Уроки Торы II

Уроки Торы II. Эмойр

Менахем-Мендл Шнеерсон 22 июля 2016
Поделиться

В поисках недели

И отсчитайте себе от второго дня празднования, от дня принесения вами омера возношения семь недель; полными они дожны быть. До дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней…

Ваикро, 23:15,16

 

Кабала и хасидизм описывают семь основных черт человеческого характера: хесед (любовь, благость); гвура (ограничение, ужас, страх); тиферес (гармония, синтез); нецах (конкурентность); год (преданность); есод (коммуникативность) и малхус (восприимчивость). Каждая из этих черт несет в себе нюансы остальных, так что в сумме имеются 49 аспектов человеческого характера.

В этом и заключается более глубокое значение отсчета дней — заповеди вести счет 49 дням принесения омера от Пейсаха до Швуэса. Из приведенных выше строк следует, что заповедь должна учитывать все дни недели, то есть на седьмой день мы говорим: «Сегодня семь дней, то есть одна неделя после приношения омера», а на восьмой день: «Сегодня восемь дней, то есть одна неделя и один день после приношения омера» и так далее. Ибо счет соответствует 49 элементам сердца — он состоит из семи недель, в каждой из которых по семь дней.

Ведя этот подсчет, каждый год мы пропускаем через себя опыт наших предков, когда они отсчитывали 49 дней с момента Исхода из Египта до Откровения на горе Синай. Четыре поколения евреев, находясь в подчинении у самого безжалостного общества на земле, прошли сквозь 49 «шлюзов» богохульства, впитав яд всеми чертами и черточками своего характера. Освободившись из Египта, люди посвятили себя очищению, чтобы стать достойными принять Тору у Б‑га на горе Синай. Каждый день они проникали еще в один уголок своего сердца, очищая его и приводя в порядок, и таким образом каждую неделю доводили до нормы еще семь основных черт своего характера. Спустя 49 дней после Исхода они явились перед Б‑гом, который избрал их Своим «царством священнослужителей и народом святым» (Шмойс, 19:6), очищенными, и Он дал им Тору — Закон своему народу.

Каждый год мы повторяем эту процедуру. Начиная со второго дня Пейсаха, до Швуэса мы имеем возможность освободиться от того богохульства, в котором погрязли, преклоняясь перед материальностью жизни. И вспышку свободы в Пейсах необходимо закрепить путем активного стремления к самосовершенствованию. Для этого мы и отсчитываем дни и недели от Пейсаха до Швуэса, сосредоточившись на всех чертах и черточках характера в своей устремленности к совершенству.

Подсчет в ночное время

Когда в Иерусалиме стоял Священный Храм, принесение ячменя на второй день Пейсаха знаменовало начало семинедельного отсчета. Ячмень главным образом служит кормом для животных, и это приношение отражало состояние человека, когда его «животная душа» (физические интересы и желания) нуждается в очищении. В Швуэс приношение состояло уже из двух пшеничных хлебов, и этот переход на человеческую пищу свидетельствовал о потенциале человека как живого существа, превосходящего просто животное.

Сегодня у нас нет возможности приносить омер на Пейсах и два пшеничных хлеба в Швуэс: мы пребываем в состоянии голуса (изгнания), и с нами нет ни Храма, ни Б‑жественного присутствия, которое Храм привносил в нашу жизнь. И заповедь в голусе — лишь отдаленное эхо заповеди в эпоху Храма. Мы ежедневно молимся о том, чтобы наши отношения с Б‑гом как можно скорей восстановились и не было бы в них искажений, духовной тьмы, в которой мы пребываем сегодня.

Мы не можем предложить омер или «два хлеба», но, по крайней мере, в наших силах вести счет дням. Однако значение даже этой мицвы было снижено нашим пребыванием в состоянии голуса. Истинное значение этот отсчет имеет только тогда, когда за ним следует непосредственно приношение омера. Таким образом, наш сегодняшний счет — не полноценное исполнение библейской заповеди, а лишь напоминание о той, которую выполняли во времена Священного Храма.

И все же Рамбам считает, что даже сегодня подсчет омера сохраняет библейский смысл. Еще одна точка зрения являет собой любопытное сочетание двух первых: рабейну Иерухам считает, что даже если нет Храма, отсчет дней все же является исполнением библейской заповеди, а вот заповедь, связанная с подсчетом недель, действенна только в случае принесения омера и сама по себе является только раввинской заповедью.

Так что же для нашего внутреннего состояния означает сегодня подсчет омера? То, что сегодня мы способны очистить некоторые элементы нашей души, возможно, даже все 49, но у нас нет возможности объединить их в нечто совершенное.

Поиск совершенства ведется во все времена независимо от условий, даже в самые темные часы голуса. Это позволяет добиться каких‑то результатов, достичь частичного совершенства как в своей несовершенной личности, так и в несовершенном мире. Но реальное совершенство, включая совершенство всей нашей души, достижимо лишь тогда, когда будет восстановлен дом Б‑га. Сегодня у нас в руках все кусочки головоломки, но сложить их в единое целое мы не можем. Только с освобождением из голуса 49 дней совершенствования нашей души сложатся, наконец, в семь недель, полных совершенства.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Дрейфус, сионизм и Сартр

Большинство европейских евреев, вместо того чтобы эмигрировать в Палестину, либо, как Дрейфус, хранило верность государствам, которые их презирали, либо надеялись пересидеть грядущие гонения, не покидая дома, и уцелеть. Надежды их не сбылись. Возле парижских школ ныне можно видеть таблички в память о тысячах еврейских детей, убитых нацистами при активном содействии французского государства.

Хасидизм, Юнг и еврейский духовный кризис

Нойманн писал свои работы, движимый убеждением, что мудрость хасидских поучений и юнгианской глубинной психологии можно соединить в неком феноменальном путеводителе по внутреннему миру человека... Двухтомник Нойманна, несмотря на его специфическую юнгианскую терминологию и своеобразную манеру письма, может очень много предложить современному читателю. Это блистательная незавершенная симфония вдохновенных умозрений и глубоких прозрений.

Сообщения о чудесах в Цфате

Миф о Цфате, бережно хранимый и распространяемый следующими поколениями, что Цфат в те времена изобиловал святыми чудотворцами во главе с Лурией, был совершенно неизвестен человеку, жившему в этом городе в период «золотого века» и считающемуся одним из самых крупных местных мудрецов. И сам Лурия говорил о том же, согласно свидетельству его ученика рабби Хаима Виталя.