Ч асто люди спрашивают: почему хасиды придают такое значение молитве? И почему они молятся по‑особенному — так весело, что даже песни поют? Бешт, основатель хасидизма, учил: молитва является главным средством для того, чтобы изменить человека, сделать его лучше. «Если человек молился, но после этого остался таким же, как был, — это как если бы он совсем не молился», — говорил он.

Неудивительно, что для нас, хасидов, особую важность имеет следующая мишна из «Пиркей Авот»: «Будь внимателен при чтении “Шма” и молитвы; когда молишься, не превращай молитву в повинность, а пусть она будет просьбой о милости от Г‑спода, ибо сказано: “Он милостив и милосерден, долготерпелив, любвеобилен и снисходителен”. И не считай себя греховным».

При первом чтении сразу возникают вопросы. «Будь внимателен…» — то есть относись к молитве серьезно. Но разве не ко всему, что мы делаем, надо относиться серьезно? Наши мудрецы объясняют, что это поучение требует сосредоточенности при молитве; но, опять же, такие требования мы предъявляем к каждому делу.

«Не превращай молитву в повинность…» Тоже непонятно: если для кого‑то молитва — лишь механическая повинность, зачем тогда вообще молиться? Если я чего‑то прошу — значит, мне это нужно, я об этом думаю, это никак не может быть «повинностью»! В чем смысл поучения?

«Не считай себя греховным». Во‑первых, какая связь этого поучения с двумя предыдущими и с идеей молитвы? А во‑вторых, если человек действительно совершает грехи и знает об этом — кем ему себя считать? В Талмуде говорится: «Даже если весь мир утверждает, что ты праведник, ты должен считать себя грешником!» И эта мысль как раз понятна: человек несовершенен, он должен отслеживать свои грехи, чтобы исправлять их и улучшать себя. А если при этом не считать себя грешником, есть опасность повторения неправильных поступков.

Чтобы ответить на все поставленные вопросы, надо сначала понять, в чем особая важность молитвы. Почему мы читаем «Шма», почему обязательно произносим каждый день три молитвы — шахарит утром, минху днем, аравит под вечер.

Молитва — это пища для души. Это акт веры в то, что все зависит от Б‑га, что Он дает нам все, начиная с самой нашей жизни. Да, мы должны работать, добиваться — но результат все равно зависит от Творца. Когда это понимаешь, когда веришь по‑настоящему, молитва обязательно будет услышана и ты получишь помощь от Б‑га. Но чтобы молитва была настоящей, недостаточно лишь правильно произнести слова. На деле это интерактивный акт: ты общаешься с Б‑гом. Ты не только должен сказать, что тебе надо, но и услышать сердцем, что Б‑г ответит тебе. Именно об этом сказано в Талмуде: «Молитва есть служение сердца».

Однажды р. Леви‑Ицхак из Бердичева в конце молитвы подошел к некоему еврею и сказал: «Добро пожаловать!» Тот удивился: с чего вдруг такое приветствие, ведь он в синагоге с самого утра. А раввин ему: «Но я же видел во время молитвы, как ты сходил на рынок, продал, купил, сделал еще дюжину дел и только сейчас вернулся!» Это как раз о механической молитве, молитве‑повинности. Конечно, каждый религиозный еврей помнит текст молитвы наизусть, он много раз ее повторял — но тут и кроется опасность утратить внимание. И тогда Б‑г тебе не ответит! «Если двое молятся и Б‑г услышал только одного, это потому, что только один молился сосредоточенно», — учат наши мудрецы. Иные спрашивают: почему вообще молитва помогает? Ведь Б‑г лучше знает, что тебе нужно; если у тебя проблемы — так это по Его воле! Ответ прост: если твоя молитва идет от сердца, если ты «просишь о милости Г‑спода», ты сам меняешься, становишься другим человеком — и тогда Б‑г меняет Свое решение.

В этом смысл конца мишны. «Танья» объясняет, что душа каждого человека по определению хороша, потому что она от Б‑га; а грех — результат внешних обстоятельств. То, что сказано в Талмуде: «считай себя грешником», — это о необходимости исправлять ошибки, подниматься к праведности. А «не считай себя греховным» — это о том, что душа человеческая есть дар Б‑жий, благой по определению. Нет грешных людей, есть грешные дела, поэтому человек может исправить свои грехи, раскрывая свою внутреннюю сущность. А средство для раскрытия этой сущности — молитва.

Именно поэтому мы, хасиды, молимся так радостно. Ведь во время молитвы мы становимся близки к Б‑гу, вступаем в прямой контакт с нашим небесным Отцом, раскрываем Ему свою душу — и одновременно видим Б‑жественное в себе. А что может в большей степени вызывать радость у человека?