Уроки Торы III

Уроки Торы III. Швуэс

Менахем-Мендл Шнеерсон 22 июля 2016
Поделиться

Призрачные дни

Ты избрал нас среди народов; Ты возлюбил нас и нас возжелал; Ты возвысил нас среди всех языков и освятил нас Твоими заповедями.

Из праздничных молитв

 

Мудрецы говорят: когда народ Израиля стоял у горы Синай и Б‑г возглашал Десять Заповедей, это было столь сильным переживанием для присутствовавших, что «с каждым Б‑жественным высказыванием душа отлетала от тела» (Шабос, 88б).

Мы можем представить себе воздействие слов: «Я Г‑сподь, Бг ваш». Но неужели вполне очевидные истины, изложенные в заповедях «Почитай отца своего и мать свою» или «Не укради», производили такое же впечатление? Неужели эти истины «переворачивали сознание»? Хотя они были провозглашены Б‑гом, в них не было ничего трансцендентного и Б‑жественного, они были знакомы людям по их повседневному опыту. Нужно ли было Б‑гу «взойти» на вершину горы, чтобы поведать о необходимости соблюдения этих законов?

Выбор и избрание

Когда мы стояли у Синая (с тех пор 6 числа месяца сиван мы празднуем Швуэс), произошло нечто большее, чем вручение Торы. В этот день Всемогущий избрал нас Своим народом (Шмойс, 19:5,6; см. также Моген Авроом. Комментарий на Шулхан Орух, Орах Хаим, 60:2).

В чем значение этого выбора? Ведь еще тогда, когда мы были в Египте, Он говорил: «Израиль — мой первенец!» (Шмойс, 4:22). А за четыреста с лишним лет до того Б‑г «нашел, что предано сердце [Авраама] Ему, и заключил Он с ним союз»: это значило, что Святая земля будет отдана потомкам Авраама и те будут воздвигнуты, чтобы нести человечеству слово Б‑га (Ницовим, 9:8; ср. Брейшис, 18:18,19).

Следует понимать, что Синай стал какой‑то новой ступенью избранничества?

«Выбор» возможен на многих уровнях. Подчас человек избирает нечто, потому что оно выделяется своими добрыми качествами: это самое вкусное блюдо в меню, самая красивая одежда в шкафу, самая интересная и оплачиваемая работа. Однако это «вынужденный» выбор, ведь именно преимущества вещи заставляют нас выбрать ее, а не другую. Истинный выбор — свободный, не продиктованный какой‑либо очевидностью или утилитарностью. Можно сказать, это выбор, в котором реализуется сама сущность желаний.

Когда Б‑г избрал Авраама, поскольку «нашел, что предано сердце [Авраама] Ему», это был обусловленный выбор: во всем языческом мире только Авраам открыл Единого Б‑га и посвятил жизнь тому, чтобы нести человечеству истину о единобожии и соответствующую этику.

В Египте евреи также были выбраны Б‑гом за определенные качества. Два века рабства в самом испорченном обществе, когда‑либо существовавшем на земле, не прошли бесследно: мы «вошли в сорок девять ворот, ведущих к пороку», переняв языческие привычки наших поработителей. И все‑таки мы цеплялись за наше еврейство и нашу веру в Б‑га (Ваикро Раба, 32:5). Важно, что мы никогда не забывали об обещанной нам судьбе Б‑жьего народа и жаждали обещанного освобождения. Конечно, не желавшие освобождения и искупления не были избраны Б‑гом. Мидраш говорит, что лишь пятая часть всех евреев была выведена из Египта; а те, кто предпочитал рабство в стране наслаждений союзу с Б‑гом в пустыне, умерли в течение трех дней тьмы египетской, которая предшествовала Исходу (Шмойс Раба, 14:3).

И только на Синае мы были избраны истинным выбором, в котором не было мотивировок и условий. На Синае было установлено, что «еврей, даже согрешивший, остается евреем» (Сангедрин, 44а), потому что он — объект сущностного выбора Б‑га.

Готовность отозваться

Царь Соломон учил: «Как (в) воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку» (Мишлей, 27:19). Так же и душа человека: она обращена к Создателю, внемлет Ему и отзывается Сотворившему ее. Когда Б‑г выбрал нас за добрые качества, мы отозвались, выбрав Его за Его «добрые качества». Мы осознали Его величие и Его любовь к нам. Мы поняли, что жизнь, посвященная служению Б‑гу, — для нас лучше и в материальном, и в духовном аспекте. Мы осознали: только связь с Творцом может наделить наше существование смыслом и целью.

Когда Б‑г выбрал нас на Синае, мы также отозвались на этот выбор. И поскольку в Его выборе не было мотива и основания, — таков оказался и наш ответный выбор. Наша связь с Б‑гом более не зависела от Его любви к нам или от тех выгод, которые связаны со статусом избранного народа. Наша приверженность Его законам не имела ничего общего с мудростью и праведностью, которые они обещали. Мы выбрали Его так, как Он выбрал нас: это внутренний выбор, который совершается всем существом, когда истинное «я» отбрасывает мотивы, резоны, выгоды и действует помимо всех ограничений, ведомое лишь глубинным желанием.

Услышав на Синае: «Не укради», — мы восприняли это не просто как здравый и рациональный закон цивилизованного общежития, но именно как волю Б‑га. Когда услышали: «Чти отца твоего и мать твою», — восприняли это не только как необходимость быть признательными за содеянное для нас, но как волю Б‑га. Мы преданы Его заповедям не потому, что жизнь по ним выгодна и в них — благо. Это ответ на Его ничем не обусловленный, немотивированный выбор нас в качестве народа Б‑жьего.

За пределами ритуала

Праздник Швуэс имеет две характерные черты.

Все праздники сопровождаются обрядами, вбирающими специфические свойства этого дня: Пейсах — это маца и запрет на дрожжевое тесто, Суккос — строительство сукко и приношение «четырех плодов», Рош а‑Шона — трубный рев шофара, Ханука — горящая менора. Швуэс, однако, является исключением: нет специальной заповеди, призванной актуализировать смысл праздника.

Кроме того, каждый праздник воплощает определенное качество нашей связи с Б‑гом: Пейсах олицетворяет свободу, Суккос — единство и радость, Рош а‑Шона — Б‑жественное владычество. Швуэс воплощает опыт сущностного постижения связи с Б‑гом, наш взаимный выбор, для которого не были нужны основания и мотивации и который превосходит все качественные определения. Поэтому нет определенного ритуала или символа, который мог бы передать сущность этого праздника. В Швуэс наше еврейство — это то, что мы есть, а не то, что мы делаем или переживаем.

За пределами святости

Вторая особенность праздника Швуэс заключается в том, что 85% времени в рамках праздника самим праздником не является.

Тора называет три праздника, когда мы должны совершать «паломничества»: Пейсах, Швуэс и Суккос. В дни этих праздников каждый еврей должен посетить Иерусалим и совершить «корбонос» (приношение животных и плодов) в Храме. Приношение может быть совершено в любое время в течение семи дней праздника. Но если Пейсах и Суккос действительно празднуют в течение семи дней, то на празднование Швуэс Тора дает нам лишь один день. (За пределами земли Израиля мы соблюдаем «дополнительный праздничный день живущих в рассеянье»: Пейсах соблюдается восемь дней, Суккос/Шмини Ацерес — девять дней (вместо восьми), а Швуэс — два дня.)

При этом предусмотрено, что на Швуэс мы можем принести жертвы в течение семи дней, до 12 числа месяца сиван включительно (Хагига, 17а).

Иными словами: Пейсах и Суккос длятся семь дней, о которых в Торе сказано, что это дни «священного собрания» (Ваикро, 23:4), когда мы взываем к Б‑жественному, актуализируем то или иное Б‑жественное качество и освящаем этот период, выделяя его среди других и соблюдая специальные заповеди.

Но Швуэс подразумевает только один «священный» день; а шесть дней, следующие за ним, — обычные, отмеченные святостью не более, чем всякий иной день календаря. И тем не менее эти «простые» дни — неотъемлемая часть праздника Швуэс: в любой из них можно принести жертву. Талмуд приводит мнение мудреца Шамая, считавшего, что приношения не могут совершаться в сам Швуэс, а только в дни, следующие за ним (Бейца, 19а; Шулхан Орух а‑Рав, Орах Хаим, 494:19: «Что касается этого положения, мудрецы школы Гилела также соблюдали сие, и многие в Израиле поступали так же»).

Шесть «призрачных дней» праздника Швуэс выражают саму его суть. Ведь Швуэс может выглядеть некоей аналогией аспекта избранничества, реализованного в отношениях евреев и Б‑га: это праздник, для которого не существует рамок формальной святости, как для остальных праздников. Швуэс — выше любых рамок, в том числе и рамок «святости».

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Сбывшееся благословение. На всю оставшуюся жизнь

Мог ли простой мальчик из местечка, учивший в подполье хасидут и мечтавший о встрече с Ребе, — хотя бы на несколько минут, — представить себе, что он будет редактировать язык его речей, делать его как можно более понятным простым хасидам! Ребе сказал, что прекратил бы говорить свои речи, если бы знал, что он болен?! Большей награды, большего счастья он уже не мог удостоиться.

На их плечах: Сара Рафаэлова

Мнение нашей семьи о событиях в стране определял и формировал отец Шимшон. Будучи глубоко верующим человеком, все обсуждения он завершал словами: «Им (властям) не отпущено много времени. Геула (избавление) близка, мы должны продолжать делать свое дело — служить Б‑гу».

Недельная глава «Эмор». Двоякость еврейского времени

В иудаизме время — незаменимая среда духовно‑религиозной жизни. Но у еврейского понимания времени есть особенность, незаслуженно обойденная вниманием: двоякость, пронизывающая всю его темпоральную структуру... В иудаизме время — нечто и историческое, и природное. Да, звучит неожиданно, парадоксально. Но воистину великолепно, что иудаизм отказывается упрощать богатую многослойность времени: часы тикают, цветок растет, тело дряхлеет, а человеческая мысль проникает все глубже.