Призрачные дни

Ты избрал нас среди народов; Ты возлюбил нас и нас возжелал; Ты возвысил нас среди всех языков и освятил нас Твоими заповедями.

Из праздничных молитв

Мудрецы говорят: когда народ Израиля стоял у горы Синай и Б‑г возглашал Десять Заповедей, это было столь сильным переживанием для присутствовавших, что «с каждым Б‑жественным высказыванием душа отлетала от тела» (Шабос, 88б).

Мы можем представить себе воздействие слов: «Я Г‑сподь, Бг ваш». Но неужели вполне очевидные истины, изложенные в заповедях «Почитай отца своего и мать свою» или «Не укради», производили такое же впечатление? Неужели эти истины «переворачивали сознание»? Хотя они были провозглашены Б‑гом, в них не было ничего трансцендентного и Б‑жественного, они были знакомы людям по их повседневному опыту. Нужно ли было Б‑гу «взойти» на вершину горы, чтобы поведать о необходимости соблюдения этих законов?

Выбор и избрание

Когда мы стояли у Синая (с тех пор 6 числа месяца сиван мы празднуем Швуэс), произошло нечто большее, чем вручение Торы. В этот день Всемогущий избрал нас Своим народом (Шмойс, 19:5,6; см. также Моген Авроом. Комментарий на Шулхан Орух, Орах Хаим, 60:2).

В чем значение этого выбора? Ведь еще тогда, когда мы были в Египте, Он говорил: «Израиль — мой первенец!» (Шмойс, 4:22). А за четыреста с лишним лет до того Б‑г «нашел, что предано сердце [Авраама] Ему, и заключил Он с ним союз»: это значило, что Святая земля будет отдана потомкам Авраама и те будут воздвигнуты, чтобы нести человечеству слово Б‑га (Ницовим, 9:8; ср. Брейшис, 18:18,19).

Следует понимать, что Синай стал какой‑то новой ступенью избранничества?

«Выбор» возможен на многих уровнях. Подчас человек избирает нечто, потому что оно выделяется своими добрыми качествами: это самое вкусное блюдо в меню, самая красивая одежда в шкафу, самая интересная и оплачиваемая работа. Однако это «вынужденный» выбор, ведь именно преимущества вещи заставляют нас выбрать ее, а не другую. Истинный выбор — свободный, не продиктованный какой‑либо очевидностью или утилитарностью. Можно сказать, это выбор, в котором реализуется сама сущность желаний.

Когда Б‑г избрал Авраама, поскольку «нашел, что предано сердце [Авраама] Ему», это был обусловленный выбор: во всем языческом мире только Авраам открыл Единого Б‑га и посвятил жизнь тому, чтобы нести человечеству истину о единобожии и соответствующую этику.

В Египте евреи также были выбраны Б‑гом за определенные качества. Два века рабства в самом испорченном обществе, когда‑либо существовавшем на земле, не прошли бесследно: мы «вошли в сорок девять ворот, ведущих к пороку», переняв языческие привычки наших поработителей. И все‑таки мы цеплялись за наше еврейство и нашу веру в Б‑га (Ваикро Раба, 32:5). Важно, что мы никогда не забывали об обещанной нам судьбе Б‑жьего народа и жаждали обещанного освобождения. Конечно, не желавшие освобождения и искупления не были избраны Б‑гом. Мидраш говорит, что лишь пятая часть всех евреев была выведена из Египта; а те, кто предпочитал рабство в стране наслаждений союзу с Б‑гом в пустыне, умерли в течение трех дней тьмы египетской, которая предшествовала Исходу (Шмойс Раба, 14:3).

И только на Синае мы были избраны истинным выбором, в котором не было мотивировок и условий. На Синае было установлено, что «еврей, даже согрешивший, остается евреем» (Сангедрин, 44а), потому что он — объект сущностного выбора Б‑га.

Готовность отозваться

Царь Соломон учил: «Как (в) воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку» (Мишлей, 27:19). Так же и душа человека: она обращена к Создателю, внемлет Ему и отзывается Сотворившему ее. Когда Б‑г выбрал нас за добрые качества, мы отозвались, выбрав Его за Его «добрые качества». Мы осознали Его величие и Его любовь к нам. Мы поняли, что жизнь, посвященная служению Б‑гу, — для нас лучше и в материальном, и в духовном аспекте. Мы осознали: только связь с Творцом может наделить наше существование смыслом и целью.

Когда Б‑г выбрал нас на Синае, мы также отозвались на этот выбор. И поскольку в Его выборе не было мотива и основания, — таков оказался и наш ответный выбор. Наша связь с Б‑гом более не зависела от Его любви к нам или от тех выгод, которые связаны со статусом избранного народа. Наша приверженность Его законам не имела ничего общего с мудростью и праведностью, которые они обещали. Мы выбрали Его так, как Он выбрал нас: это внутренний выбор, который совершается всем существом, когда истинное «я» отбрасывает мотивы, резоны, выгоды и действует помимо всех ограничений, ведомое лишь глубинным желанием.

Услышав на Синае: «Не укради», — мы восприняли это не просто как здравый и рациональный закон цивилизованного общежития, но именно как волю Б‑га. Когда услышали: «Чти отца твоего и мать твою», — восприняли это не только как необходимость быть признательными за содеянное для нас, но как волю Б‑га. Мы преданы Его заповедям не потому, что жизнь по ним выгодна и в них — благо. Это ответ на Его ничем не обусловленный, немотивированный выбор нас в качестве народа Б‑жьего.

За пределами ритуала

Праздник Швуэс имеет две характерные черты.

Все праздники сопровождаются обрядами, вбирающими специфические свойства этого дня: Пейсах — это маца и запрет на дрожжевое тесто, Суккос — строительство сукко и приношение «четырех плодов», Рош а‑Шона — трубный рев шофара, Ханука — горящая менора. Швуэс, однако, является исключением: нет специальной заповеди, призванной актуализировать смысл праздника.

Кроме того, каждый праздник воплощает определенное качество нашей связи с Б‑гом: Пейсах олицетворяет свободу, Суккос — единство и радость, Рош а‑Шона — Б‑жественное владычество. Швуэс воплощает опыт сущностного постижения связи с Б‑гом, наш взаимный выбор, для которого не были нужны основания и мотивации и который превосходит все качественные определения. Поэтому нет определенного ритуала или символа, который мог бы передать сущность этого праздника. В Швуэс наше еврейство — это то, что мы есть, а не то, что мы делаем или переживаем.

За пределами святости

Вторая особенность праздника Швуэс заключается в том, что 85% времени в рамках праздника самим праздником не является.

Тора называет три праздника, когда мы должны совершать «паломничества»: Пейсах, Швуэс и Суккос. В дни этих праздников каждый еврей должен посетить Иерусалим и совершить «корбонос» (приношение животных и плодов) в Храме. Приношение может быть совершено в любое время в течение семи дней праздника. Но если Пейсах и Суккос действительно празднуют в течение семи дней, то на празднование Швуэс Тора дает нам лишь один день. (За пределами земли Израиля мы соблюдаем «дополнительный праздничный день живущих в рассеянье»: Пейсах соблюдается восемь дней, Суккос/Шмини Ацерес — девять дней (вместо восьми), а Швуэс — два дня.)

При этом предусмотрено, что на Швуэс мы можем принести жертвы в течение семи дней, до 12 числа месяца сиван включительно (Хагига, 17а).

Иными словами: Пейсах и Суккос длятся семь дней, о которых в Торе сказано, что это дни «священного собрания» (Ваикро, 23:4), когда мы взываем к Б‑жественному, актуализируем то или иное Б‑жественное качество и освящаем этот период, выделяя его среди других и соблюдая специальные заповеди.

Но Швуэс подразумевает только один «священный» день; а шесть дней, следующие за ним, — обычные, отмеченные святостью не более, чем всякий иной день календаря. И тем не менее эти «простые» дни — неотъемлемая часть праздника Швуэс: в любой из них можно принести жертву. Талмуд приводит мнение мудреца Шамая, считавшего, что приношения не могут совершаться в сам Швуэс, а только в дни, следующие за ним (Бейца, 19а; Шулхан Орух а‑Рав, Орах Хаим, 494:19: «Что касается этого положения, мудрецы школы Гилела также соблюдали сие, и многие в Израиле поступали так же»).

Шесть «призрачных дней» праздника Швуэс выражают саму его суть. Ведь Швуэс может выглядеть некоей аналогией аспекта избранничества, реализованного в отношениях евреев и Б‑га: это праздник, для которого не существует рамок формальной святости, как для остальных праздников. Швуэс — выше любых рамок, в том числе и рамок «святости».