Прощение зла не должно вести к его оправданию, тем более прославлению, ведь и прокуратор, пока сидел две тысячи лет в каменном кресле на площадке среди безлюдных и безлесных гор, мечтая о прогулке с арестантом по лунной дороге, — сам прокуратор тогда ненавидел «свое бессмертие и неслыханную славу». Наконец, и это важнее всего, над Ершалаимом Небесным не царствуют сверкающие идолы!

Едвабно стало лакмусовой бумажкой исторической политики памяти Польши, превратившись из общенациональной трагедии в неприятную для польского политического дискурса историю одного местечка. А это значит, что роль книги Яна Томаша Гросса как контрдискурса Институту национальной памяти Польши за эти 25 лет не утратила актуальности