккот.

В Десять дней покаяния Бог «близок ко всякому» (ישעיהו נה, ו). В эти дни каждый еврей может почувствовать себя «близким к небесам». Потому Ари сказал: כל מי שלא בכה בעשרת ימי תשובה — נפשו אינה שלמה — «Всякий, кто не плакал в Десять дней покаяния, душа того несовершенна».

Но почему плакать должен даже праведник? Алтер Ребе объяснил: у праведников слезы — это не горечь греха, а слезы радости и трепета, когда душа ощущает близость к Богу. И все же, даже они чувствуют тоску по своей высшей сущности: ведь сама жизнь в теле — это уже «спуск», и душа тоскует по источнику.

После Йом-Кипура акцент смещается. Мы выходим в землю: строим сукку, берем в руки этрог, входим в будни. Это — этап Йешаяѓу: теперь нужно раскрывать святость в мире.

Слезы как ключ

Псалмы говорят: מִן הַמֵּצַר קָרָאתִי יָּהּ, עָנָנִי בַּמֶּרְחָב יָּהּ (תהלים קיח, ה)

«Из тесноты я воззвал к Господу — и ответил мне Господь простором».

Теснота — это ограниченность человека, его земное существование. Простор — это Божественная бесконечность. Когда еврей плачет, ощущая свою тесноту, он тем самым открывает простор.

Шофар

Это и есть шофар: узкое горло и широкий выход. Мы кричим из тесноты — и рождается простор.

Шофар — это не просто техническая заповедь, а сама суть признания Бога Царем. Мы провозглашаем Его царство изнутри нашей ограниченности. И тогда Его «простор» входит в наш мир.

Будущее: приоритет дела

Сегодня, учат мудрецы, учеба важнее, чем действие, потому что «учение ведет к действию» (Кидушин 40б). Но в будущем Избавлении дело превзойдет учение. Потому что тогда соединение небес и земли станет полным, и сама материальность будет прозрачной для Божественного.

Урок для нас

Сегодня мы должны уметь быть и Моше, и Йешаяѓу. Сначала — как Моше: встать близко к небесам, наполнить себя Торой и молитвой. Потом — как Йешаяѓу: спуститься в землю, действовать, изменять реальность.

Один этап без другого невозможен. Только в сочетании они дают цельную жизнь.

Итог

Моше говорит:

האזינו השמים… ותשמע הארץ — «Внемлите, небеса… услышит земля». Это голос человека, близкого к небесам.

Йешаяѓу говорит:

שמעו שמים… והאזיני ארץ — «Слушайте, небеса… внимай, земля». Это голос того, кто близок к земле.

Оба правы. Вместе они образуют полный круг. Небеса и земля должны соединиться, и тогда исполнится пророчество:

וְנִגְלָה כְּבוֹד ה׳, וְרָאוּ כָּל בָּשָׂר יַחְדָּו (ישעיהו מ, ה)

«И откроется слава Господа, и увидит всякая плоть вместе».

И тогда мы поймем: быть в небесах — это лишь первый шаг. Настоящая цель — спуститься на землю и сделать ее небом.

(Основано на Ликутей сихот , т. 1, с. 415; т. 9, с. 204; т. 20, с. 266.)

Что происходит между праздниками Рош а-Шана и Йом Кипур? В чем выражается единство еврейского народа? И когда простой еврей и праведник равны? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Вайелех.

Вайелех: Единство на грани небес и земли

В календаре еврейского года нет двух праздников ближе друг к другу и одновременно столь различных, как Рош ѓа-Шана и Йом-Кипур. Оба они посвящены одной теме — возобновлению Завета между Богом и Израилем, но каждый раскрывает ее с разных сторон. Именно эту тонкую разницу передают две главы Торы, которые читаются в эти дни: Ницавим и Вайелех.

«Вы стоите все сегодня»

В главе Ницавим мы слышим:

אַתֶּם נִצָּבִים הַיּוֹם כֻּלְּכֶם לִפְנֵי ה׳ אֱלֹהֵיכֶם — רָאשֵׁיכֶם שִׁבְטֵיכֶם… מֵחֹטֵב עֵצֶיךָ עַד שֹׁאֵב מֵימֶיךָ
(Дварим 29:9–10)

«Вы стоите сегодня все перед Господом, Богом вашим: главы ваши, колена ваши… от рубящих дрова до черпающих воду».

Мудрецы видели в этом стихе образ Рош ѓа-Шана: народ Израиля стоит перед Небесным Судьей как единый организм. Разные уровни, разные роли, но все это растворяется в момент, когда мы «стоим» (נִצָּבִים) вместе перед Богом.

Алтер Ребе в Ликутей Тора объясняет: Рош ѓа-Шана — это час провозглашения Божественного Царства. Но Царство невозможно без народа. Когда евреи объединяются, «как один человек», тогда Всевышний «становится Царем над Израилем».

Единство здесь — в духовных корнях. Наши души, еще до того как они облачились в тела, едины в источнике. Поэтому в Рош ѓа-Шана мы не говорим וידוי (исповедь), не перечисляем грехи: ведь в этот день проявляется та часть души, которая связана с Божественным источником, где нет места понятию греха.

Но при этом Рош ѓа-Шана остается днем телесной радости: мы едим праздничную трапезу, каждый наслаждается по-своему. Телесное единство еще не раскрывается.

«И пошел Моше»

Совсем иначе звучит глава Вайелех, которую читают в субботу перед Йом-Кипуром:

וַיֵּלֶךְ מֹשֶׁה וַיְדַבֵּר אֶת הַדְּבָרִים הָאֵלֶּה אֶל כָּל יִשְׂרָאֵל
(Дварим 31:1)

«И пошел Моше и сказал все эти слова всему Израилю».

Здесь Моше «идет» — то есть нисходит со своей высоты к народу, говорит каждому одинаково. А завершается глава словами:

«וַיְדַבֵּר מֹשֶׁה בְּאָזְנֵי כָּל קְהַל יִשְׂרָאֵל אֶת דִּבְרֵי הַשִּׁירָה הַזֹּאת עַד תֻּמָּם»
(Дварим 31:30)

«И произнес Моше вслух всего собрания Израиля слова этой песни — от начала и до конца».

Хасидские учителя отмечают: «עד תומם» можно прочесть как «עד תמימות» — до полноты и совершенства. То есть Моше не только обратился к душам Израиля, но и возвысил их тела и души вместе, до состояния завершенности здесь, в мире.

Это и есть сущность Йом-Кипура. В этот день мы едины не только «там, наверху», но и здесь, внизу, в реальности тел. Все мы одинаковы в пяти запретах поста: не едим, не пьем, не умываемся, не носим обуви из кожи, воздерживаемся от близости. В добрых делах праведник может превзойти простого еврея. Но в посте — все равны.

Йом-Кипур очищает именно ту часть человека, где коренится разделение — тело. И потому дарует подлинное единство.

Разные грани одного Завета

Таким образом, Ницавим и Вайелех — это два образа единства:

– Ницавим — это души, стоящие в своем источнике.
– Вайелех — это евреи здесь, внизу, объединенные даже в телесности.

Эти различия отражают и процесс от Рош ѓа-Шана до Йом-Кипура. В Рош ѓа-Шана пробуждается желание Бога царствовать над Израилем, но это остается в «записи». В Йом-Кипур происходит «печать» — завершение, воплощение в мире.

Хакэль и Сефер Тора

Не случайно в Вайелех даны две заповеди, подчеркивающие общность:

– Гакэль: «Собери народ — мужчин, женщин, детей и пришельцев» (Дварим 31:12). В этом собрании исчезают границы, и община становится новым целым.
– Заповедь написания свитка Торы: хотя понимание у всех разное, в обязанности написать Тору все равны.

Это — практическое выражение Йом-Кипурного единства: равенство в действии, в телесной реальности.

Смысл для нас

Единство  — это не единообразие. Рош ѓа-Шана напоминает нам о глубинном родстве душ, Йом-Кипур — о способности преодолеть различия тел. Вместе они учат: единство возможно тогда, когда мы помним, что и «там, наверху», и «здесь, внизу» мы связаны одной судьбой.

Так два праздника и две главы создают целостный образ:

– «Стояние» (נִצָּבִים) — это ощущение корня.
– «Путь» (וַיֵּלֶךְ) — это способность идти вместе, несмотря на различия.

(Основано на Ликутей Сихот, т. 19, стр. 298 и далее)

Будет ли с приходом Машиаха дана новая Тора? Каким образом изменится в будущем еврейский закон? И зачем понадобятся новые города-убежища? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ницавим.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Добро пожаловать в сегодняшний выпуск, посвященный одному из самых глубоких и захватывающих парадоксов Торы: если Тора вечна и «не на небесах», то что означает пророчество о «новой Торе», которая будет дана в будущем через Машиаха?

Урок, который вы сейчас услышите, основан на беседе Любавичского Ребе, произнесенной во второй день Шавуот 5751 года (1991). В этой беседе Ребе рассматривает в деталях кажущееся противоречие между словами Рамбама о неизменности Торы и пророчествами, говорящими о «новой Торе», которая откроется в конце дней. Мы увидим, как все, что когда-либо будет открыто, на самом деле уже содержится в Торе, данной Моше на Синае, и как Машиах раскроет это скрытое измерение.

Как всегда, мы будем следовать строго по текстам: Тора, Мидраш, Талмуд, Рамбам и хасидская традиция. Все цитаты вы услышите сначала в огласованном оригинале, с точным указанием источника, а затем — в проверенном переводе и объяснении.

Приглашаю вас в мир, где вечность и новизна не противоречат друг другу, а взаимно раскрывают глубину Божественного Слова.

В главе Ницавим сказано:

לֹא בַשָּׁמַיִם הִוא לֵאמֹר מִי יַעֲלֶה־לָּנוּ הַשָּׁמַיְמָה וְיִקָּחֶהָ לָּנוּ וְיַשְׁמִעֵנוּ אֹתָהּ וְנַעֲשֶׂנָּה

(דברים ל׳, י״ב)

«Она не на небесах, чтобы кто-то сказал: “Кто взойдет за нас на небо, возьмет ее и даст нам услышать ее, и мы будем исполнять?”»

Раши объясняет:

אלּוּ הָיְתָה בַשָּׁמַיִם הָיִיתָ צָרִיךְ לַעֲלוֹת אַחֲרֶיהָ וּלְלַמֵּדָהּ

(רש”י על דברים ל׳, י״ב)

«Даже если бы она была на небесах, тебе бы следовало подняться за ней и выучить ее».

Рамбам пишет:

בָּרוּר הוּא וְגָלוּי בַּתּוֹרָה שֶׁהִיא מִצְוָה נֶצַחִית לְעֵולָם וָעֶד, וְאֵין לִשְׁנֹות אוֹתָהּ… וְנֶאֱמַר לֹא בַשָּׁמַיִם הִוא — מִכָּאן שֶׁאֵין נָבִיא רַשַּׁאי לְחַדֵּשׁ דָּבָר מֵעַתָּה

(רמב”ם, הלכות יסודי התורה ט׳:א׳)

«Ясно и открыто сказано в Торе, что она вечная заповедь, на веки вечные, и нельзя ее изменять… И сказано: “Она не на небесах” — отсюда мы учим, что пророку не позволено вводить ничего нового в Тору».

Но будет ли дана новая Тора в будущем? В комментарии Раши к Шир ха-Ширим мы читаем:

יֵשׁ לָנוּ הַבְטָחָה מִן הַמָּקוֹם שֶׁעָתִיד לְהוֹפִיעַ לְפָנֵינוּ וּלְגַלּוֹת טַעֲמֵי תּוֹרָה הַנֶּעֱלָמִים וּסְתָרֵי מְסוֹרוֹת

(רש”י על שיר השירים א׳:ב׳)

«У нас есть обещание от Всевышнего, что Он снова явится перед нами и откроет скрытые смыслы Торы и тайны Предания».

В мидраше Ваикра Раба сказано:

אָמַר ר׳ אָבִין בַּר כַּהֲנָא: תֵּצֵא תּוֹרָה חֲדָשָׁה מִמֶּנִּי

(ויקרא רבה י״ג:ג׳)

«Сказал рабби Авин бар Кагана: “Выйдет новая Тора — от Меня выйдет”».

Ялькут Шимони говорит:

עָתִיד הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא לֵישֵׁב וְלוֹמַר תּוֹרָה חֲדָשָׁה מִפִּי מָשִׁיחַ

(ילקוט שמעוני ישעיהו רמז תצ”ט)

«В будущем Святой, благословен Он, воссядет и изложит новую Тору — из уст Машиаха».

Рамбам также подчеркивает:

יְהִיֶּה חָכָם יֹתֵר מִשְּׁלֹמֹה וְנָבִיא גָּדוֹל קָרוֹב לְמשֶׁה רַבֵּנוּ… וְיוֹרֶה אֶת הָעָם כֻּלּוֹ

(רמב”ם, הלכות תשובה ט׳:ב׳)

«Он (Машиах) будет мудрее Шломо и великим пророком, близким к Моше… и будет учить весь народ».

Но как это возможно, если сам Рамбам учит, что пророку нельзя вносить ничего нового? Ответ находится в словах Талмуда:

כָּל מַה שֶּׁתַּלְמִיד וָתִיק עָתִיד לְחַדֵּשׁ — נֶאֱמַר לְמשֶׁה מִסִּינַי

(מגילה י״ט:ב׳)

«Все, что ученик способен открыть, уже было сказано Моше на Синае».

Как пишет Алтер Ребе:

נִתְּנוּ לְמשֶׁה כְּלָלִים שֶׁעַל יְדֵיהֶם אֶפְשָׁר לְחַדֵּשׁ — הֵם עַצְמָם חֵלֶק מִן הַתּוֹרָה

(הלכות תלמוד תורה ע”פ שמות רבה מ”א:ו׳)

«Моше были даны правила, с помощью которых можно вводить новшества — эти правила и сами являются частью Торы».

Поэтому, когда ученик открывает что-то новое, это не добавление к Торе, а раскрытие скрытого.

Приведем  известный отрывок Талмуда:

שָׁלוֹשׁ שָׁנִים נֶחְלְקוּ בֵּית שַׁמַּאי וּבֵית הִלֵּל, הַלָּלוּ אוֹמְרִים הֲלָכָה כָּמוֹתֵנוּ וְהַלָּלוּ אוֹמְרִים הֲלָכָה כָּמוֹתֵנוּ. יָצְאָה בַּת קוֹל וְאָמְרָה: אֵלּוּ וָאֵלּוּ דִּבְרֵי אֱלֹקִים חַיִּים הֵם, וְהֲלָכָה כְּבֵית הִלֵּל.

(עירובין י”ג ע”ב)

«Три года спорили Бейт-Шамай и Бейт-Гилель: одни говорили, что закон по ним, другие — что по ним. Вышел голос с небес и сказал: и те и другие — слова Бога Живого, но закон — по Бейт-Гилель».

Этот голос с неба — «бат коль» — выносит решение. Но как это возможно? Ведь сказано:

לֹא בַשָּׁמַיִם הִוא

(דברים ל׳:י״ב)

— «Она (Тора) не на небесах». Как учит Талмуд, с момента дарования Торы на Синае решение принимается не голосом с неба, а большинством мудрецов:

אַחֲרֵי רַבִּים לְהַטּוֹת

(שמות כ”ג:ב׳)

— «Следуй за большинством»

И потому гмара в Бава Меция (נ״ט ע״ב) утверждает:

אֵין מַשְׁגִּיחִין בְּבַת קוֹל — «Мы не слушаем бат коль»

Так как же быть здесь? Ответ: бат коль здесь не спорит с Торой. Она просто подтверждает то, что уже следовало бы решить по правилу — закон по большинству, а большинство было за Бейт-Гилель. Просто у Бейт-Шамай был более острый ум, и это сбивало. Но бат коль лишь уточнила — не вмешиваясь в принципы.

Но вот что удивительно: сказано в ряде источников — включая Зоар и Песикту — что в будущем будет наоборот:

לְעָתִיד לָבוֹא הֲלָכָה כְּבֵית שַׁמַּאי — «В будущем закон будет по Бейт-Шамай»

Как такое возможно? Если сегодня закон установлен по большинству, и Тора не на небесах — как он может измениться?

Ответ: в будущем большинство мудрецов будет мыслящим как Бейт-Шамай.

Как сказано в трактате Эрувин:

ב”ש מְחַדְּדֵי טְפֵי — «Бейт-Шамай были более остры в анализе»

И хотя сегодня это меньшинство, в будущем большинство достигнет их интеллектуальной высоты. Поэтому закон изменится — не потому, что Тора изменилась, а потому что изменилось большинство. Новый Сангeдрин примет решение — и оно будет законом.

Таким образом, это не отмена, а переоценка в рамках тех же принципов Торы: «следуй за большинством». Только теперь — большинство мыслит как Бейт-Шамай.

Теперь перейдем ко второму сюжету. Есть известный мидраш о конце времен:

הַשּׁוֹר שֶׁל בַּר יַתְקֹר בְּקַרְנָיו אֶת הַלִּוְיָתָן, וְהַלִּוְיָתָן יִשְׁחֹט אֶת הַשּׁוֹר בְּסְנַפִּירָיו

(ויקרא רבה י״ג:ג׳)

— «Шор ѓа-бар заколет Левиатана своими рогами, а Левиатан зарежет быка своими плавниками».

И гмара в Хулин (ט״ו ע״ב) спрашивает: «Это что, кошерная шхита?» Ведь Мишна запрещает резать зубами, когтями, пилой и плавниками. Только острое гладкое лезвие.

Ответ — тот же самый:

תּוֹרָה חֲדָשָׁה מֵאִתִּי תֵּצֵא

(ישעיהו ב׳:ג׳, ע”פ ויקרא רבה י”ג)

— «Новая Тора выйдет от Меня». Новый уровень раскрытия. Новый уровень разрешений.

Но теперь возникает вопрос: это два противоположных направления. Закон по Бейт-Шамай — это ужесточение. А шхита Левиатана плавником — это смягчение. Так куда ведет нас новая Тора — к строгому или к мягкому?

Ответ: она ведет к истинному.

Сегодня мы видим вещи через призму ограниченного человеческого восприятия. Кто-то склонен к строгости, кто-то к мягкости. В будущем — все будут видеть истину. И потому:

– Там, где истина строга — закон будет по Бейт-Шамай.

– Там, где истина возвышает — как в случае с Левиатаном — строгие рамки будут сняты, и откроется скрытая глубина разрешенного.

В эпоху Машиаха, в Торе появится нечто новое — не отменяющее старое, а углубляющее его. В Торе сказано:

וְכִי יַרְחִיב ה׳ אֱלֹקֶיךָ אֶת גְּבוּלְךָ… וְיָסַפְתָּ לְךָ עוֹד שָׁלֹשׁ עָרִים

(דברים י״ט:ח׳)

«Когда расширит Господь Бог твой границы твои… добавь себе еще три города».

Рамбам объясняет:

וּמֵעוֹלָם לֹא הָיָה דָּבָר זֶה, וְלֹא צִוָּה הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא לַתּוֹהוּ — אֶלָּא דָּבָר זֶה עָתִיד לִהְיוֹת

(רמב”ם, הלכות מלכים י”א:ב׳)

«Этого никогда еще не было, и Всевышний не заповедал напрасно — значит, это произойдет в будущем».

И действительно, в эпоху Машиаха, когда «расширит Бог границы», будет добавлено три новых города-убежища — сверх уже существующих шести. Почему именно эта заповедь? Почему она стала моделью для новой Торы будущего?

Мудрецы сравнивают изгнание Адама из Ган Эдена после греха с убийцей, сосланным в город-убежище:

לָמָּה נִתְגָּרֵשׁ אָדָם? עַל שֶׁהֵבִיא מִיתָה לְדֹרוֹת — וְנִדְחָה לְגָלוּת כְּמוֹ רוֹצֵחַ

(בראשית רבה כ”ב:י”א)

И это не просто метафора. Каждый грех, говорят каббалисты, подобен «духовному убийству» — вытеснению Божественной жизни из мира. Как сказано:

שֹׁפֵךְ דַּם הָאָדָם בָּאָדָם

(בראשית ט׳:ו׳)

— «Кто проливает кровь человека внутри человека» — что хасидизм толкует как изгнание божественного из человеческой души. И поэтому всякий, кто грешит — даже непреднамеренно, как рецидив Хета Эц Хадаат — нуждается в «городе-убежище».

Но Тора говорит:

וְזֶה קוֹלֵט — דִּבְרֵי תּוֹרָה קוֹלְטִין

(מכות י׳ ע”א)

«Тора — это убежище. Она охраняет и спасает».

Человек, укрывшийся в Торе, обретает защиту от гневного мстителя, который в каббале — это не просто кровный родственник жертвы, а символ тьмы, которая возвращается за душой.

И вот в будущем, когда человечество поднимется на новый уровень, когда зло не будет править, но все же не исчезнет полностью, — останется потребность в городах-убежищах. Но другого рода.

Будет раскрыта новая Тора, как сказано:

תּוֹרָה חֲדָשָׁה מֵאִתִּי תֵּצֵא

(ישעיהו ב׳:ג׳; ויקרא רבה י״ג)

«Новая Тора выйдет от Меня».

Это будет не новая книга, не пятая версия закона, а новая глубина. И вот эти три новых города будут символизировать новые аспекты Торы:

– Если шесть прежних — это шесть разделов Мишны,

– То новые три — это внутренние уровни: постижение, слияние, божественное раскрытие.

И где они будут?

בְּאֶרֶץ הַקֵּינִי וְהַקְּנִזִּי וְהַקַּדְמֹנִי

(בראשית ט״ו:י״ט)

— «В земле кини, кнези и кадмони» — тех трех народов, которые Аврааму были обещаны, но еще не завоеваны. Эти земли соответствуют трем уровням разума в душе: хохма, бина, даат. Сегодня наша борьба — в качествах (семь народов), в будущем — в мышлении.

Таким образом, новые города-убежища будут не столько спасением от зла, сколько провозглашением новой глубины святости. Если раньше мы убегали в Тору от греха, то теперь мы будем прибегать к ней ради истины.

Эти города станут не «укрытием», а каналом света. Тора не будет лишь щитом. Она станет окном.

Так и со всеми новыми законами. Это не новое откровение. Это — раскрытие того, что уже дано. Просто мы это еще не распознали.

И в этом смысл:

כָּל מַה שֶּׁתַּלְמִיד וָתִיק עָתִיד לְחַדֵּשׁ — נֶאֱמַר לְמשֶׁה מִסִּינַי

(מגילה י״ט:ב׳)

— «Все, что откроет в будущем ученик — уже сказано Моше на Синае».

Иными словами, новая Тора уже здесь. Мы просто еще не на уровне, чтобы ее услышать. Но приближается день, когда разум станет острее, души — чище, истина — прозрачнее. И тогда даже старые споры разрешатся с новой ясностью.

Машиах откроет то, что уже было передано на Синае, но еще не было раскрыто. Его откровения будут глубже всего, что известно нам сейчас. Поэтому сказано:

תֵּצֵא תּוֹרָה חֲדָשָׁה מִמֶּנִּי — «Выйдет новая Тора от Меня» — от Самого Всевышнего»

Иными словами, она выйдет из высших миров и станет доступна для земного разума — через Машиаха, который объединит пророческое откровение с мудростью.

Как подчеркивает Рамбам:

בֵּית דִּין הַגָּדוֹל שֶׁבִּירוּשָלַיִם — הֵם עִקַּר תּוֹרָה שֶׁבְּעַל פֶּה

(רמב”ם, הלכות ממרים א׳:א׳)

«Верховный суд в Иерусалиме — это основа Устной Торы».

Таким образом, новая Тора будет принята как часть устного раскрытия Торы Моше, не противоречащая принципу «לא בשמים היא». Все уже было на Синае. Машиах лишь снимет покрывало.

(На основе беседы Любавичского Ребе, второй день Шавуот 5751 г.)

Что значит заповедь «иди путями Его»? Можно ли подражать Всевышнему? И как стать не только исполнителем заповедей, но их воплощением? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ки-Таво.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

«Иди путями Его» — заповедь, которая делает нас подобными Богу

В мире, где человек все чаще стремится быть богоподобным через власть, знание или контроль, Тора предлагает иной путь. Она говорит: «Иди путями Его». Это не триумф воли и не идеал могущества. Это заповедь о милосердии, сострадании и доброте. О подлинном уподоблении Творцу.

Подражать Всевышнему — возможно ли?

Рамбам в «Книге заповедей» называет это восьмой заповедью: уподобиться Ему, да будет Он превознесен, насколько возможно. Он приводит стих: «וְהָלַכְתָּ בִּדְרָכָיו» — «Иди путями Его» (Дварим 28:9). Мудрецы в Сифри объясняют: как Он милосерден — так и ты будь милосерден. Как Он утешает скорбящих, хоронит умерших, посещает больных — так и ты.

Это не просто моральное требование. Это повеление. Оно звучит не как просьба, а как обязанность.

Обобщающая заповедь — или нечто иное?

Сын Рамбама, рабби Авраам, цитирует вопрос: если есть повеления «идти всеми путями Его», «хранить все Его заповеди» — почему «иди путями Его» выделяется как отдельная заповедь? Его ответ — это принцип веры: Писание толкуется не по буквальному смыслу, а через сочетание с Преданием. Даже если текст кажется общим, если Устная Тора говорит, что он указывает на конкретную обязанность, — это и есть закон.

Следовательно, «иди путями Его» — не обобщение всех мицвот, а уникальное предписание: не просто делать, как Он повелел, а делать, как Он делает.

Дороги, по которым ходит Бог

В мидраше (Шмот Раба 30:9) сказано: «То, что Он велит — Он Сам исполняет». Талмуд добавляет: Бог надевает тфилин. Бог молится. Бог — не просто Законодатель, Он Сам следует тем же путям, что заповедал человеку. А в Зоаре объясняется: «прямы пути Господни» — значит, вся Тора есть пути Всевышнего.

Это не антропоморфизм. Это путь — быть Его отражением.

Что добавляет эта заповедь?

Разве не достаточно «возлюби ближнего»? Разве не включает это все — доброту, заботу, щедрость?

Но есть разница. «Возлюби ближнего» — это отношение к другому. «Иди путями Его» — это форма самоидентификации. Это не просто «будь хорошим». Это: будь как Он. Делай не потому, что человек нуждается, а потому что это — Его путь.

Как Бог действует — и как мы должны

Рамбам в «Путеводителе растерянных» объясняет: качества Бога — это описание Его действий. Он не чувствует как человек. Его милость — не эмоция, а поступок. Его строгость — не гнев, а справедливость.

Поэтому и человек должен поступать не из импульса, а из сознания: «так поступает Бог — и я поступаю так».

Срединный путь как подражание Богу

В «Мишне Тора» Рамбам учит, что человек должен идти срединным путем: не в крайностях, не в неуравновешенности, а в сбалансированной справедливости. И там же он пишет: «Иди этими путями… как сказано: “Иди путями Его”».

Следовательно, уподобление Богу — это не отказ от человеческого, а его возвышение. Не погашение чувств, а их осмысленное направление.

Почему именно «иди»?

Почему не сказано: «будь» или «действуй»? Почему именно «иди»?

Потому что человек не стоит. Он — ходит. Он развивается. Он способен расти. Ангелы — «стоящие». Они застыли в совершенстве. А человек — идет. Он несовершенен, но устремлен. Именно потому он может уподобиться.

Действие или качество?

Мудрецы говорят: эта заповедь — не о действиях, а о качествах. Потому что действия — ограничены. А качества — безмерны. Они касаются глубин личности. И именно в них человек становится по-настоящему богоподобным.

Хасидская глубина: душа как источник

Хасидизм говорит: душа — это частица Бога свыше. В человеке есть не просто образ Творца. В нем есть сущность, которая способна не только делать, как Он, но быть, как Он.

Когда человек живет из этой глубины, он идет путями Всевышнего не из долга, а из природы. Он исполняет заповеди не потому, что так написано, а потому что так Он делает.

Быть похожим на Бога

«Иди путями Его» — это вызов. Это не путь святости, далекой от мира. Это путь праведности, живущей в мире. Это призыв к человеку: ты можешь быть не только исполнителем заповедей, но их воплощением.

Ты можешь быть подобен Тому, Кто тебя создал. И в этом — самая великая честь, которую Тора вручает человеку.

(На основе беседы Любавичского Ребе на главу Таво, «Ликутей Сихот», том 34ב)

Что значит обет в еврейской традиции? Почему дающий обет становится грешником? И что может быть лучше жертвенности? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ки-Теце.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Обет как жертвенник: почему Тора говорит «не надо»

Сегодня мы поговорим о силе человеческого слова. О том, как простая формула «обещаю» может превратиться в жертвенник, построенный вне Храма. И почему Рамбам, самый великий кодификатор еврейского закона, предпочел не называть давшего обет «грешником», а только: «как будто построил במה» — личный жертвенник, запретный после постройки Микдаша. Все это — в связи с недельной главой Тецэ и ее обсуждением в «Ликутей Сихот», том 29.

Начнем с Талмуда:

כׇּל הַנּוֹדֵר – אַף עַל פִּי שֶׁמְּקַיְּמוֹ – נִקְרָא חוֹטֵא

(נדרים כ״ב ע״א)

«Всякий, кто дает обет — даже если он его исполняет — называется грешником».

На чем это основано? На стихе из книги Дварим:

כִּי תֶחְדַּל לִנְדֹּר – לֹא־יִהְיֶה בְךָ חֵטְא

(דברים כ״ג, כ״ג)

«Если ты воздержишься от обета — не будет на тебе греха».

Следовательно, если ты не воздержался, а дал обет — грех уже на тебе, даже если ты потом все исполнил.

А еще Талмуд проводит параллель между этим стихом и другим, из книги Ийов:

שָׁם רְשָׁעִים חָדֵלוּ רֹגֶז

(איוב ג׳, י״ז)

«Там нечестивцы прекратили гнев».

Общее слово — «חדלו» — «прекратили». И из этого сравнения мудрецы учат:

כל הנודר נקרא רשע

«Всякий, кто дает обет — называется нечестивцем».

Такую строгость трудно понять. Что плохого в обете, если он исполняется? Неужели стремление стать лучше, быть строже к себе — вызывает осуждение?

Оба вывода приведены в «Тур» и «Шулхан арух» (Йоре Деа, סימן רג):

«Каждый, кто дает обет, даже если исполняет, называется грешником и называется нечестивцем».

Рамбам в своих законах идет другим путем. В конце трактата «Законы обетов» он пишет:

כׇּל הַנּוֹדֵר – כְּאִלּוּ בָּנָה בָּמָה

וְאִם עָבַר וְנָדַר – מִצְוָה לִשְׁאֹל עַל נִדְרוֹ

(רמב״ם, הלכות נדרים י״ג, כ״ג)

«Всякий, кто дает обет — как будто построил жертвенник извне Храма. А если уж дал — заповедь спросить отмену обета».

Рамбам ничего не говорит про грешника. Он ничего не говорит про нечестивца. Он просто говорит: построил баму, жертвенник вне Храма. А ведь в Талмуде говорится дальше:

וְהַמְקַיְּימוֹ – כְּאִלּוּ הִקְרִיב עָלֶיהָ קָרְבָּן

(נדרים כ״ב ע״א)

«А тот, кто исполняет обет — как будто принес на этой баме жертву».

Почему Рамбам эту часть опускает? Объяснение, как указывает Любавичский Ребе, тонкое, но важное. Потому что первая часть — «как будто построил» — универсальна. А вот «как будто принес» — уже нет. Ведь бывают обеты, которые нужно исполнять. Например:

נִדְרֵי הֶקְדֵּשׁ מִצְוָה לְקַיְּימָן

(שם, י״ג, כ״ד)

«Обеты освящения — заповедь исполнять их».

Если бы Рамбам написал, что исполнение обета всегда «как принесение на баме» — это бы противоречило его же выводу: что обеты на храм, на цдаку, на жертвоприношение — исполнять надо.

Поэтому он указывает на самую первую стадию: даже сам обет — уже проблема. Даже если он касается святого.

Почему? Потому что человек создал некое новое обязательство, которого Тора не требовала. Он ввел в мир новую категорию запрета или освящения — из собственной воли. И это, по мнению Рамбама, уже нарушает замысел Торы.

Это не грех в классическом смысле. Это — изменение структуры.

Как если бы ты сказал: «Мое слово создает реальность». И создал. Теперь есть предмет, который запрещен не по Торе, а потому что ты так сказал.

И это — проблема. Потому что ты не Бог.

Рамбам подчеркивает, что клятва — это не то же самое. В клятве ты запрещаешь что-то себе. В обете — ты изменяешь статус вещи. Клятва — это איסור גברא, запрет на человека. Обет — это איסור חפצא, запрет на предмет.

И именно поэтому:

כְּאִלּוּ בָּנָה בָּמָה

Ты построил структуру, ты создал, а не просто решил.

Это изменение метафизики. Это новая «святая» территория. И даже если ты не нарушишь обет — сама ее присутствие создает духовный риск.

Рамбам продолжает:

מִצְוָה לִשְׁאֹל עַל נִדְרוֹ – כְּדֵי שֶׁלֹּא יִהְיֶה מִכְשׁוֹל לְפָנָיו

(שם, י״ג, כ״ג)

«Заповедь — попросить отмену обета, чтобы не стало перед ним преткновения».

Не потому что он сам обязательно согрешит. А потому что то, что он создал — опасно. Даже если он свят. Даже если он честен.

Мир не должен быть наполнен личными жертвенниками.

Ведь после постройки Микдаша все бамот запрещены. Даже если ты хочешь принести там жертву Богу.

Почему? Потому что порядок — важнее спонтанности.

И точно так же — обет. Даже святой — не всегда нужен. И если его можно отменить — Рамбам говорит: отмени.

Но бывает, что обет нужен. Например, чтобы исправить свое поведение. Тогда Рамбам пишет:

מִי שֶׁנָּדַר כְּדֵי לְכַוֵּן דֵּעוֹתָיו וּלְתַקֵּן מַעֲשָׂיו – הֲרֵי זֶה זָרִיז וּמְשֻׁבָּח

(שם, י״ג, כ״ג)

«Кто дал обет, чтобы исправить характер и поведение — тот старателен и достоин похвалы».

Значит, не каждый обет плох. А лишь тот, который создает ненужное святое пространство. Который претендует на новую Тору. Или тот, в котором нет смысла — кроме желания «быть построже».

Именно поэтому Рамбам не приводит стихи «он — грешник» или «он — нечестивец». Потому что он анализирует не мораль, а структуру. Его вопрос: обет — это что? Это действие или вещь? Это обязательность или иллюзия обязательности?

И вот тут ключевой момент: обет создает вещь. Новый статус. Новую опасность.

И потому даже обет освящения — несмотря на его святость — называется:

כְּאִלּוּ בָּנָה בָּמָה

Потому что ты все равно построил не заповеданное пространство.

Но — и вот отличие — в случае обетов освящения, то, что ты построил, не становится «преткновением перед тобой».

Наоборот — оно становится:

חֵפֶץ שֶׁל מִצְוָה

«Объектом заповеди».

А потому — не отменяется. Потому что ты не просто запретил себе хлеб. Ты посвятил средства на храм.

И это уже не опасность. Это — святость.

Тем не менее, Рамбам подчеркивает: даже здесь — лучше не строить. Лучше не создавать «бамот», даже если они святы.

Почему?

Потому что сама Тора завершена. И ее достаточно. А что выше — должно приходить через глубину, а не через добавление.

В заключение, Ребе предлагает нам взглянуть на это в свете обета самого Всевышнего.

Он, Всевышний, тоже как бы дал обет. Он поклялся, что выведет нас из изгнания.

כִּי לֹא יִטֹּשׁ ה׳ אֶת עַמּוֹ

(תהלים צ״ד, י״ד)

«Ибо не оставит Господь народ Свой».

И этот обет — не в речи, а в самой реальности. Он встроен в структуру мира.

И когда мы возвращаемся — этот обет исполняется.

И потому:

מִיָּד הֵם נִגְאָלִין

(רמב״ם, הלכות תשובה ז׳, ה׳)

«Мгновенно они будут искуплены».

Так что пусть мы не даем обетов, которые нас связывают.

Но давайте держаться за обет, который дал Он — и который ведет нас домой.

Какая связь между судом и садом? Чем отличается суд для Израиля от суда для народов мира? И что надо сделать, чтобы закон стал радостью? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Шофтим.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Суд как сад Царя

Сегодня мы поговорим о недельной главе Шофтим, опираясь на беседу Любавичского Ребе, опубликованной в 29 томе Ликутей Сихот, а также на мидраш דְּבָרִים רַבָּה ה׳:ז׳.

Вступление: неожиданный поворот

Мы открываем недельную главу Торы и читаем:

שֹׁפְטִים וְשֹׁטְרִים תִּתֵּן לְךָ בְּכָל־שְׁעָרֶיךָ (דְּבָרִים ט״ז:י״ח)

«Судей и стражей поставь себе у всех твоих ворот».

Что мы слышим? Сухой закон: нужны судьи, нужна полиция, нужен порядок. Но мудрецы увидели в этих словах нечто иное. В Мидраше мы встречаем притчу, которая меняет все.

Мидраш: сад и младший сын

דְּבָרִים רַבָּה ה׳:ז׳

.מָשָׁל לְמֶלֶךְ שֶׁהָיוּ לוֹ בָּנִים הַרְבֵּה, וְהָיָה אוֹהֵב אֶת הַקָּטָן יוֹתֵר מִכֻּלָּ

.וְהָיָה לוֹ פַּרְדֵּס אֶחָד, וְהָיָה אוֹהֲבוֹ יוֹתֵר מִכָּל מַה שֶּׁהָיָה ל

.אָמַר הַמֶּלֶךְ: נוֹתֵן אֲנִי אֶת הַפַּרְדֵּס הַזֶּה, שֶׁאֲנִי אוֹהֲבוֹ מִכָּל מַה שֶּׁיֵּשׁ לִי, לִבְנִי הַקָּטָן שֶׁאֲנִי אוֹהֲבוֹ מִכָּל בָּנַי

:כָּךְ אָמַר הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא

.(מִכָּל הָאוּמּוֹת שֶׁבָּרָאתִי – אֵינִי אוֹהֵב אֶלָּא לְיִשְׂרָאֵל, שֶׁנֶּאֱמַר: כִּי נַעַר יִשְׂרָאֵל וָאֹהֲבֵהוּ (הוֹשֵׁעַ י״א:א׳

.וּמִכָּל מַה שֶּׁבָּרָאתִי – אֵינִי אוֹהֵב אֶלָּא אֶת הַדִּין, שֶׁנֶּאֱמַר: כִּי אֲנִי ה׳ אֹהֵב מִשְׁפָּט (יְשַׁעְיָהוּ ס״א:ח׳)

.אָמַר הַקָּדוֹשׁ בָּרוּךְ הוּא: נוֹתֵן אֲנִי מַה שֶּׁאֲנִי אוֹהֵב, לָעָם שֶׁאֲנִי אוֹהֵב – הֱוֵי: שֹׁפְטִים וְשֹׁטְרִים

…וְאִם שְׁמַרְתֶּם אֶת שְׁנֵיהֶם – הַצְּדָקָה וְהַדִּין – מִיָּד אֲנִי גּוֹאֵל אֶתְכֶם גְּאוּלָּה שְׁלֵמָה, שֶׁנֶּאֱמַר: כֹּה אָמַר ה׳ שִׁמְרוּ מִשְׁפָּט וַעֲשׂוּ צְדָקָה כִּי קְרוֹבָה יְשׁוּעָתִי לָבוֹא (יְשַׁעְיָהוּ נ״ו:א׳)

Перевод: У царя было много сыновей, и он любил младшего больше всех. Был у него сад, который он любил больше всего. И сказал царь: «Я дам этот сад, который люблю больше всего, моему младшему сыну, которого люблю больше всех сыновей». Так сказал Всевышний: «Из всех народов Я люблю Израиль. Из всего, что сотворил, Я люблю суд. Дам то, что люблю, народу, которого люблю — “Судей и стражей”». И если вы будете хранить и правду, и суд — немедленно Я избавлю вас.

Три шага мысли

1. Суд как сад — не долг, а радость

Что такое сад? Поле дает хлеб — то, без чего мы не проживем. Но сад дает фрукты, аромат, красоту. Поле — это необходимость. Сад — удовольствие.

כִּי אֲנִי ה׳ אֹהֵב מִשְׁפָּט (יְשַׁעְיָהוּ ס״א:ח׳)

Перевод

«Ибо Я, Г-сподь, люблю суд».

Если Всевышний «любит» суд, значит, это не только требование, а Его радость. Суд — это сад Царя. Когда жизнь управляется справедливостью, она расцветает, как сад.

2. Суд как дар любви — «юный Израиль»

כִּי נַעַר יִשְׂרָאֵל וָאֹהֲבֵהוּ (הוֹשֵׁעַ י״א:א׳)

Перевод

«Ибо юн Израиль, и Я возлюбил его».

Царь любит младшего сына не за его заслуги, а потому что он сын. Так и Израиль получает сад суда не потому, что он мудрее или справедливее других народов, а потому что он связан с Отцом. Это любовь до заслуг.

3. Суд как раскрытие Торы — и как личная работа

Рамбам писал:

.בֵּית דִּין הַגָּדוֹל שֶׁבִּירוּשָׁלַיִם הֵם עִקַּר תּוֹרָה שֶׁבְּעַל פֶּה, וּמֵהֶם חוֹק וּמִשְׁפָּט יוֹצֵא לְכָל יִשְׂרָאֵל, וְהֵם עַמּוּדֵי הָהוֹרָאָה

Перевод: «Великий суд в Иерусалиме — стержень Устной Торы; от него выходит закон и суд для всего Израиля; они — опоры учительства».

Для народов мира суд — это минимум порядка. Для Израиля суд — это раскрытие Торы.

А что внутри человека? Судья и страж — это разум и воля.

נַעֲשֶׂה וְנִשְׁמָע (שְׁמוֹת כ״ד:ז׳)

Перевод

«Сделаем и услышим».

«Сделаем» — это дисциплина. «Услышим» — это понимание. Вместе они превращают жизнь человека в сад, где и поступки, и мысли подчинены Б-гу.

Каждый из нас должен поставить «судей и стражей у своих ворот». Глаза, уши, сердце — это ворота. Судьи — это разум, который различает. Стражи — воля, которая дисциплинирует.

Мы часто делаем «наасе» — поступаем правильно, даже не понимая почему. Но затем приходит «нишма» — понимание, вкус, радость. И только вместе они создают «сад» в душе.

4. «Не отклоняйся» — авторитет суда как условие «сада»

Цитата

עַל־פִּי הַתּוֹרָה אֲשֶׁר יוֹרוּךָ … לֹא־תָסוּר מִן־הַדָּבָר אֲשֶׁר יַגִּידוּ לְךָ יָמִין וּשְׂמֹאל (דְּבָרִים י״ז:י״א)

Перевод

«По закону, которому они научат тебя… не отклоняйся от того, что скажут тебе, ни вправо, ни влево».

Ребе акцентирует: авторитет «опор учительства» — не формальность. Без него «сад» зарастает. Отсюда — практический вывод к общине и дому: уважение к постановлению суда, и вместе с тем — работа разума, чтобы «мишпат», закон, стал радостью.

5. Элуль: голос шофара

В месяце Элуль мы слышим шофар. Цемах-Цедек называл его מָקוֹר הַתַּעֲנוּגִים — «источник удовольствий».

Его звук вызывает трепет и радость. Это голос души, который Отец узнает мгновенно.

Элуль напоминает: ищите не только долг, ищите вкус. Не только обязанность, но и радость. Делайте из заповедей сад.

Заключение: суд и Геула

Мидраш завершает:

כֹּה אָמַר ה׳ שִׁמְרוּ מִשְׁפָּט וַעֲשׂוּ צְדָקָה כִּי קְרוֹבָה יְשׁוּעָתִי לָבוֹא (יְשַׁעְיָהוּ נ״ו:א׳)

Перевод

«Так сказал Господь: храните суд и творите правду, ибо близко спасение Мое прийти».

Суд — это не бремя. Суд — это сад.

И когда мы ухаживаем за этим садом — в душе, в семье, в обществе — мир расцветает надеждой.

Ребе учил: суд — это радость.

Если мы превратим закон в красоту, а справедливость в радость, мы сделаем мир садом Царя. И в этом саду уже слышны шаги избавления.

Когда благотворительность может быть в корыстных целях? Можно ли быть расточительным в цдаке? И какая заповедь самая главная в Торе? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Реэ.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Почему в тексте «Шма Исраэль» появляются слова о страхе? Что такое «поколение пятки»? И как оставаться добропорядочным евреем ежедневно? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Экев.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

В чем проявляется вера в Б-га? Каким образом любовь связана с тшувой? И когда собственное существование не имеет значения? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ваэтханан.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

В чем разница между мудрым и рассудительным? Когда мудрец вне Торы постигает подлинное? И что, кроме закона, необходимо для правосудия? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Дварим.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Судья или строитель? Почему Моше не нашел «рассудительных»

Вступление: выбор власти

Когда Моше, перед концом своих дней, начинает повторять Тору перед новым поколением, он рассказывает, как в пустыне он назначил судей:

הָבוּ לָכֶם אֲנָשִׁים חֲכָמִים וּנְבֹנִים וִידֻעִים לְשִׁבְטֵיכֶם וַאֲשִׂימֵם בְּרָאשֵׁיכֶם.

(דברים א׳, י״ג)

«Выберите себе людей мудрых, рассудительных и знатных из ваших колен, и я поставлю их начальниками над вами».

Однако несколько стихов спустя, Моше говорит:

וָאֶקַּח אֶת רָאשֵׁי שִׁבְטֵיכֶם אֲנָשִׁים חֲכָמִים וִידֻעִים וָאֶתֵּן אוֹתָם רָאשִׁים עֲלֵיכֶם…

(שם, פסוק ט״ו)

«И я взял предводителей ваших колен, людей мудрых и знатных, и поставил их начальниками…»

Где же делись «рассудительные» — נְבוֹנִים? Почему Моше не нашел их?

Комментарий Раши: аналогия с менялами

На это Раши поясняет (на פסוק ט״ו):

וּנְבֹנִים — וְנִבּוֹנִים לֹא מָצָאתִי.

Перевод:

«А рассудительных — не нашел».

Однако в предыдущем стихе Раши все же комментирует это слово:

נְבוֹנִים — מְבִינִים דָּבָר מִתּוֹךְ דָּבָר. כְּגוֹן שֶׁשָּׁאַל אַרִיּוּס אֶת רַבִּי יוֹסֵי: מַה בֵּין חָכָם לְנָבוֹן? אָמַר לוֹ: חָכָם דּוֹמֶה לְסוֹחֵר שֶׁל מִינִין — כְּשֶׁמְּבִיאִים לוֹ פְּרוּטוֹת, בּוֹדֵק אוֹתָן. אֵין מְבִיאִים לוֹ — יוֹשֵׁב וּמְשׁוּמָם. נָבוֹן דּוֹמֶה לְתַגָּר קָטָן — כְּשֶׁמְּבִיאִים לוֹ — בּוֹדֵק; אֵין מְבִיאִים לוֹ — הוּא עוֹשֶׂה לְעַצְמוֹ.

Перевод:

«“Рассудительные” — это те, кто выводит одно из другого. Как спросил Арий у рабби Йосе: “В чем разница между мудрым и рассудительным?” Он ответил: мудрый подобен валютному меняле — когда приносят монеты, он проверяет; не приносят — он бездействует. А рассудительный — как мелкий торговец: если приносят — проверяет, если не приносят — сам себе ищет дело».

Вопрос: почему Раши повторяется?

В Торе уже встречается это различие. В разделе «Ки Тиса» (Шмот 31:3), при описании Бецалеля:

וָאֲמַלֵּא אֹתוֹ רוּחַ אֱלֹהִים בְּחָכְמָה וּבִתְבוּנָה וּבְדַעַת וּבְכָל מְלָאכָה.

Перевод:

«Я исполнил его духом Б-га — мудростью, рассудительностью и знанием».

Там Раши объясняет:

חָכְמָה — מַה שֶּׁאָדָם שׁוֹמֵעַ מֵאֲחֵרִים וּמוֹדֵד. תְּבוּנָה — מֵבִין דָּבָר מִתּוֹךְ דָּבָר.

Перевод:

«“Мудрость” — это то, что человек усваивает от других. “Рассудительность” — это когда он может из услышанного выводить сам».

Так зачем Раши повторяет это здесь, в Дварим?

Объяснение Ребе: разные типы рассудительности

Любавичский Ребе (Ликутей Сихот, חלק ל”ד) объясняет:

Да, рассудительные люди были. Но Моше искал не просто «מבין דבר מתוך דבר» — а способных к судейской проницательности.

Когда строили Мишкан, требовалось понимание чертежа, способность из общей схемы додумать детали. Для этого достаточно было обычной проницательности.

Но судья — это совсем другое.

Судье нужно:

– уметь применять закон в новых ситуациях;

– видеть скрытое;

– мыслить вне шаблона;

– принимать решения там, где нет ясного прецедента.

То есть — не просто понимать, а создавать новое понимание.

Вот почему Раши приводит притчу о двух менялах:

– Мудрый — работает с тем, что ему дают.

– Рассудительный — если ему ничего не приносят — он находит сам. Он не зависит от готовых данных.

Таких людей — способных видеть то, что не видно — Моше и не нашел. Потому что судейская рассудительность — это редкий дар.

Почему вообще искать, если Б-г знал, что таких нет?

Здесь Ребе приводит дополнительный штрих. В Талмуде Иерусалимском (Сота, конец), сказано:

בִּמִיתָתוֹ שֶׁל רַבִּי יוֹסֵי פָּסְקָה הַבִּינָה.

Перевод:

«Со смертью рабби Йосе исчезла проницательность».

Именно этого рабби Йосе цитирует Раши — подчеркивая: да, такие люди редки, но искать их нужно все равно. Даже если ты не найдешь.

Почему?

Потому что сам поиск — это воспитание. Это декларация ценностей. Это урок на поколения: еврейский лидер обязан стремиться к настоящей проницательности.

Арий и свет нечистой мудрости

Почему Раши вообще упоминает, кто именно задал вопрос — «Арий спросил у рабби Йосе»?

Это редкость. Обычно Раши не приводит имен иноземных собеседников. Почему здесь он делает исключение?

Любавичский Ребе объясняет, что в этом есть глубокий намек: Арий (Арийус), упомянутый Раши, — не просто собеседник. Это историческая фигура: епископ Арий (ок. 256–336), основатель арианства — христианского течения, отвергшего христианское учение о божественности Иисуса. Согласно учению Ария, Сын Божий — это не Бог, а Божие творение, не единосущное и не подобное Богу.

Он был отлучен от церкви за то, что провозгласил абсолютное единство Бога, а все другие идеи — вторичными. С точки зрения церкви это было ересью. Но с точки зрения Торы — именно так и должно быть.

Арий боролся с языческой примесью в религии — из стремления к единству. И хотя он не принял Тору, его душа — по словам Ребе — тянулась к истине.

Вот почему имя Арий в иврите — אֲרִיוּס — указывает на слово אוֹר (свет). А в «Зоар» сказано:

הָאוֹר הוּא סוֹד הַחָכְמָה.

(זֹהַר ח״א ל׳ ע״ב)

«Свет — это тайна мудрости».

Значит, даже мудрость нечистоты — хохма דקליפה — способна достигнуть восприятия единства Творца.

Не случайно Раши именно от Ария приводит притчу о различии между мудрецом и рассудительным. Тем самым он намекает:

Даже мудрец из другого мира, даже тот, кто вне Торы, способен постигнуть нечто подлинное — если он стремится к истине.

Так сказано в Когелет:

זֶה לְעֻמַּת זֶה עָשָׂה הָאֱלֹהִים.

(קהלת ז’, י״ד)

«Это — напротив этого создал Бог».

Сила святости — и напротив нее — аналогичная по мощи сила, но вне святости. И все же, даже эта «противосторона» иногда стремится к истине.

Арий, отлученный за веру в единого Бога, стал олицетворением той стороны, которая вне Израиля, но тянется к Б-гу. А Раши, приводя его как собеседника рабби Йосе, будто говорит:

Даже вне Торы люди способны почувствовать, что настоящая проницательность — это способность переходить границы, искать истину и задавать трудные вопросы.

Заключение: чего мы учимся

1. Мудрость — слышать и понимать.

2. Рассудительность — строить на основе услышанного.

3. Судейская рассудительность — предвидеть, проникать в суть, создавать новое понимание.

נָבוֹן — עוֹשֶׂה לְעַצְמוֹ.

Такого человека искать трудно. Но искать — обязательно.

И даже если не нашел — ты уже научил весь народ, что правосудие требует не только знания закона — но внутреннего света, אוֹר שֶׁבְּחָכְמָה.

Почему дата смерти только Аарона упоминается в Торе? Какие добрые дела удостаиваются награды уже в этом мире? И как любить самого себя? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Матот-Масеэй.

СМОТРЕТЬ В VK ВИДЕО

Память Аарона и глава «Масеэй»: мир, любовь и память, которые не прекращаются

Сегодня обсудим уникальное явление: глава Торы «Масеэй», первый день месяца ав — и единственная прямая дата смерти, упомянутая в Писании — первосвященника Аарона. Мы поговорим о том, почему только Аарон удостоился упоминания даты своей смерти в самой Торе, какое послание несет эта дата, и как она соотносится с разрушением Храма, изгнанием, а главное — с исцелением через любовь и мир.

Глава 1. Единственный йорцайт в Танахе

На этой неделе мы читаем главу «Масэй» — и это редкое совпадение, когда Рош Ходеш Ав выпадает именно на шаббат, в который звучит рассказ о смерти Аарона:

״וַיַּעַל אַהֲרֹן הַכֹּהֵן אֶל־הֹר הָהָר עַל־פִּי ה׳ וַיָּמָת שָׁם בִּשְׁנַת הָאַרְבָּעִים לְצֵאת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל מֵאֶרֶץ מִצְרַיִם בַּחֹדֶשׁ הַחֲמִישִׁי בְּאֶחָד לַחֹדֶשׁ״
(במדבר לג, לח)

«И взошел Аарон, священник, на гору Ор по повелению Господню и умер там, в сороковом году после исхода сынов Израиля из земли Египта, в пятом месяце, в первый день месяца» (Бемидбар 33:38).

Это поразительно. Ни о Моше, ни об Аврааме, ни о Йосефе, ни о Давиде Тора не сообщает даты смерти. Некоторые из них мы знаем из талмудических расчетов, например дату смерти Моше — 7 адара, но нигде, кроме Аарона, сама Тора не указывает день. Только здесь — и только про него.

Зачем?

Рамбам в «Море Невухим» объясняет, почему Тора подробно описывает список стоянок в пустыне:

״אלו הספורים אשר סיפר בתורה שיחשבו רבים שאין תועלת בזכרם… הצורך בו גדול מאד, מפני שכל הנסים אין אמתתם ברורה רק למי שראם, אך לעתיד יהיה זיכרונם סיפור ואפשר שיכזיבם השומע… מפני זה חִזֵּק ענייני אלו הפלאים בבאור המסעות ההם, שידעו גודל הפלא בישיבת מין האדם במקומות ההם ארבעים שנה״
(מורה נבוכים ג, נ)

«Это те рассказы, которые многие считают лишенными пользы… но на самом деле их важность велика, ведь все чудеса очевидны лишь тому, кто их видел, а в будущем — их будут лишь пересказывать, и слушающий может не поверить… Поэтому Тора укрепила память об этих чудесах, указав путь стоянок, чтобы все знали: это действительно было чудом — жить человеку сорок лет в таких местах».

Именно потому большинство пунктов — это просто география. И вдруг среди них — нечто совершенно личное: дата смерти человека. Почему?

Глава 2. Время, которое призывает к памяти

Нацив из Воложина в комментарии «העמק דבר» на это место (Бемидбар 33:38) пишет:

״בחדש החמישי באחד לחדש – ללמדנו שאותו החודש גרם להיות לשטן לגדולת עבודת המשכן שהיה ע”י אהרן הכהן הראש, ומזה סימן לדורות דבחודש אב יהא נחרב בהמ”ק״

«В пятом месяце, в первый день месяца — чтобы научить нас, что сам этот месяц стал причиной, по которой сатан набрал силу против служения в Мишкане, установленного Аароном, первосвященником. И это знак на поколения, что в месяце Ав будет разрушен Храм».

Не просто дата. Не просто биография. А момент начала утраты. Ушел тот, кто держал мир. И это стало началом распада.

Поэтому Тора упоминает день смерти Аарона именно в «Масэй». Потому что эта глава всегда читается либо в сам Рош Ходеш Ав, либо в ближайшую к нему субботу. И потому что она входит в три недели траура — בין המצרים.

Тора как будто говорит нам: если ты входишь в месяц разрушения, вспомни того, кто был символом любви, прощения и объединения. Без него — начинается разобщение. Без него — начинается галут.

Глава 3. Добро, за которое платят сразу

Любавичский Ребе в ряде бесед (включая Ликутей Сихот, т. 18) объясняет: причина, по которой именно Аарон удостоился, чтобы Тора зафиксировала его день смерти, — потому что он олицетворяет חסד — добро, за которое награда приходит не только в будущем мире, но и в этом.

Талмуд говорит: «שכר מצוות בהאי עלמא ליכא» — «награды за заповеди в этом мире нет» (Кидушин 39б). Но есть исключения. Когда человек меняет этим мир — добро возвращается. Аарон был тем, кто делал этот мир мягче, светлее, ближе. Поэтому он заслужил — чтобы его не забыли в этом мире. 

Глава 4.  Плач, который не прекращается

Когда умер Моше, сказано:

״וַיִּבְכּוּ בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אֶת־מֹשֶׁה בְּעַרְבֹת מוֹאָב שְׁלֹשִׁים יוֹם וַיִּתְּמוּ יְמֵי בְכִי אֵבֶל מֹשֶׁה״
(דברים לד, ח)

«И оплакивали сыны Израиля Моше на равнинах Моава тридцать дней, и завершились дни плача по Моше» (Дварим 34:8).

А вот когда умер Аарон:

״וַיִּרְאוּ כָּל־הָעֵדָה כִּי גָוַע אַהֲרֹן וַיִּבְכּוּ אֶת־אַהֲרֹן שְׁלֹשִׁים יוֹם כֹּל בֵּית יִשְׂרָאֵל״
(במדבר כ, כט)

«И увидело все общество, что умер Аарон, и оплакивали Аарона тридцать дней — весь дом Израиля» (Бемидбар 20:29).

Комментарий ясен: по Моше плакал народ, но в основном мужчины. По Аарону — «весь дом Израиля», то есть и мужчины, и женщины. Потому что Моше учил, Аарон примирял. Моше указывал путь, Аарон соединял. Каждый чувствовал, что потерял своего личного посредника. Поэтому и траур по нему — нескончаем.

Мидраш говорит: восемьдесят тысяч юношей носили имя «Аарон» — в честь того, что он примирил их родителей. Это не гипербола. Это символ воздействия. Когда человек живет ради мира — он продолжает жить в этом мире, даже после ухода.

Глава 5. Стратегия изгнания и возвращения

Глава «Масеэй» — это рассказ о движении. Сорок два перехода. Каждая точка — часть пути. И в этой же главе — единственный в Торе йорцайт. В этот момент Тора намекает: путь скитаний не случаен. Он ведет от горы Ор, где умер Аарон, к земле обетованной. И только его память делает этот путь возможным.

Любавичский Ребе говорит: когда начинается разрушение — в этот же момент закладывается исправление. И если разрушение второго Храма произошло из-за שנאת חינם — беспочвенной вражды, то исправление возможно только через אהבת חינם — бескорыстную любовь.

А кто олицетворяет такую любовь? Аарон. Он не задавал вопросов: «а он этого достоин?» Он соединял. Он шел первым навстречу. Он был «אוהב שלום ורודף שלום» — «любящим мир и преследующим мир».

Вот почему Тора фиксирует его день смерти. Чтобы сказать: с этого все начинается. Да, в этот день когда-то началась цепочка катастроф. Но именно в этот день может начаться и возвращение. Именно он — тот, с кем можно выйти из изгнания. Потому что изгнание — это разобщенность. А свобода — это мир.

Глава 6. Аарон и Моше: милость и истина

Когда Моше встретился с Аароном после шестидесяти лет разлуки, Тора говорит:

״וַיֵּלֶךְ וַיִּפְגְּשֵׁהוּ בְּהַר הָאֱלֹהִים וַיִּשַּׁק לוֹ״
(שמות ד, כז)

«И пошел, и встретил его у горы Божьей, и поцеловал его» (Шмот 4:27).

Мидраш говорит:

״חֶסֶד וֶאֱמֶת נִפְגָּשׁוּ, צֶדֶק וְשָׁלוֹם נָשָׁקוּ״
(תהלים פה, יא)

«Милость и истина встретились, правда и мир поцеловались» (Теилим 85:11).

Моше — это истина. Он не мог отступать от правила. Его символ: «חותמו של הקב״ה אמת» — «печать Всевышнего — истина».

Аарон — это милость. Он знал, что не все готовы принять истину в чистом виде. Иногда сначала нужно обнять — и только потом наставить. Он не отступал от правды, но начинал с любви. Поэтому именно он стал первосвященником, а не Моше.

И когда народу нужен был мост между Небом и Землей — его строили вместе. Один говорил — другой переводил. Один указывал путь — другой поддерживал идущих. Моше — «תורת אמת», Аарон — «אוהב שלום». И вместе они становились силой избавления.

Глава 7. Как любить как себя

«Возлюби ближнего, как самого себя» — одна из самых трудных заповедей. Не потому что мы не хотим любить. А потому что сказано: «как себя».

Рамбан пишет: это не буквально. Человек не может любить другого точно как себя, потому что:

״לא יקבל לב האדם שיאהוב את חברו כאהבתו את נפשו כי הפלגה היא״

«Не воспримет сердце человека, чтобы он любил ближнего, как свою душу — ведь это преувеличение».

К тому же Талмуд (Бава Мециа 62а) устанавливает правило: «חייך קודמים לחיי חברך» — «твоя жизнь важнее жизни ближнего». И сам Рабби Акива, сказавший, что «возлюби ближнего» — великое правило Торы, постановил: если воды хватит только на одного, пьешь ты.

Так как же понимать «כמוך»?

Цемах-Цедек объясняет: это не требование любить так же сильно, а указание — КАК любить. То есть: люби другого так, КАК ты любишь себя. По той же схеме. Когда ты ошибаешься — ты не перестаешь себя любить. Ты объясняешь, оправдываешь, прощаешь. Так поступай и с другим.

Ведь как сказано в Мишлей:

״עַל כָּל־פְּשָׁעִים תְּכַסֶּה אַהֲבָה״ (משלי י, יב)

«На все преступления покроет любовь» (Мишлей 10:12).

Любовь к себе дает нам умение забывать плохое, видеть хорошее. Значит, и к ближнему нужно подходить с той же оптикой. Ошибся? Значит, у него был трудный день. Повел себя грубо? Значит, он был уязвлен. Не суди человека иначе, чем себя. Это и есть «כמוך».

Хасидский рассказ дополняет это так: два еврея ссорятся на рынке, спорят из-за цены, ругаются. А вечером — сидят в синагоге и учат вместе с радостью. Спрашивают их: как же так? Те отвечают: «Мы не ссорились. Это просто деньги наши поссорились».

Так смотрит на мир человек, идущий путем Аарона. Он отделяет душу от поступка, суть от вспышки, истину от обиды.

Глава 8.  Мир, который спасает

Вот и конец пути. Мы начали с вопроса: почему только у Аарона в Торе указана дата смерти? И пришли к ответу: потому что его смерть — не конец. Она — начало пути возвращения.

Путь изгнания начался с разрушения Храма. А разрушение — началось с ненависти. Но противоположность изгнанию — это не просто построенный Храм. Это построенное общество. Где каждый смотрит на другого, как Аарон. С доверием. С любовью. С готовностью уступить.

Поэтому именно в главе «Масэй», в начале месяца Ав, Тора говорит: «помни Аарона». Потому что, если ты идешь в изгнание — ты должен не потерять душу. А если хочешь выйти из изгнания — должен снова начать с любви.

Тора говорит:

״הֱוֵי מִתַּלְמִידָיו שֶׁל אַהֲרֹן: אוֹהֵב שָׁלוֹם וְרוֹדֵף שָׁלוֹם, אוֹהֵב אֶת הַבְּרִיּוֹת וּמְקָרְבָן לַתּוֹרָה״
(אבות א, יב)

«Будь из учеников Аарона: люби мир и стремись к миру, люби творения и приближай их к Торе» (Авот 1:12).

Аарон не делил людей на достойных и недостойных. Он любил «בְּרִיּוֹת» — просто творения. И потому стал каналом любви Всевышнего.

Пусть мы тоже сможем — хоть немного — стать такими. Пусть каждый, кто слышит этот подкаст, найдет в себе силы простить, понять, обнять. И, может быть, тогда мы приблизим ту минуту, когда день разрушения снова станет днем радости.

Как говорит пророк:

״כֹּה אָמַר ה׳ צְבָאוֹת… צוֹם הַחֲמִישִׁי יִהְיֶה לְבֵית יְהוּדָה לְשָׂשׂוֹן וּלְשִׂמְחָה וּלְמֹעֲדִים טוֹבִים״
(זכריה ח, יט)

«Так сказал Господь Ц-ваот… Пост пятого месяца станет для дома Иудина днем радости, веселья и праздника» (Захария 8:19).

Да будет так. И да будем мы учениками Аарона. А значит — строителями мира.