Сегодня главная проблема родителей, да и общества в целом, — как воспитать молодое поколение, не поддающееся соблазнам. Соблазнов потребительское общество предлагает слишком много. Телевизор, интернет, реклама — все кричат «покупай!», все кричат «побеждай!», все кричат «развлекайся!»… Тяжелая проблема и не новая. Но наши мудрецы предложили свой вариант решения, и мы пользуемся им уже почти две тысячи лет.

Вот что говорит мишна: «Сосредоточься на трех вещах, и ты не поддашься греху. Знай, откуда ты явился, куда идешь и перед кем тебе давать суд и отчет. Откуда ты явился — из зловонной капли. Куда идешь — туда, где прах и черви. Перед кем будешь давать суд и отчет — перед Царем царей, перед пресвятым Г‑сподом».

Прежде всего, обратим внимание на то, что мишна дважды повторяет три вопроса. Сначала от нас требуется «знать, откуда мы, куда мы и кто будет судить». А откуда человек «знает»? Из прошлого: речь идет о том, что он знал еще до этой жизни. Иными словами, первые три вопроса обращены к той части каждого из нас, которая существует вечно, — к нашей бессмертной душе. Она знает, что пришла от Б‑га. Пока она не сошла в этот мир, она пребывала возле Б‑га, была чистой и святой. Как же тогда она может склониться ко греху? А вот как: нередко человек падает духом, говорит себе, что не может ничего изменить, и грешит от слабости. Бешт в этой связи объясняет нам, что каждую минуту Б‑г творит мир заново «из ничего», тем самым подавая пример нашей душе каждую минуту творить праведные дела, здесь и сейчас.

Душа знает, что придет она тоже к Б‑гу и там получит награду за каждое доброе дело. Наконец, душа знает, что ей предстоит «давать суд и отчет», что все дела, правильные и неправильные, будут иметь последствия.

Кстати, почему написано «суд и отчет»? Ведь логично было бы сначала дать отчет, а потом уже совершить суд, то есть вынести приговор. Бешт объясняет, что с душой все происходит не так, как с телом. Когда душа человеческая поднимается ввысь и хочет занять свое место рядом с престолом Б‑га, ей демонстрируют разные ситуации, хорошие и плохие дела, которые совершают на земле другие люди. И каждую такую сцену душе предлагается рассудить. А когда она выносит свой приговор, ей напоминают, что в земной жизни она сама такое делала, и воздастся ей за каждое дело по ее собственному суду. За пределами этого мира мы сами будем себя судить — Б‑г нам доверяет, но в зачет пойдут только наши праведные дела.

На этот счет есть хасидская притча. Один человек узнал о городе праведников и захотел там поселиться. Приехал, проходит мимо кладбища — а на могилах написано, что такой‑то прожил 20 лет, другой — 18, третий вообще 15… У него сразу пропала охота переселяться в город, где жизнь так коротка. Но перед отъездом он зашел в синагогу, где встретил множество почтенных седобородых евреев. И те объяснили ему, что у них так заведено: при рождении каждый получает тетрадь для записи добрых дел, а когда покидает этот мир, близкие подсчитывают: сколько времени человек потратил на такие дела — столько он реально прожил. А время без добрых дел в зачет жизни не идет вовсе!

Это первая часть мишны — та, что говорит о бессмертной душе. А вторая часть обращена к телу — той составляющей, которая побуждает человека поддаться соблазну. Почему побуждает? Потому, что чувствует свою эфемерность: «Живем один раз, надо использовать каждый миг, чтобы получить удовольствий по максимуму!» А откуда такое чувство? От гордыни. Если грех души вызван иллюзией собственного бессилия, то грех тела — иллюзией всесилия. Вот мишна и объясняет то, чего тело не знает: пришло оно из капли, а идет к червям. Вот прямо сейчас идет, с каждым днем все ближе, — и ото всех удовольствий не остается ровным счетом ничего.

А еще стоит гордецу напомнить, что суд будет от Б‑га, «Царя царей» — и не помогут ни сила, ни связи, ни деньги… На этот счет есть еще одна притча: о человеке, у которого было три друга. Однажды вызвали его на царский суд, а он и не знает, как оправдаться. Идет к первому другу: иди со мной, заступись за меня на суде! А тот говорит: не могу я с тобой идти, вот тебе мое благословение, иди сам. Человек ко второму другу — а тот согласен проводить его только до дворца. И лишь третий друг оказался настоящим и пошел защищать человека перед царем. Здесь первый «друг» — деньги, от которых на Б‑жьем суде никакой помощи; второй «друг» — близкие, которые могут проводить до кладбища, но не дальше. А единственный настоящий друг — твои собственные добрые дела. Когда придет время «давать суд и отчет» перед Г‑сподом — только они тебя и защитят.