Уроки Торы I

Уроки Торы I. Ваигаш

Менахем-Мендл Шнеерсон 2 марта 2016
Поделиться

Позаботившись о запасах зерна в годы изобилия, Йосеф не только спас египтян от семилетнего голода и умножил богатства фараона, но, как мы узнаем из этой недельной главы, сумел позаботиться и о собственной родне, несмотря на то, что братья в свое время причинили ему много боли. За такую его заслугу в одном из псалмов весь еврейский народ назван именем Йосефа. Каково же скрытое значение этой личности? И чему нас учит отрывок из Мидраша, где к Всевышнему возносятся просьбы относиться к народу Израиля, как Йосеф к своим братьям?

ЙОСЕФ — КОРМИЛЕЦ

«И кормил Йосеф отца своего, и братьев своих, и весь дом отца своего хлебом по количеству детей» (Берешит, 47:12).

Тора много рассказывает нам об отношениях между Йосефом и его братьями, особо подчеркивая, что в трудное время он поддержал братьев с их семьями, а в каждой фразе Торы, мы знаем, кроется глубокий смысл.

За поступок Йосефа весь еврейский народ в одном из Псалмов (80:2) назван его именем: «Он (Б‑г) ведет Йосефа, как паству». Его деяние навеки стало нам заветом.

КОММЕНТАРИЙ МИДРАША

На этот стих из Псалмов в Мидраше (Ялькут Шимони) есть комментарий, из которого мы выясняем, что Б‑г не просто ведет еврейский народ, который назван «Йосефом», но Он ведет его, как Йосеф.

«Как он запасал хлеб в урожайные годы для голодного времени, так собирай для нас, Б‑г, благословения этого мира и храни их для мира будущего».

«Как Йосеф поступал с каждым согласно его делам, так испытывай нас, Б‑г, по нашим поступкам».

«Рабби Менахем сказал от имени рабби Абина: несмотря на то, что братья Йосефа поступили с ним очень плохо, он отплатил им добром. Мы тоже часто несправедливо поступаем по отношению к Тебе (Всевышний), но, может, и Ты воздашь нам добром?»

Некоторые из этих комментариев заводят нас в тупик, вызывая недоумение.

Во‑первых, если бы Йосеф не откладывал излишки хлеба в годы изобилия, они пошли бы в отходы. Что же здесь может быть общего с хорошими делами, которые мы делаем в этом мире? Они же не могут быть «выброшены в отходы», зачем их «запасать» для будущего мира?

Во‑вторых, разве можно сравнить этот мир с годами изобилия, а будущий — со временем голода, если сказано (Пиркей Авот, 4:16), что этот мир — лишь «передняя», пройдя которую мы окажемся в «зале» будущего мира?

В‑третьих, заслуга Йосефа состояла в том, что он сделал добро людям, которые поступили с ним плохо. Как же тогда Мидраш может говорить: «Он давал каждому по его делам», а не «по его нужде»?

И наконец, почему в Мидраше молят Всевышнего судить нас по делам? Разве это следует не из строгих предписаний закона, а из поведения Йосефа?

БЛАГОСЛОВЕНИЯ ЭТОГО МИРА И МИРА БУДУЩЕГО

Первую молитву Мидраша, в которой Б‑га просят сохранить для нас благословения «лет изобилия» этого мира, чтобы мы могли наслаждаться ими в «голодные годы» мира будущего, можно понять, зная: нашей наградой в будущем мире будет открытие достигнутого здесь, а это неотъемлемое присутствие духа Всевышнего. В этом смысле будущий мир — «голодное время», ибо там нас будет поддерживать поток духовной энергии, накопленной во «времена изобилия» этой жизни. И хотя в Мишне сказано (Пиркей Авот, 4:17): «час блаженства духа в будущем мире лучше всей жизни в этом мире», — так рассуждает человек, ждущий награды в новой жизни. С точки же зрения Всевышнего, «час раскаяния за свои грехи, а также добрые дела в этом мире лучше целой жизни в мире грядущем» (Пиркей Авот, 4:17). Только здесь мы можем исполнить свое предназначение и создать духовные радости, которые будут раскрыты в мире грядущем.

Теперь, если следовать логике строгих предписаний закона, можно сказать, что мы подчиняемся воле Б‑га, часто руководствуясь корыстными мотивами. Мы не выверяем свои действия с сущностью заповеди, исполнение которой и есть высшая награда.

Значит ли это, что, если «самое главное — это действие» (Пиркей Авот, 1:17), которое действительно дает выход Б‑жественной сущности, такие действия не должны награждаться в будущем мире раскрытием их сущности?

Когда мы просим (во второй просьбе Мидраша): «воздай нам по делам нашим» (а не по мотивам поступков), мы не просто молим Б‑га следовать строгим предписаниям закона. Мы просим Его рассматривать только наши внешние действия, а не судить, имея в виду недостатки нашей мотивации. Что же касается поступков, то «даже грешники Израиля полны заслуг в исполнении заповедей и добрых дел, как гранаты (семян)» (Эрувин, 19а).

Так поступал Йосеф, говоря: «А если вы замышляли против меня зло, то Всесильный порешил его к добру, чтобы осуществить то, что происходит ныне, и сохранить жизнь многочисленному народу» (Берешит, 50:20). Получилось так: желая погубить Йосефа, братья продали его в рабство и тем самым помогли стать великим человеком. Получив высокий пост, он сумел сохранить жизнь тысячам людей, заранее готовясь к надвигающемуся голоду, сделал необходимые запасы пищи. Отсюда явствует, что Йосеф судил братьев по поступкам (а их результат был хороший), а не по намерениям.

Сторонники строгого соблюдения закона, наверное, согласятся с тем, что человек, делая добро из корыстных целей, подсознательно все‑таки стремится к близости с Б‑гом, а потому должен быть вознагражден. Но разумеется, когда человек грешит, у него не может быть благородных побуждений. Однако подсознательно его душа в своей неизведанной глубине стремится отдалиться от греха. Как же в ином случае Б‑г позволил бы нам ретроактивно исправлять грехи, раскаянием превращая их в заслуги (Йома, 86б), если нет нашим грехам прощения?

Об этом дополнительном милосердии Мидраш в лице рабби Менахема просит в третьем обращении: «так же, как Йосеф ответил добром тем, кто обидел его, так и Ты, взирая на то, что грешны мы перед Тобой, воздай нам добром». Другими словами, суди нас в свете конечного добра (нашего раскаяния), как если бы это и было наше изначальное намерение, и мы грешили только для того, чтобы сделать добро.

ЗНАЧЕНИЕ ЙОСЕФА

Почему же мы обращаемся к Б‑гу с этими тремя просьбами именно в связи с поступком Йосефа? Разница между Яаковом и Йосефом заключается в следующем: Яаков жил на высшем уровне духовного существования, а Йосеф переводил эту духовность в материальный мир. С точки зрения человека, это возможность воспринимать Б‑жественную сущность на уровне его собственного ума, чувств и поступков, даже тех, которые совершались из корыстных побуждений.

Благодаря своей силе еврейская душа может быть проявлена, и ощутимо, в этом мире (способность, которой обладает Йосеф), и она способна проводить в него Б‑жественную сущность из мира грядущего.

Следовательно, самые сокровенные намерения человека — чистые, даже если он этого не осознает, реализуются в этом мире. И Б‑г может вознаградить его добром, даже если он поступал плохо.

Это завет Йосефа каждому еврею. Накормив семью в голодное время, несмотря на все причиненное ему зло, он дал нам право и силы судить ближнего не по внешности и видимым слабостям, а смотреть глубоко внутрь, в суть его бытия и откликаться на его неизменную святость.

Относясь так к другому человеку, мы пробуждаем в нем и в себе святую душу (корень святости), и спустя какое‑то время она, прорвав свою внешнюю оболочку, раскрывает сущность наших душ.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Дрейфус, сионизм и Сартр

Большинство европейских евреев, вместо того чтобы эмигрировать в Палестину, либо, как Дрейфус, хранило верность государствам, которые их презирали, либо надеялись пересидеть грядущие гонения, не покидая дома, и уцелеть. Надежды их не сбылись. Возле парижских школ ныне можно видеть таблички в память о тысячах еврейских детей, убитых нацистами при активном содействии французского государства.

Хасидизм, Юнг и еврейский духовный кризис

Нойманн писал свои работы, движимый убеждением, что мудрость хасидских поучений и юнгианской глубинной психологии можно соединить в неком феноменальном путеводителе по внутреннему миру человека... Двухтомник Нойманна, несмотря на его специфическую юнгианскую терминологию и своеобразную манеру письма, может очень много предложить современному читателю. Это блистательная незавершенная симфония вдохновенных умозрений и глубоких прозрений.

Сообщения о чудесах в Цфате

Миф о Цфате, бережно хранимый и распространяемый следующими поколениями, что Цфат в те времена изобиловал святыми чудотворцами во главе с Лурией, был совершенно неизвестен человеку, жившему в этом городе в период «золотого века» и считающемуся одним из самых крупных местных мудрецов. И сам Лурия говорил о том же, согласно свидетельству его ученика рабби Хаима Виталя.