Свет

Покуда длятся восемь дней Хануки, эти огни священны; недозволительно ими пользоваться, — 
можно лишь их созерцать.

Ханукальная молитва

Нас называют «народом Книги», ибо наша приверженность ей стала легендой. Закон велит, чтобы каждое свободное мгновение мы уделяли ее изучению. Когда рождается ребенок, мы желаем его родителям: «Да будете вы достойны того, чтобы привести его к Торе». Четыре тысячи лет изучение Торы для еврея — занятие всей жизни и высшее достижение, к которому он стремится.

Тора многомерна, и уровней ее постижения множество. В самом общем виде можно выделить три основных типа изучения Торы: а) Тора как наставление в жизни; б) Тора как средство соединения с Б‑гом; в) Тора как самоценность.

Акт постижения

На первом уровне мы изучаем Тору, дабы «знать путь, по которому идти, и дела, которые делать» (Ср. Шмойс, 18:20). Тора — Б‑жественный «план творения» (Брейшис Раба, 1:2). Она — указание Б‑га, как следует жить в сотворенном Им мире. На этом уровне мы изучаем Тору с той же целью, с которой человек, купивший некий сложный агрегат, изучает инструкцию изготовителя — конечно, он может попытаться запустить это приспособление на свой страх и риск, но в таком случае весьма велики шансы его сломать, и тогда уж точно покупатель не получит от него максимальной отдачи. Мудрецы имели в виду именно этот аспект Торы, когда говорили: «заповедь дана, чтобы очистилось существо человека» (там же, 44:1) и «Тора дана, чтобы установить мир в мире» (Сифри, цит. Рамбамом, Законы Хануки, 4:14).

Однако Тора — не только наставление в том, как нам жить, она также и средство, которое дает возможность соединиться с Б‑гом. Как пишет в Тании (гл. 5) рабби Шнеур‑Залман: «Когда человек ясно и до конца понимает и постигает какой‑либо закон в Талмуде, разум схватывает его и объемлет собою» (то есть речь идет о феномене «полного поглощения» идеей).

«Но этот закон не что иное, как Мудрость и Воля Б‑га, ибо так пожелал Он, что если, к примеру, Реувен будет что‑то определенным образом утверждать, а Шимон также определенным образом ему ответит, то решение их спора должно быть также некоего определенного рода. И если даже никогда не произойдет обсуждение подобных утверждений и контраргументов, все же Воля и Мудрость Всевышнего выразились в том, что если кто‑нибудь будет нечто подобным образом утверждать и кто‑то другой отвечать ему, их спор должен разрешиться так, как об этом говорится в законе. И поэтому, когда человек узнает и постигает разумом это решение в виде закона… он постигает, схватывает и объемлет разумом Волю и Мудрость Всевышнего… И разум тоже в них облечен…

Это удивительное единство, подобного которому нет, и в вещественном мире не существует такого совершенного единства со всех сторон и во всех отношениях».

Наконец, существует третий уровень изучения Торы — Тора лишмо, «Тора ради Торы». На первых двух уровнях изучение Торы служит некой цели: овладению искусством жить и делать мир совершенным или служить более трансцендентной цели соединения с Б‑гом. Однако высший уровень постижения Торы — постижение Торы ради нее самой: изучение, единственная цель которого — поглощенность актом изучения Торы.

Свет в трех измерениях

«Ибо заповедь — светильник, — говорит царь Шломо в Мишлей, — и Тора — свет» (6:23). Свет — метафора для Торы, в то же время свет принимает три сущностных формы: свет как орудие жизни, свет как средство соединения с высшим и свет в качестве себя самого.

Эти три состояния света можно проиллюстрировать тремя заповедями, касающимися зажигания свечей: зажигание свечей в Субботу, зажигание меноры в Святом Храме и зажигание ханукальных свечей.

Смысл субботних свечей заключается в том, чтобы создавать шолом байс — «мир в доме», атмосферу уюта и покоя в нем в честь Субботы (Талмуд и Раши, Шабос, 23б и 25б). Так, Рамбам (Законы Хануки, 4:14) наставляет: «Если у кого‑то денег хватает либо на свечу для дома, либо на хлеб и вино для кидуша, прежде следует позаботиться о свече для дома, ибо та приносит в дом мир. Ибо… вся Тора была дана, дабы привнести мир в мироздание». Тем самым субботние свечи олицетворяют Тору как наставницу жизни в гармонии и совершенстве.

Свечи, зажигаемые в Святом Храме, служат цели более высокой. Храм был «домом Б‑га», в котором гармония и совершенство Б‑жественности было явлено во всей славе их. «Нуждается ли тогда это место в освещении?» — спрашивает Талмуд. И отвечает: но свет меноры Храма служил «свидетельством всему миру, что Шхина присутствует в Израиле» (там же, 22б).

Огни Храма олицетворяли Тору, когда та служит не только улучшению творения, но идет еще дальше, соединяя небо и землю, человека и Б‑га.

Но у нас есть также ханукальные свечи. При том, что им дано «возвещать всем чудо» (там же, 23б), это не определяет их сущности. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что, когда обстоятельства не благоприятствуют тому, чтобы выставлять ханукальную менору на публичное обозрение, «можно поставить ее на стол, и того будет достаточно» для полного исполнения заповеди (там же) (в отличие от субботних свечей, благословить которые можно, только если они служат тому, чтобы привнести еще свет в дом [См. Шулхан Орух а‑Рав, Орах Хаим, 263:10, и цитируемые там источники]).

При этом закон запрещает использовать свет ханукальной меноры для каких бы то ни было практических целей — ханукальные свечи «предназначены исключительно для созерцания». Это — сам сущностный свет Торы: свет ради себя самого; свет в качестве света.