Уроки Торы III

Уроки Торы III. 15 ава

Менахем-Мендл Шнеерсон 22 июля 2016
Поделиться

Танцующие дщери Иерусалимские

Для Израиля не было больших праздников, чем 15 ава и Йом Кипур. В эти дни дщери иерусалимские выходили за городские стены и танцевали среди виноградников. Что же говорили они при том?
«Юноша, подними взор свой и взгляни,
кого ты изберешь для себя…»

Как сказано (Песнь песней, 3:11), «Войдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Шломо в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день, радостный для сердца его».

«День бракосочетания его» — День дарования Торы, а «день, радостный для сердца его» указывает на строительство Храма, который будет построен в наши дни.

Талмуд, Таанис, 26б

 

В том, что Йом Кипур и 15 ава были теми днями, когда в Иерусалиме совершали сватовство, нет ничего удивительного. Ибо это — дни помолвки и заключения брака между Б‑гом и народом Израиля. Согласно закону Торы, союз между мужем и женой заключается в два этапа: сперва совершается кидушин («освящение» или «помолвка»), а затем — нисуин («бракосочетание»). Как мы уже говорили, дарование Торы на Синае выполняло роль кидушин в бракосочетании Б‑га и Израиля, тогда как во всей полноте брачный союз будет осуществлен с приходом Эры Мошиаха, когда вновь будет выстроен наш вечный дом.

Йом Кипур — день, в который Моше даны были Вторые Скрижали Завета, ставшие свидетельством совершения Завета на горе Синай, — это день помолвки Израиля с Б‑гом. Таким образом, 15 ава олицетворяет возрождение, которое последует за великим падением 9 ава, отмеченным разрушением Храма. Вот почему 15 ава — день радости. В этот день мы празднуем окончательное осуществление брака, когда с приходом Мошиаха наступит Искупление.

После рассказа о «дщерях Сионских, выходящих за городскую стену и танцующих среди виноградников» и о том, что всякий, «у кого нет жены, идет туда», чтобы найти невесту, Талмуд (Таанис, 31а) переходит к описанию трех категорий «дщерей» и того, как каждая из них выкликает своих женихов:

Что говорят те из них, что красивы? «Ищите красоту, ибо женщина — для красоты».

Что говорят те, кто из благородной семьи? «Ищите семью, ибо женщина — для детей».

Что говорят те, кто некрасивы? «Возьмите во имя Неба, хотя бы вам пришлось украсить нас драгоценными каменьями».

Брак Б‑га и Израиля также подразумевает эти три категории «невест». Среди душ Израиля есть «прекрасные» души, души «из благородного рода» и есть «некрасивые» души. И все они привносят дополнительное измерение в наши отношения с Б‑гом.

Любовь

Хасидские наставники учат, что есть два рода любви. Есть любовь, что порождена разумом и сердцем человека, когда некий объект выделяется среди иных объектов. Ибо он — совершеннее их и желаннее, чем они, — и тем привлекает и удерживает внимание, а из длительного созерцания рождается любовь и привязанность к этому объекту.

И есть иной вид любви: любовь, которая не рождается в человеке, а рождена с ним самим — он даже может не осознавать ее. Однако она изначально присутствует в его сердце — это естественная привязаность и влечение, вложенные в человеческую душу.

Принцип, изложенный в Дворим (6:5), — «Люби Б‑га» — важнейший компонент нашей связи со Всемогущим. Кроме того, что любовь к Б‑гу — одна из 613 мицвойс, Бжественных заповедей, она также и предпосылка правильного соблюдения всех остальных заповедей.

Если мицвойс исполняются без любви к Б‑гу, то их исполнение носит механический и случайный характер. В книге Тания (гл. 4) об этом сказано: лишь любящий Б‑га служит Ему во всей полноте, не отступаясь.

Наша любовь к Б‑гу соединяет в себе оба рода любви. Изучая Тору — откровение Б‑га о Себе, размышляя над этими истинами и постигая их, человек формирует в своей душе любовь к Нему — желание стать ближе к Б‑гу, Его великому и величественному бытию, соединиться с Ним.

И, как сказано в Талмуде (Таанис, 2а), одна из первейших функций молитвы, «служения сердца», — вызвать в молящемся чувство любви к Творцу путем внутреннего созерцания Его величия. Одно из значений ивритского слова «тфила», которым обозначается молитва, — «привязанность, прикрепленность».

Однако и тот, кто не преуспел в обретении «сотворенной любви» на путях постижения Торы и молитвы, может достичь любви Б‑га. Может, если даст родиться в душе своей той любви, какой обладает каждый из нас. Ибо она «унаследована от праотцев наших», — объяснено в книге Тания (гл. 18).

Авраам, первый еврей, был воплощением любви к Б‑гу. «Авраам, возлюбивший Меня», — таковы были слова Б‑га к пророку Ишаяу (41:8). И Б‑г наделил Авраама даром «праотцовства» — способностью передавать эту любовь своим потомкам как наследство. Поэтому каждый еврей обладает любовью Авраама к Б‑гу — она «записана» в его «духовных генах». Эта любовь является у нас, евреев, врожденным свойством. Она пребывает на бессознательном уровне, подавленная суетностью материальной жизни. Но в любой момент эта любовь может пробудиться и стать нам подспорьем в соблюдении мицвойс, наполнив их живой жизнью.

Стоит ли говорить о том, какие преимущества дает нам этот второй род любви? Она свойственна от рождения каждому еврею, и точно так же он наделен способностью осуществить эту любовь в реальной жизни. Осуществить — вне зависимости от того, обладает ли он всей глубиной духовной «чувствительности» и навыками углубленного размышления и погружения в мудрость Торы.

Более того, «сотворенная любовь» всегда будет ограничена конечными способностями нашего разума и сердца (а корень любви все же — сердце). И к тому же она зависит от нашего интеллектуального и эмоционального состояния в тот или иной момент. То есть ее интенсивность определяется внешними обстоятельствами.

Что же касается врожденной, соприродной нам любви к Б‑гу, то, будучи даром Б‑га, она — бесконечна. И такая любовь уже вовсе не зависит от обстоятельств.

Однако у «сотворенной» любви есть свои преимущества. Она — сущностно беднее и ограниченнее, но переживается интенсивнее и осознаннее. Это заложено в самой нашей природе. Ибо то, что создано нами самими, для нас — дороже самого ценного дара, полученного просто так. А то, к осознанию чего мы пришли сами, более ценно, чем то, чему научили нас величайшие из учителей. И поэтому, пусть даже ожившая врожденная любовь к Б‑гу делает нас ревностными в соблюдении мицвойс и мы испытываем от этого особый подъем, все же мы стремимся к тому, чтобы обогатить нашу связь с Б‑гом переживанием экстаза и вовлеченности во всей ее полноте. А это способна дать нам лишь та любовь, что порождена нами. Та любовь, которая берет начало в наших собственных способностях и усилиях. В Талмуде Эрувин (63а) сказано: «Хотя пламя сходит [на алтарь] с Небес, необходимо также возжигать пламя от рук человеческих».

Безобразная невеста

Теперь мы можем лучше понять глубинное значение тех определений, что даны в Талмуде дщерям иерусалимским, в день 15 ава танцующим среди виноградников танец, столь связанный с любовным ухаживанием. Они — «прекрасные собою», «благородного рода» и «некрасивые». Танцующие девы иерусалимские, выкликающие свои достоинства перед возможными женихами, эхом вторят душам Израиля, взывающим к Небесному Жениху. Среди них есть души во всем прекрасные, достигшие совершенства в любви к Всемогущему. Совершенства, названного «наилучшим в обоих мирах»: им ведома страстная «сотворенная» любовь, опирающаяся на дар врожденной любви. «Женщина — для красоты» — взывают эти души к Б‑гу: возьми нас как Твою невесту! Нашим же даром Тебе будет то наслаждение, что испытываешь Ты, видя, как Твое творение реализует потенциал совершенства, Тобою вложенный в него.

Следом идут души «из благородного рода». Мы, — взывают они к Б‑гу, — не можем предложить Тебе безупречную красу наших сестер, исполненных всяческого совершенства. Но мы взрастили, заставив пробиться к свету из тьмы, ту наследственную любовь, что Ты вложил в нас. «Женщина — для детей»: мы не можем привнести в отношения с Женихом красоту, но принесем плод — мицвойс, их исполнение порождено нашей природной любовью к Тебе. И разве не сотворил Ты этот мир во имя того, чтобы он исполнял Твою волю? Наша любовь к Тебе не будет выражаться в смятении всех наших чувств, не будет освещать своим светом всю нашу жизнь. Но мы предлагаем Тебе все богатства и честь нашего рода — благие деяния, осязаемые как приверженность Израиля Творцу, переходящую из поколения в поколение.

Что же «некрасивые»? Те, кто ни разумом, ни сердцем не возжелал Творца и в ком при этом не пробудилась верность Ему, переходящая из поколения в поколение? Те, в ком не оформилась любовь «сотвореннная» и чья врожденная любовь продолжает дремать, задавленная их апатией, равнодушием и склонностью к беззаконию? «Возьмите во имя Неба!», «Сделай сие ради Него, если не ради нас», — взывают «некрасивые» души Израиля. Возьми нас, да будем мы Твоими вопреки нашему облику. Ибо один Ты знаешь, что под этим обликом погребено. Один Ты знаешь воистину, что Ты можешь в нас пробудить. Ибо сказано в Талмуде (Недорим, 66а): «Прекрасны дочери Израиля, но бедностью скрыта краса их». Тебе ведомо, что наш «лишенный всякой красы» облик не есть наша истинная сущность, но следствие духовной бедности, довлеющей над нами в голусе.

И если мы не способны осознать свою потенциальную красоту и плодовитость, то остается иное: Ты «украсишь нас драгоценными каменьями». Ибо — Ты прольешь на нас дары, которые пробудят в нас те сущностные узы, которыми мы с Тобой связаны. Воистину — лишь тогда наша прирожденная красота станет явной.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Сбывшееся благословение. На всю оставшуюся жизнь

Мог ли простой мальчик из местечка, учивший в подполье хасидут и мечтавший о встрече с Ребе, — хотя бы на несколько минут, — представить себе, что он будет редактировать язык его речей, делать его как можно более понятным простым хасидам! Ребе сказал, что прекратил бы говорить свои речи, если бы знал, что он болен?! Большей награды, большего счастья он уже не мог удостоиться.

На их плечах: Сара Рафаэлова

Мнение нашей семьи о событиях в стране определял и формировал отец Шимшон. Будучи глубоко верующим человеком, все обсуждения он завершал словами: «Им (властям) не отпущено много времени. Геула (избавление) близка, мы должны продолжать делать свое дело — служить Б‑гу».

Недельная глава «Эмор». Двоякость еврейского времени

В иудаизме время — незаменимая среда духовно‑религиозной жизни. Но у еврейского понимания времени есть особенность, незаслуженно обойденная вниманием: двоякость, пронизывающая всю его темпоральную структуру... В иудаизме время — нечто и историческое, и природное. Да, звучит неожиданно, парадоксально. Но воистину великолепно, что иудаизм отказывается упрощать богатую многослойность времени: часы тикают, цветок растет, тело дряхлеет, а человеческая мысль проникает все глубже.