Уроки Торы I

Уроки Торы I. Тецаве

Менахем-Мендл Шнеерсон 5 марта 2016
Поделиться

Глава «Тецаве» заканчивается указаниями, каким должен быть внутренний жертвенник, предназначенный для воскурения благовоний (Мидраш приписывает воскурениям ряд символических значений; в Теилим, Псалмах, они сравниваются с искренней молитвой: «Пусть моя молитва будет как воскурение пред Тобою»). Это жертвенник из чистого золота.

Мы помним: слова Торы имеют отношение к каждому еврею во все времена. Но каким может быть современное значение этого отрывка, если нет ни Храма, ни жертвенника? Чему законы, связанные с ними, могут нас научить? Оказывается, очень многому. Как учит Ребе, существуют два Храма, причем один из них не может быть уничтожен никогда. Беседа разъясняет связь одного из законов о жертвеннике с еврейской душой.

ЖЕРТВЕННИК ВИДИМЫЙ И НЕЗРИМЫЙ

В Мишне раздел Моэд (трактат Хагига) завершается законом, согласно которому жертвенник из золота и жертвенник из меди не требуют ритуального погружения в воды миквы, потому что не могут стать нечистыми. Рабби Элиэзер поясняет это так: они считались подобными земле, которая не может стать ритуально нечистой. Было и другое мнение мудрецов, согласно которому жертвенники не становились нечистыми благодаря тому, что покрыты металлом. Металлическое покрытие считалось вторичным по отношению к внутренней части жертвенника, сделанного из дерева шитим (акации). Эта часть не могла стать нечистой.

Поскольку Тора является словом Б‑га, Который Бесконечен, она и сама бесконечна — во времени, поскольку законы ее вечны; в своем значении, ибо каждый стих имеет бесчисленные уровни интерпретации и понимания. На уровне буквального смысла (Пшат) она содержит законы и повествует о реальных событиях, на уровне намека (Ремез) — указывает на основные принципы иудаизма, на уровне толкования (Драш) — очерчивает религиозную этику еврея, а на мистическом уровне (Сод) — содержит ключи к тайнам Б‑жественного опыта. Отсюда следует, что законы о жертвенниках из золота и из меди являют собой нечто большее, чем их буквальное значение. Из них можно извлечь мораль для каждого еврея, которой он может руководствоваться, когда нет ни жертвенника, ни Храма.

Повелевая Моше построить святилище, Б‑г сказал: «И сделают Мне святилище, и Я буду жить в них», — то есть в душе каждого еврея. Следовательно, даже когда Храм уничтожен физически, внутренний Храм, возводимый каждым в собственной душе, сохраняется, ибо он неуничтожим. И служение, происходящее в душе, во всех деталях отражает службу в Храме и его святилище. Поэтому законы храмового служения, которые на первый взгляд сегодня неприменимы, фактически являются точными инструкциями в отношении внутренней, духовной жизни каждого еврея.

ОЧИЩЕНИЕ

В святилище использовалось много различных сосудов, и у каждого было свое назначение. Так и у еврейской души — у нее много граней и свойств. Интеллект, эмоции, воля… Возможно, служа Б‑гу, человек почувствует какие‑то иные побуждения, желания, далекие от святости, — иногда чисто светские, а порой даже противоречащие воле Б‑га. Это свидетельство того, что какой‑то из «сосудов святилища» стал нечист — нечисты стали и мысли такого человека, и он должен искать пути преодоления нечистоты, чтобы снова стать достойным служения во внутреннем святилище. Ведь внутрь святилища нечистота не допускалась.

 

ОГОНЬ И ЖЕРТВА

Образно можно сказать, что среди евреев есть люди из меди и люди из золота — как жертвенники. Духовно богатые подобны золоту, каждый их поступок как драгоценная монета. Те, кто беден духом, в религиозной жизни подобны медным монеткам. Но каждый еврей, какова бы ни была его внутренняя, внешняя жизнь, в глубине своего сердца сохраняет желание выполнять волю Б‑га, искру веры — иногда скрытую, иногда разгорающуюся в пламя. Шестой Любавичский Ребе говорил: «Еврей не хочет, да и не может быть оторванным от Б‑жественного». Там, где хранится эта искра, и есть жертвенник внутреннего Храма.

На большом жертвеннике сжигали жертвоприношения. Это могли быть животные, которых поглощал сошедший с неба огонь. Нечто подобное происходит и с евреем. Только жертвоприношением является он сам: его собственное «животное» — животная душа, эгоцентрические желания. А огонь, сжигающий их, — это огонь Б‑жественной любви, неугасимым источником которого является искра святости в самой глубине души человека.

РАББИ ЭЛИЭЗЕР И МУДРЕЦЫ

Суть процитированного закона из Мишны заключается в следующем. Неважно, к какому «жертвеннику» можно отнести еврея, — к золотому или медному. До тех пор пока он помнит, что по сути своей является жертвенником, на котором огонь Б‑жественной любви поглощает животное его эгоистических страстей, он не может стать нечистым, так как подобен земле. Как земля, по которой ходят, символизирует скромность, так и душа наша избавляется от любого желания, кроме воли Всевышнего, выраженной в Торе. Поэтому мы говорим в молитве: «Да будет душа моя как прах перед всеми».

Таково суждение рабби Элиэзера, являвшегося, как известно, олицетворением скромности. Его истинное величие было таково, что о нем сказано: «Если всех мудрецов Израиля поместить на одну чашу весов, а рабби Элиэзера сына Гирканоса — на другую, он перевесил бы их всех» (Пиркей Авот, 2:9). Несмотря на это, он никогда не считал, что обладает какими‑то особыми заслугами. Талмуд сообщает: он «никогда не говорил ничего, чего не слышал бы от своих учителей» (Сукка, 27б). Живя столь богатой внутренней жизнью, он видел глубинную суть душ других евреев, то, что глубже поверхностных различий, где все люди равны в их изначальной привязанности к Б‑гу и Торе. Он видел, что жизнь, которую человек ведет в соответствии с Торой, — единственная реальность для еврея. И являл собой пример того, что истинное торжество разума приходит лишь вместе со скромностью и абсолютной открытостью Б‑гу.

Другие мудрецы рассуждали иначе, считая, что такой путь слишком труден, и лишь немногие могут следовать ему все время. Обращая внимание на видимые различия между евреями, они знали: человек может порой оступиться на этом пути. И те, что из «золота», могут подвергнуться гипнозу золота, а те, что из «меди», могут покрыться, словно броней, собственными с трудом заработанными средствами. И тем не менее, утверждали мудрецы, жертвенник внутри еврея не может стать нечистым, потому что всегда сокрыт. Различия между евреями, их отдельные проступки — это лишь поверхность, а скрытое за ней всегда чисто и настолько мощно, что в конце концов и поверхность очищается. Искра святости победит, и еврей вернется к правде, которую в глубинной сути своей он никогда и не утрачивал. Эта правда заключается в том, что само существование еврея может быть — и фактически является — жизнью, построенной на Торе и выполнении заповедей.

Сосуды внутреннего святилища — это емкости. Когда они чисты, чисто и служение, и емкости наполняются Б‑жественными благословениями — материальными и духовными. Как сказано в Торе: «Если по установлениям Моим вы будете поступать и заповеди Мои соблюдать и исполнять их, то дам Я вам дожди вовремя, и земля даст урожай свой, и деревья полевые дадут свой плод» (Ваикра, 26:3, 4).

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

По правилам войны

Каким образом была осуществлена казнь тьмой? Согласно Мидрашу, имели место два чуда: сама тьма и супернатуральный свет, который светил евреям. Аналогичного мнения придерживается Маараль, который считает, что казнь тьмой затронула действие светил — Солнца, Луны и звезд. А согласно мнению Раши, имело место одно чудо — сама тьма, а евреям светил натуральный свет. Здесь, по нашему мнению, возникает некий парадокс.

Камни преткновения — Хоральные синагоги в столицах

Неважно, купеческий ли молитвенный дом, Хоральный молитвенный дом или первая столичная синагога, — с точки зрения их создателей, все они должны были способствовать тому, чтобы еврейское меньшинство стало более заметным, и демонстрировать европейской общественности модернизированное российское еврейство. Наиболее ярко это намерение можно увидеть в истории возникновения Хоральных синагог в Петербурге и Москве.

Еврейские старики поколения тшувы

Многие из моих друзей, возможно, ожидали, что я крещусь, но этот шаг казался мне абсолютно бессмысленным. Зато христианским богословием я интересовался очень серьезно. Было совершенно очевидно, что известное мне христианство является очень искаженным отображением религиозных брожений прошлых эпох. Как‑то мы беседовали с одним моим христианским другом. Выслушав мои аргументы, он сказал: «Ты знаешь, наверное, кто‑то тебе советует креститься, но я не советую! У нас и без тебя своих еретиков хватает». Так постепенно я пришел к идее, что нужно заниматься изучением Торы. Ведь иудаизм — это единственная религия, в которой я могу быть еретиком и оставаться внутри!