Дом учения : Слово раввина

Молитва за царство

Берл Лазар 15 ноября 2015
Поделиться

Вновь и вновь в центре общественной дискуссии оказывается проблема коррупции. Даже для тех людей, которые с трудом сводят концы с концами и, казалось бы, должны куда больше интересоваться вопросами зарплат, цен и социальных пособий, коррупция, по опросам, стоит на одном из первых мест среди проблем государства. Что же говорить о среднем классе, особенно о деловых людях, которым приходится сталкиваться с этой проблемой лично.

А поскольку коррупция — это использование своей власти, должностных полномочий для получения прибыли, то, естественно, появляются такие мнения, что власть вообще не нужна. Или, как минимум, должна быть максимально ограничена в правах.

На самом деле нынешние наши «страдания по коррупции» — это вечная проблема всех стран и народов. Почти две тысячи лет назад, когда наши мудрецы составляли «Поучения отцов», она стояла так же остро. И так же находились люди, уверенные в том, что надо сбросить власть — а лучше вообще ее отменить.

Но вот что на этот счет говорит мишна: «Молись за благополучие царства, ибо если бы не страх перед ним, люди глотали бы друг друга живьем». Иными словами, власть вызывает «страх» и прочие негативные эмоции, но без нее куда хуже. Отчего такая жесткая и однозначная позиция в пользу подчинения власти? Евреи в диаспоре веками подвергались всяческим гонениям от властей — неужели надо молиться за такое «царство»?

Давайте разберемся, о чем говорит мишна. «Если бы не страх, люди глотали бы друг друга живьем». Речь здесь идет не о патологических убийцах и бандитах, а о нормальных людях, у которых есть друзья. С «отбросами общества» общество может справиться и без властных структур — просто потому, что нормальных людей гораздо больше. А чтобы ограничить свободу нормального человека, без власти не обойтись.

Сразу возникает вопрос: зачем вообще ограничивать свободу нормального человека? Мишна предостерегает: люди, ничем не ограниченные, будут «глотать друг друга живьем». Не убивать, не уничтожать физически — но уничтожать самостоятельность, полностью подчинять. Увы, каждый из нас, вполне нормальных людей, убежден в своей правоте, и, если нет никаких сдерживающих сил, каждый будет эту свою правоту навязывать окружающим. Своим родным и друзьям — в первую очередь: мы ведь «для них стараемся»! Чтобы сдерживать наше самовластие, чтобы мы «из лучших побуждений» не натворили таких дел, которые нам же боком выйдут, необходима власть, стоящая над нами. Даже если она поражена коррупцией.

На этот счет была такая притча: в одной стране птицы разоряли посевы. Царь пообещал платить крестьянам по медной монете за каждую убитую птицу. Крестьяне истребили птиц — в результате урожай сожрали гусеницы, потому что некому было их поедать. В 1950‑х годах эта история повторилась в Китае — причем в жизни. Коммунисты организовали кампанию по истреблению воробьев, которые наносили ущерб урожаю. Миллионы китайцев убили десятки миллионов птиц — и весь урожай погиб от насекомых‑вредителей!

Соблюдающие евреи всегда знали: какой бы режим ни был, его надо уважать. Недаром в дни Суккот в Храме приносили жертвы «за все народы мира» — молились за благополучие даже чужих царств! Потому что там, где власть слаба, обязательно будет хаос и террор. Вспомните начало 1990‑х — совсем недавно ведь было!

А что касается коррупции власти — так в мишне не случайно речь идет о «царстве». О ком мы говорим в молитве: «Отец наш, Царь наш»? Не о царе, не о президенте, не о губернаторе, а о Б‑ге. Чтобы люди, облеченные властью, не использовали свои полномочия для личного обогащения, они должны помнить: над ними тоже есть власть — высшая, приговор которой окончателен и не может быть обжалован. Когда власть это помнит, она всегда старается исправить свои ошибки.

В Талмуде приводится на этот счет история о царе Ироде Великом. Царь этот начал с великого греха: велел убить всех мудрецов, оставив только одного, Бабу бен Буту. Да и того распорядился ослепить. И все‑таки не знал покоя: все ему казалось, что последний мудрец может его предать. Пришел он к Бабе бен Буте и, изменив голос, начал уговаривать его проклясть царя. Муд­рец ответил отказом. Да ведь царь преступник! — убеждает Ирод. — Он всех раввинов убил, тебя слепым оставил, как его не проклясть?! А мудрец стоит на своем: это царь, никогда не скажу о нем плохого… И понял Ирод, что натворило его самовластие. Покаялся и дальше совершал лишь праведные дела. Воздвиг Второй храм…

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Шмойс: серебро и золото как оплата за труд

Уходя из Египта, евреи забрали с собой серебро и золото египтян. Это произошло по двум причинам: одна из них — наказать Египет, другая — получить плату за свой труд. Б-г мог одарить евреев богатством и другими путями, вовсе не обязательно было заставить египтян по доброй воле отдать им свои серебряные и золотые вещи, дорогую одежду. Он хотел, чтобы награда евреев была так же публична, как и их рабство. Ведь все знали, что евреи порабощены, пусть же все увидят, что египтяне добровольно отдают им “большое имущество”!

Недельная глава «Шмот». Женщины‑лидеры

Идея моральных пределов власти — величайший вклад иудаизма в человеческую цивилизацию. Бывают приказы, которые не следует выполнять. Бывают преступления против человечества, участие в которых нельзя оправдать словами «Я лишь исполнял приказы». Концепция гражданского неповиновения обычно приписывается американскому писателю XIX века Генри Дэвиду Торо. Она стала широко известна после Холокоста и Нюрнбергского процесса. Впрочем, первоначальный источник мы находим в древнем тексте, повествующем о деяниях двух женщин, Шифры и Пуа.

Зачем Талмуд чертит воображаемые линии вокруг нас и над нашими головами?

Можно ли переносить предметы с крыши дома на крышу разрушенного дома? А как быть с кораблем — следует ли относиться к борту корабля как к стене дома или просто как к ограждению от воды? А если вам нужно вытащить корабль на сушу и перевернуть его вверх дном — какова тогда будет роль его бортов? А как быть с беседкой, у которой есть крыша, но нет стен? А если вы надели головной убор, вышли из дома во двор и оставили его там, а потом кто‑то взял ваш головной убор и отнес в другой двор, считается ли это нарушением закона? Достигнув конца этой дискуссии, я почувствовал, что у меня немного кружится голова.