Академические концепции
Ключевая фигура в построении концепции первоначальных религиозных форм и их эволюции— концепции, в основе которой было бы не умозрение, как, скажем, у Гегеля, а полевые исследования, — английский антрополог и этнолог Эдвард Тайлор (1832–1917). Основные идеи Тайлора: религия возникает на определенной стадии развития человечества как искаженное понимание мира, вызванное недостатком знаний; первая форма религии, общая для всех народов, — анимизм: вера в духов. Религия, в разных культурах по‑разному, проходит, обогащаясь и усложняясь, процесс эволюционного развития начиная с анимизма и кончая вершиной религиозного сознания и религиозной мысли — монотеизмом.
Тайлор повлиял на все дальнейшие исследования в этой области. Правда, не все были согласны с ним в части анимизма. Выдвигались разные концепции первоначальной формы религии. Так, этнолог и религиовед Джеймс Фрэзер (1854–1941), чья книга «Золотая ветвь» стала в СССР бестселлером, вслед за Гегелем полагал, что все началось не с анимизма, а с магии . Маркс и Фрейд выдвинули свои гипотезы возникновения и бытования религии: социально‑экономическую и психоаналитическую соответственно. Понятно, если у религии есть начало, будет и конец: когда свет знания просветит тьму невежества, когда человек в новом справедливом разумном и свободном социуме перестанет нуждаться в духовном опиуме, когда спасительная сила психоанализа исцелит невротическое человечество.
Создателями принципиально иной теории становления религии были английский ученый Эндрю Лэнг (1844–1912) и немецкий — Вильгельм Шмидт (1868–1954). Главные постулаты теории, названной Шмидтом прамонотеизмом, состоят в следующем. Религия начинается не с примитивных представлений о духовном мире, а парадоксальным образом с монотеизма, далее, в силу определенных причин, происходит деградация картины мира, а затем движение в обратном направлении — долгий и сложный путь к монотеизму. При этом только что прозвучавшее высказывание «религия начинается с» нерелевантно: нет точки на исторической шкале, когда бы религия началась, она родилась вместе с человеком как неотъемлемая часть человеческого сознания. Народы, картина мира которых не содержала бы религиозных представлений, науке неизвестны.
Разумеется, эти два фундаментальных пункта — хотя и теоретически обоснованные, но только лишь предположения. Из того, что нам неизвестны дорелигиозные народы, не следует, что их не было на предшествующей стадии человеческого развития. И нет таких примитивных народов, у которых исследователи обнаружили бы монотеизм. Другой вопрос, что анализ их религий показывает, что монотеизм в той или иной форме скорее всего существовал у них в прошлом.
Вот как излагает Мирче Элиаде материал введенных в научный оборот полевых исследований:
Многие первобытные племена, особенно те, которые задержались в своем развитии на стадии охоты и собирательства, имеют представление о Верховном Существе, которое почти не принимает участия в религиозной жизни. О нем очень мало известно, мифы о нем немногочисленны и обычно довольно просты. Считается, что это Верховное Существо создало Мир и человека, но очень быстро отошло от дел, удалилось на Небо <…> У племени селькнам с Огненной Земли Бог, именуемый «живущий на Небе» или «пребывающий на Небе», всемогущ, вездесущ и вечен, но акт творения завершали те мифические предки, которые сами были созданы Верховным Существом до того, как он удалился за звезды. Бог этот безразличен к людским и мирским делам. У него нет ни образа, ни жреца .
Далее Элиаде приводит ряд типологически идентичных примеров религиозного сознания примитивных народов, обитающих в далеких друг от друга регионах земли, и делает теоретическое обобщение:
Как видно из этих примеров, Верховное Существо утрачивает свою религиозную актуальность , культовое значение; мифы указывают на то, что он удаляется от людей, становится отдыхающим богом. <…> О Боге‑творце, культ которого утрачен, в конце концов, забывают. Забвение Бога, как его полная потусторонность, трансцендентность, есть пластическое выражение его религиозного отсутствия, религиозной неактуальности <…>
«Трансцендентность», потусторонность Верховного Существа всегда служили оправданием безразличия человека по отношению к нему. Даже когда о нем вспоминали, тот факт, что до Бога так далеко, оправдывал некоторые небрежности, если не полное безразличие <…>
В целом для всех первобытных культур, знавших Верховное Существо, но в той или иной мере его забывших, «главное» заключается в следующем:
1) Бог создает мир человека, затем удаляется на Небо;
2) это удаление порой сопровождается разрывом связей между Небом и Землей, либо значительным отделением Неба. В некоторых мифах первоначальная близость Неба и присутствие Бога на Земле составляют синдром рая (дополняемого первородным бессмертием человека, его дружескими отношениями с животными и отсутствием необходимости работать);
3) место этого более или менее забытого отдыхающего бога оказывается занятым различными божествами, имеющими одну общую черту — они ближе к человеку, помогают ему или, напротив, преследуют его более непосредственным или постоянным образом.
Примечательно, что человек первобытных обществ, хорошо помнящий деяния сверхъестественных существ, о которых говорится в мифах, забывает Бога‑творца, ставшего отдыхающим богом .
Термин «отдыхающий бог», то есть бог, отдалившийся от своего творения и более не участвующий в нем, введен Лэнгом и стал общепринятым. Вера в отдыхающего бога распространена у примитивных народов.
Библия об идолопоклонстве
Как в Письменной, так и в Устной Торе много сказано об идолопоклонстве. О нем говорится в Десяти заповедях и заповедях Сынов Ноя: с запрета идолопоклонства они и начинаются. Однако удивительным образом ничего не сказано, во всяком случае эксплицитно, о происхождении идолопоклонства. Откуда оно взялось? Откуда в рамках библейской картины мира оно вообще могло взяться?
Первые люди наслаждаются полнотой общения с Богом. После фатального происшествия в райском саду полнота утрачивается, но вовсе не подменяется идолопоклонством, для этого нет никаких видимых оснований. Каин прекрасно знает, что Бог один и что следует Ему поклоняться. Собственно, завершившаяся убийством первая в истории человечества религиозная война (Каина с Эвелем) была войной за приоритет предстояния перед Всевышним.
Да, конечно, змей упоминает богов, и Хава, которую он уcпешно обольщает, не спрашивает: кто сии? откуда взялись? Ей это определенно известно. Иначе обольститель, читающий ее мысли как открытую книгу, не стал бы богов и упоминать. Последователь еще, кажется, не родившегося к тому времени Оккама, он не стал бы бессмысленно умножать сущности. Однако же Хаве и в голову не могло бы прийти (и не пришло) этим многознающим (что прямо сказано) и могущественным (что естественно предположить) существам поклоняться.
Вот и непонятно, откуда и когда это поклонение взялось у ее потомков, что послужило его причиной. Библия на это вопрос не отвечает. А еще непонятно, почему этот вопрос столь долго не возникал.
Между тем постановка вопроса много важнее ответа: в конце концов, ответ всегда найдется. Христианские мыслители Средневековья и времен патристики, которые бы его поставили, мне неизвестны. Стало быть, это не слишком их занимало. Если я ошибаюсь, пусть специалисты меня поправят. А вот две еврейские средневековые концепции прамонотеизма и его деградации в идолопоклонство я изложу.
Галеви: концепция идолопоклонства
Фрагмент из знаменитой книги Йеуды Галеви (1075–1141) «Сефер а‑кузари» (1140). Общий контекст: при дворе хазарского кагана идет спор о вере. Рабби, который в конце концов, как ему жанром положено, оказывается успешнее своих конкурентов, излагает кагану еврейскую картину мира, в частности говорит о механизме возникновения идолопоклонства:
Имя Элоким означает правящий или судья. (Как написано: «Приносящий жертву силе (элоким) да погибнет». Здесь речь идет о поклонении звездам и силам природы.) Если речь идет о Правящем миром, это понятие относимо ко всему существующему, но оно может быть также относимо лишь к какой‑либо части мира, если говорят об одной из сил небесной сферы или природы или о человеке‑судье (как написано: «К судье (элоким) да прибудет слово обоих»).
Имя Элоким употребляется во множественном числе — так его употребляли народы мира.
Они верили, что в идолах пребывают силы небесных сфер и тому подобное, и каждый идол в отдельности назывался ими элока, а все вместе — элоким. И ими они клялись и представляли себе, что эти идолы ими правят. И было их множество, как множество сил, управляющих телом, и тех, что правят миром. Ибо сила — причина движения. Всякое движение вызывается действием особой силы, отличающейся от силы, вызывающей иное движение. Сферы солнца и луны движимы не одной силой, а множеством их.
Народы мира не обратились к Первой Силе, от которой все эти силы происходят, то ли потому, что они не признавали Ее существования и утверждали, что сумма всех этих сил называется элока и что душа также есть лишь сумма сил, управляющих телом, или же потому, что, признавая существование Б‑га, они считали, что нет смысла Ему служить, так как Он непостижим и маловероятно, что Он печется о нас, да сохранит Он нас от подобной мысли.
И потому они служили не Единому, а множеству богов, и называли их элоким — обобщающим именем, обозначающим все без различия причины .
Пара пояснений. Многозначное еврейское cлово «Элоким» контекстуально чаще всего понимается в Библии как «Б‑г» (грамматически «Элоким» в этом случае множественное величественное). Наряду с тетраграмматоном это одно из двух главных библейских именований Всевышнего, с него начинается Тора: «Вначале сотворил Б‑г».
Галеви дважды цитирует Тору, формальный оператор указания на нее: «как написано». Естественно, он не дает ссылок на стих, поскольку в его время их просто не существовало: ссылочный аппарат появился сотни лет спустя сначала в христианском мире, а затем был адаптирован и в еврейском. Впрочем, современники Галеви в них не очень‑то нуждались: общепринятая культура запоминания текстов была тогда исключительно высока. Для тех, кому интересно, дам ссылки:
«Приносящий жертву силе (элоким) да погибнет» (Шмот, 22:8).
«К судье (элоким) да прибудет слово обоих» (Шмот, 22:19).
Механизм возникновения идолопоклонства, согласно Галеви, состоит в том, что люди гипостазируют питающие природу Б‑жественные энергии и начинают им поклоняться. Источник энергий, который проявляется не сам по себе, а лишь через эти энергии, постепенно вымывается из сознания.
Завершающий аккорд текста:
Они считали, что нет смысла Ему служить, так как Он непостижим и маловероятно, что Он печется о нас, да сохранит Он нас от подобной мыс‑
ли. И потому они служили не Единому, а множеству богов, и называли их элоким — обобщающим именем, обозначающим все без различия причины
— идеально вписывается в концепцию «отдыхающего бога» и даже словесноболее или менее совпадает с описаниями современных этнологов. К примеру, уже процитированное:
«Трансцендентность», потусторонность Верховного Существа всегда служили оправданием безразличия человека по отношению к нему. Даже когда о нем вспоминали, тот факт, что до Бога так далеко, оправдывал некоторые небрежности, если не полное безразличие <…>
«Да сохранит Он нас от подобной мысли»: очевидным образом подобная мысль входит в поле рефлексии Галеви, и он сознает ее опасность.
Рамбам: концепция идолопоклонства
Теперь фрагмент из не менее знаменитой, нежели «Кузари», книги Рамбама (1138–1204) «Мишне Тора» (1180). Для еврейского ортодоксального мира это даже более знаменитая и важная книга, и сегодня сохраняющая практическую актуальность. В обиходе хасидов Хабада практикуется ее последовательное ежедневное чтение, фрагмент за фрагментом. Много ли на свете книг, которые читают всю жизнь каждый день?
Дело в том, что «Мишне Тора» — универсальный галахический компендиум талмудической и постталмудической литературы в 14 томах, в котором есть место для философских и научных вопросов, в том числе и для обсуждаемой темы. Итак, том первый: «Знание», раздел «Идолопоклонство и язычники»:
1 <…> Поскольку Б‑г, рассуждали они, сотворил эти звезды и [небесные] сферы, дабы править миром, поместил их в выси и почтил их, и поскольку они слуги, [прислуживающие] перед Ним, то они достойны восхваления и прославления, и им должно воздавать честь. И такова воля Б‑га, да будет Он благословен, чтобы человеки превозносили и почитали тех, кто превозносит и почитает Его, так же как царь желает, чтобы проявляли почтение к прислужникам, стоящим перед ним, и тем самым честь воздается самому царю. Когда эта мысль пришла им в голову, они стали возводить храмы звездам, приносить им жертвы, прославлять и восхвалять их в речах и простираться перед ними, чтобы, согласно их извращенным понятиям, снискать милость Творца <…> их заблуждение и безумство состоит в том, что они вообразили, будто это пустое поклонение угодно Тебе.
2. Со временем среди людей появились лжепророки, которые утверждали, что Г‑сподь заповедал и сказал им: «Поклоняйтесь такой‑то и такой‑то звезде или всем звездам, приносите ей такие‑то и такие‑то жертвы. Делайте ей такие‑то и такие‑то возлияния. Возведите ей храм. Изготовьте идола, коему все люди: мужчины, женщины, дети должны поклоняться». Лжепророк показывал им идола, которого он сам выдумал, и утверждал, что это образ некой звезды, явленной ему в пророческом видении. И так они стали воздвигать истуканов в храмах, под деревьями, на вершинах гор и на холмах. Там они собирались, поклонялись и рассказывали всем людям, что этот идол милует и казнит и что ему подобает поклоняться и бояться его <…> Так постепенно этот обычай поклоняться истуканам, исполняя разные ритуалы, и приносить им жертвы распространился по всему миру.
С течением времени чтимое и страшное имя Б‑жье было забыто людьми, исчезло из их душ и перестало быть известно им <…> Даже мудрецы, бывшие среди них, такие, как жрецы и им подобные люди, тоже полагали, что нет другого бога, кроме звезд и небесных сфер, ради которых и по подобию которых были изготовлены эти истуканы. Но Творец вечный не был никому ведом и не был признан никем, кроме нескольких людей <…> И этим путем шел мир, пока не родился столп мира, праотец Авраам .
Рамбам предлагает реконструкцию регресса религиозных представлений, смену его фаз.
1. Строгий монотеизм.
2. Почитание, наряду с Б‑гом, тех тварных существ, которые считаются Его свитой.
3. Постепенная переориентация почитания с Б‑га на богов.
4. Полное забвение Б‑га.
Концепция, в общем и целом идентичная теории прамонотеизма. Но в отличие от ученых недавнего прошлого, которые пришли к этому мнению благодаря полевым исследованиям, Рамбам и Галеви строили свои умозрительные теории, исходя из библейской картины мира. Впрочем, Шмидт был католический священник, и, хотя руководствовался он академическими критериями, его исследованиям предшествовала та же библейская картина.
Славящий Б‑га или идолопоклонник?
Повторюсь: в Торе явным образом не сказано о возникновении идолопоклонства, между тем Галеви и Рамбам демонстрируют механизм процесса, а Рамбам сверх того указывает еще и точку его возникновения на библейской генеалогической оси. По его мнению, это время жизни Эноша — сына Шета и внука Адама. Сам Энош внес свой вклад в эту пагубную деградацию. То есть он не просто идолопоклонник, а много хуже: один из отцов‑основателей проекта .
Рамбам никак не аргументирует сказанное — ему это представляется очевидным. Более того, он исходит из того, что и для читателей его это очевидно, так что нет смысла останавливаться на объяснениях.
В христианском мире мнение об Эноше (Енохе) полярное: он предстает едва ли не в ореоле святости как человек, прославивший имя Бога и сделавший такое прославление социальной нормой.
Обе стороны при этом апеллируют к одному и тому же стиху Берешит (4:26): «звать [или призывать, или называть] именем Г‑спода» или «звать [или призывать, или называть] имя Г‑спода». Это происходит сразу после сообщения о рождении Эноша. Кто стал звать? Кого стали звать? Что вообще означает это звание‑называние‑призывание? Темный стих. Вопрос даже не в том, как переводить, для начала: как понимать? Тора время от времени задает читателям такого рода загадки.
Один из наиболее авторитетных библейских словарей, Брауна–Драйвера–Бриггса, утверждает, что здесь имеет место использование тетраграмматона в инвокации (призыв божества или Б‑жества). Впрочем, это более или менее ясно и без авторитетного словаря, беда в том, что словарная мудрость не прибавляет понимания высказывания в общем контексте.
Если взглянуть обобщенно, пожертвовав деталями, можно сказать, что существуют две традиции экзегезы: христианская и еврейская. Христианская понимает событие, упомянутое в Берешит, 4:26, исключительно позитивно. Например, в синодальном переводе читаем: «тогда начали призывать имя Господа». Почти все известные мне переводы на русский язык, выполненные в рамках этой традиции, следуют в том же русле. Конструкция «имя Господа» здесь служит синекдохой.
Правда, при таком подходе как раз и возникают трудности понимания в контексте библейского повествования: стали призывать имя Господа, а раньше‑то что было? Раньше не призывали? Раньше обращались к иным богам, да вдруг прозрели? С чего бы? Когда успели? Ведь Энош был внуком Адама.
Наиболее авторитетное православное дореволюционное энциклопедическое издание, лопухинская Толковая Библия (1913), справляется с этой проблемой следующим образом. Непосредственно перед обсуждаемым фрагментом в Библии говорится о цивилизационных и культурных достижениях потомков Каина: они стали строить города, заниматься скотоводством, обрабатывать металлы, играть на музыкальных инструментах (Берешит, 4:17–22). Между тем потомки Шета начали призывать имя Господне, то есть сравниваются не предшествующая и последующая цивилизация, а две существующие параллельно: отвернувшаяся от Бога цивилизация каинитов, чьи впечатляющие достижения перечисляются, противопоставляется цивилизации шетитов, ориентированной на Бога, но культурными достижениями не прославленной. Возникает популярная в России оппозиция материальных и культурных ценностей.
Теперь о еврейской традиции понимания.
Перевод под редакцией Йосифона (1975) : «Тогда начали называть именем Г‑спода». Нельзя сказать, что понятно (ну так и в оригинале непонятно). В комментированном переводе под редакцией Брановера (1991) сказано ровно то же, с тем отличием, что прямо в перевод посредством квадратных скобок вводится пояснение: «Тогда начали называть именем Г‑спода [людей и идолов]», дабы читатели не ломали голову, что это может значить.
То есть мы видим нечто близкое к тому, что у Рамбама. Но откуда взялись эти «люди и идолы», о которых текст умалчивает? Комментарий в издании Брановера ссылается на Рамбама и Галеви — получается замкнутый круг.
Попробуем его разомкнуть. Для этого естественно заглянуть и в Раши (1040–1105). У Раши сказано: «Стали называть людей и идолов именем Пресвятого, делая их объектом идолопоклонства и называя их божествами» . И Раши, естественно, считает это профанацией. Обратите внимание: хотя комментарий в переводе Брановера ссылается на Рамбама и Галеви, дословно он воспроизводит Раши.
Напомню, однако, что главная заслуга Раши в его грандиозном труде не в личном комментировании, а в систематизации существовавших к моменту его работы комментариев. И в этом случае он дает ссылку на «Берешит раба» — одну из самых древних антологий мидрашей. Редакция его датируется V, если даже не IV веком: соответственно, в нем фиксируется более раннее содержание.
Итак, «Берешит раба» (23:6):
Четыре вещи изменились в дни Эноша: горы стали скалистыми, мертвецы стали гнить, и лица у них стали, как у обезьян , и стали они добычей бесов. Сказал рабби Ицхак: — Они сами стали причиной того, что стали добычей бесов, — [говорили они — Какая разница между тем, кто поклоняется образу, и тем, кто поклоняется человеку: «Тогда начали называть именем Г‑спода» .
«Берешит раба» определяет называние именем Г‑спода «речением бунта» (23:7) .
Комментарий Реувена Кипервассера:
Слова «Тогда начали называть именем Г‑спода» интерпретируются как начало идолопоклонства, вследствие чего люди были лишены защиты Всевышнего и стали легкой добычей для бесов .
В рамках наших штудий естественно привести мнение и Саадьи Гаона (882–942) — одного из наиболее авторитетных еврейских комментаторов, жившего много позже появления «Берешит раба», но все же раньше Галеви и Рамбама. Размышляя над непрозрачным высказыванием «Тогда начали называть именем Г‑спода», он приводит четыре версии понимания — одна из них как раз идолопоклонство .
Расхождения в понимании библейского текста у евреев и христиан обыкновенно обусловлены доктринальными, то есть принципиальными, причинами. Но расхождения в понимании Берешит, 4:26 не имеют принципиального значения: вопрос, был ли Энош праведником или отцом идолопоклонства, частный и совершенно второстепенный. Это пример разного понимания текста, не затрагивающий общей картины мира.
Христианское прочтение: в то время как дети братоубийцы изобретают пулемет maxim, машинку для стрижки овец и устраивают бесстыжие пляски под баян, сын незапятнанного грехом человека призывает имя Господне. Еврейское прочтение: и хорошая семья не гарантия, бывает, что яблоко от яблони далеко падает.
Возвращаясь к Рамбаму
Из сказанного следует, что Рамбам все же не был первым, кто указал на точку появления идолопоклонства на шкале библейской истории: это было известно и до него. Его заслуга, как и заслуга Галеви, в том, что, по‑видимому, они первыми поставили вопрос о причинах деградации монотеизма и предложили несовпадающие друг с другом модели этого процесса, показали его структуру: идея, лет на восемьсот опередившая европейскую мысль.
Что сделали для нас римляне
Реформатор Мартин Лютер и евреи
