Дом учения: Слово раввина

Молитва хасида

Берл Лазар 13 июля 2015
Поделиться

Ч асто люди спрашивают: почему хасиды придают такое значение молитве? И почему они молятся по‑особенному — так весело, что даже песни поют? Бешт, основатель хасидизма, учил: молитва является главным средством для того, чтобы изменить человека, сделать его лучше. «Если человек молился, но после этого остался таким же, как был, — это как если бы он совсем не молился», — говорил он.

Неудивительно, что для нас, хасидов, особую важность имеет следующая мишна из «Пиркей Авот»: «Будь внимателен при чтении “Шма” и молитвы; когда молишься, не превращай молитву в повинность, а пусть она будет просьбой о милости от Г‑спода, ибо сказано: “Он милостив и милосерден, долготерпелив, любвеобилен и снисходителен”. И не считай себя греховным».

При первом чтении сразу возникают вопросы. «Будь внимателен…» — то есть относись к молитве серьезно. Но разве не ко всему, что мы делаем, надо относиться серьезно? Наши мудрецы объясняют, что это поучение требует сосредоточенности при молитве; но, опять же, такие требования мы предъявляем к каждому делу.

«Не превращай молитву в повинность…» Тоже непонятно: если для кого‑то молитва — лишь механическая повинность, зачем тогда вообще молиться? Если я чего‑то прошу — значит, мне это нужно, я об этом думаю, это никак не может быть «повинностью»! В чем смысл поучения?

«Не считай себя греховным». Во‑первых, какая связь этого поучения с двумя предыдущими и с идеей молитвы? А во‑вторых, если человек действительно совершает грехи и знает об этом — кем ему себя считать? В Талмуде говорится: «Даже если весь мир утверждает, что ты праведник, ты должен считать себя грешником!» И эта мысль как раз понятна: человек несовершенен, он должен отслеживать свои грехи, чтобы исправлять их и улучшать себя. А если при этом не считать себя грешником, есть опасность повторения неправильных поступков.

Чтобы ответить на все поставленные вопросы, надо сначала понять, в чем особая важность молитвы. Почему мы читаем «Шма», почему обязательно произносим каждый день три молитвы — шахарит утром, минху днем, аравит под вечер.

Молитва — это пища для души. Это акт веры в то, что все зависит от Б‑га, что Он дает нам все, начиная с самой нашей жизни. Да, мы должны работать, добиваться — но результат все равно зависит от Творца. Когда это понимаешь, когда веришь по‑настоящему, молитва обязательно будет услышана и ты получишь помощь от Б‑га. Но чтобы молитва была настоящей, недостаточно лишь правильно произнести слова. На деле это интерактивный акт: ты общаешься с Б‑гом. Ты не только должен сказать, что тебе надо, но и услышать сердцем, что Б‑г ответит тебе. Именно об этом сказано в Талмуде: «Молитва есть служение сердца».

Однажды р. Леви‑Ицхак из Бердичева в конце молитвы подошел к некоему еврею и сказал: «Добро пожаловать!» Тот удивился: с чего вдруг такое приветствие, ведь он в синагоге с самого утра. А раввин ему: «Но я же видел во время молитвы, как ты сходил на рынок, продал, купил, сделал еще дюжину дел и только сейчас вернулся!» Это как раз о механической молитве, молитве‑повинности. Конечно, каждый религиозный еврей помнит текст молитвы наизусть, он много раз ее повторял — но тут и кроется опасность утратить внимание. И тогда Б‑г тебе не ответит! «Если двое молятся и Б‑г услышал только одного, это потому, что только один молился сосредоточенно», — учат наши мудрецы. Иные спрашивают: почему вообще молитва помогает? Ведь Б‑г лучше знает, что тебе нужно; если у тебя проблемы — так это по Его воле! Ответ прост: если твоя молитва идет от сердца, если ты «просишь о милости Г‑спода», ты сам меняешься, становишься другим человеком — и тогда Б‑г меняет Свое решение.

В этом смысл конца мишны. «Танья» объясняет, что душа каждого человека по определению хороша, потому что она от Б‑га; а грех — результат внешних обстоятельств. То, что сказано в Талмуде: «считай себя грешником», — это о необходимости исправлять ошибки, подниматься к праведности. А «не считай себя греховным» — это о том, что душа человеческая есть дар Б‑жий, благой по определению. Нет грешных людей, есть грешные дела, поэтому человек может исправить свои грехи, раскрывая свою внутреннюю сущность. А средство для раскрытия этой сущности — молитва.

Именно поэтому мы, хасиды, молимся так радостно. Ведь во время молитвы мы становимся близки к Б‑гу, вступаем в прямой контакт с нашим небесным Отцом, раскрываем Ему свою душу — и одновременно видим Б‑жественное в себе. А что может в большей степени вызывать радость у человека?

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Сбывшееся благословение. На всю оставшуюся жизнь

Мог ли простой мальчик из местечка, учивший в подполье хасидут и мечтавший о встрече с Ребе, — хотя бы на несколько минут, — представить себе, что он будет редактировать язык его речей, делать его как можно более понятным простым хасидам! Ребе сказал, что прекратил бы говорить свои речи, если бы знал, что он болен?! Большей награды, большего счастья он уже не мог удостоиться.

На их плечах: Сара Рафаэлова

Мнение нашей семьи о событиях в стране определял и формировал отец Шимшон. Будучи глубоко верующим человеком, все обсуждения он завершал словами: «Им (властям) не отпущено много времени. Геула (избавление) близка, мы должны продолжать делать свое дело — служить Б‑гу».

Недельная глава «Эмор». Двоякость еврейского времени

В иудаизме время — незаменимая среда духовно‑религиозной жизни. Но у еврейского понимания времени есть особенность, незаслуженно обойденная вниманием: двоякость, пронизывающая всю его темпоральную структуру... В иудаизме время — нечто и историческое, и природное. Да, звучит неожиданно, парадоксально. Но воистину великолепно, что иудаизм отказывается упрощать богатую многослойность времени: часы тикают, цветок растет, тело дряхлеет, а человеческая мысль проникает все глубже.